Армия Спасения в Советском Союзе и в Российской Федерации. 1924-2006 гг.

М.И. Катин


(г. Москва)


 


Армия Спасения в Советском Союзе и в Российской Федерации. 1924-2006 гг.


 


 


Ликвидация Армии Спасения в 1923 г. и прекращение какой-либо ее организованной деятельности на территории СССР вписывалось в общую политику властей в отношении всех т.н. сектантских объединений и иностранных религиозных организаций. Их представители, ощущая на себе  тяжелую руку административно-репрессивных органов, стремились донести до высших партийных и советских органов свою обеспокоенность. В направляемых ими в партийно-советские инстанции записках неоднократно указывалось, что инициатором гонений в отношении религиозных объединений выступают органы ОГПУ. В частности, в докладной записке евангельских христиан-трезвенников в ЦК РКП(б) от 15 мая 1924 г. указывалось: «гонениям подверглась религиозная организация, получившая название «Армия Спасения», которая задалась самым гуманитарным целям: помощь беднейшему населению, больным и страждущим. Эта организация нашла сочувствие и приют почти во всех странах мира, но в стране, обладающей религиозной свободой, она встретила сильные гонения. Отдельные ее члены, как, например, Константинова, Нечаев и др. были арестованы, а самая организация лишена права на пребывание в пределах СССР»[1].


Со второй половины 20-х годов в идеологических воззрениях руководителей РКП(б) происходили серьезные изменения. Если ранее «сектантские организации» рассматривались скорее как «попутчики» в революционном переустройстве российского общества, то теперь они отнесены были к «врагам» социалистического строительства [2]. На состоявшемся в апреле 1926 г. совещании антирелигиозных работников были разработаны предложения по «сектантскому вопросу», сводившиеся к следующему:


·        ограничить деятельность проповедников (благовестников) и пресвитеров территориально;


·        допускать устройство религиозных сектантских собраний только в зарегистрированных помещениях;


·        не разрешать в тех селах, где  помимо  сектантов имеются несектанты, устройство особых сектантских собраний по вопросам нерелигиозного характера;


·        не разрешать сектантам устройство особых детских, женских и юношеских кружков, отделов и организаций;


·        запретить устройство детских религиозных собраний и школ, существующих под видом совместного чтения, пения, игр и проч. Допускать детей только на общие хоровые спевки и молитвенные собрания[3].


В сентябре 1926 г., а затем в марте-апреле 1927 г. вопрос «О сектантстве» рассматривался в заседаниях Оргбюро и Политбюро ЦК РКП(б). В принятом Постановлении (7 апреля 1927 г.) констатировался рост сектантства и его влияния в ряде регионов страны, а также наличие среди руководителей «сектантских организаций» антисоветски настроенных представителей интеллигенции. В специальном пункте (п. 4) говорилось о необходимости разработки дополнительных мер по ограничению деятельности «сектантства» [4]. Свою конкретизацию это требование получило в секретном циркулярном (кооперативы и т.п.) и благотворительную (касса взаимопомощи и т.п.) деятельность. За нарушение подобных запретов вводились меры административного и уголовного наказания.


Годы 1927-1928 были временем активизации деятельности Антирелигиозной комиссии, возглавляемой Е. Ярославским. Той самой, которая в 1923 г. ликвидировала Армию Спасения как «антисоветскую организацию». Ярославский мечтал превратить Комиссию в организационно-идеологический центр, полностью определявший  политику государства в отношении религиозных организаций. Под его давлением  в начале 1929 г. партийные инстанции принимают решения о внесении изменений в статьи действующей Конституции РСФСР, касающиеся проблем свободы совести, и принятии  специального закона о религиозных объединениях [5]. 8 апреля 1929 года ВЦИК и СНК РСФСР принимают постановление «О религиозных объединениях», которое, хотя и подвергалось в дальнейшем некоторому уточнению, редактированию и дополнению, но в целом сохранялось как действующее вплоть до начала 90-х годов ХХ века. Оно законодательно закрепило ставшее к тому времени господствующим мнение о том, что религиозные организации не вправе заниматься какой-либо иной деятельностью, кроме как удовлетворением религиозных потребностей верующих преимущественно в рамках молитвенного здания, и что следует «вытеснить» религиозные организации из всех сфер общества, где до этого времени они имели право действовать, и запретить им какой-либо вообще «выход» в общество. Одновременно деятельность религиозных объединений в части удовлетворения религиозных потребностей граждан обставлена была множеством ограничительных и жестких регламентирующих условий.


В продолжение линии на усиление государственного вмешательства в деятельность религиозных объединений, в мае 1929 г. на XIV Всероссийском съезде Советов была изменена статья 4 Конституции РСФСР. Вместо признававшейся ранее за гражданами «свободы религиозной и антирелигиозной пропаганды» отныне гарантировалась лишь «свобода религиозных исповеданий и антирелигиозной пропаганды» [6]. В начале 30-х годов принимаются специальные законы, запрещающие избрание иностранных граждан на посты руководителей религиозных организаций, действующих в СССР[7].


Естественно, что в таких обстоятельствах не приходилось даже и помышлять о деятельности в стране отделений иностранных или международных религиозных организаций. Один  из русских спасенцев призыва 1917 г. В.М. Фурсенко наступившие времена  характеризовал так: «Нас, тогдашних армейцев, сегодня практически не осталось. Почти все погибли в лагерях, сгинули в тюрьмах»[8]. По некоторым имеющимся свидетельствам в 1934-1938 гг. в Москве еще продолжала действовать нелегально  община Армии Спасения, состоявшая из 300 человек. Последних из ее членов отправили в  Лубянку и Бутырки в начале 40-х годов, обвиняя в «организации Армии Спасения с целью свержения Советской власти».


В течение последующих нескольких десятилетий в СССР не проникала какая-либо информация об Армии Спасения. Тогда как в ее жизни происходили очень серьезные изменения. Связаны они были, прежде всего, с обсуждением нового порядка избрания генерала. В октябре 1927 г. командующая Евангелина Бут (Evangeline Booth) посоветовала генералу Брамвелю Буту отменить прежний метод назначения преемника и предоставить право избрания нового лидера Армии Высшему Совету, или какому-либо другому представительству. Б. Бут отвергал подобные предложения, считая невозможным для себя отречение или отставку с поста, который, как он верил, занимал по Божественному назначению. Однако спустя несколько месяцев, состояние его здоровья резко ухудшилось. В коллективном обращении комиссаров Армии на имя  офицера по личному составу был поставлен вопрос о необходимости созыва Высшего Совета. Из 63 членов Высшего Совета 56 подписали письмо генералу, предлагавшее ему отставку в связи с плохим состоянием его здоровья. Однако Б. Бут не согласился с таким предложением и продолжал бороться за сохранением  контроля над движением, когда-то основанным его отцом. Более того, для разрешения сложившейся спорной ситуации он даже обратился в суд. Вопрос разрешился лишь почти два года спустя, и уже после смерти генерала Бута. В январе  1929 г. новым Генералом Армии был избран Эдвард Дж. Хиггинс (Edward J. Higgins). Чтобы закрепить новый порядок избрания генерала, Армия Спасения в 1931 г. передала в Британский парламент свою Конституцию. Парламент утвердил  присутствие в Конституции Армии Спасения Высшего Совета как органа, производящего назначение нового генерала.


Возвращение в информационное пространство советского общества термина «Армия Спасения» и появление о ней каких-либо сведений связано с событиями Великой Отечественной войны. В 1944 г. территория Карелии вместе с прилегающим к Выборгу районом возвращается в состав СССР. Сразу же местные власти обнаружили, что здесь сохранили свою деятельность социальные, благотворительные и иные учреждения Армии Спасения. Хотя к этому периоду в Советском Союзе существенно изменилась «церковная политика» государства в сторону ее либерализации, но это никак не отразилось на  отношении к «иностранным религиозным организациям» [9]. Спустя непродолжительное время все они были закрыты, а деятельность Армии Спасения прекращена.


Чуть позже, после окончания Отечественной войны, вопрос об Армии Спасения возникает в документах Советской военной администрации в Германии (СВАГ). Советская администрация столкнулась с тем, что в послевоенный период в ее оккупационной зоне наблюдалось активное «религиозное обновление». Многие религиозные организации, в том числе и те, что претерпели гонения в годы  нацизма, предпринимали усилия для своего возрождения: открывали храмы и молитвенные помещения, устраивали религиозные церемонии и процессии, возобновляли духовные учебные заведения и монастыри, учреждали церковные газеты и журналы. Одновременно, они стремились  к росту своего авторитета среди населения, и вместе с тем, оказать ему посильную социальную и духовную помощь.


Но с точки зрения сотрудников СВАГ вся эта деятельность расценивалась исключительно как  негативная. В одном из документов, направленных заместителем политического советника СВАГ М.Г. Грибановым в Министерство иностранных дел СССР ей давалась такая оценка: «За последнее время в Советской зоне оккупации Германии оживилась деятельность церковников и сектантов, направленная против мероприятий Социалистической Единой партии и Советских оккупационных властей в Германии. Антисоветская деятельность религиозных организаций и сект в Советской зоне направляется религиозными центрами западных зон Германии, а также религиозными центрами США, Англии и Ватиканом».


Привлекла внимание Советской администрации и Армия Спасения. Она рассматривалась как «полувоенная религиозная секта», занимающаяся нелегальной деятельностью. Не нравился оккупационным властям и сам факт поддержки организаций Армии в Германии со стороны Великобритании. В итоге СВАГ вынес распоряжение о роспуске Армии Спасения, однако, как отмечалось в том же документе, организация продолжала деятельность.


Несмотря на некоторую либерализацию государственной вероисповедной политики в годы войны и в первое послевоенное десятилетие, «сектантские объединения» по-прежнему испытывали серьезные трудности во взаимоотношениях с государством и легализацией своей деятельности. В последующем, в рамках очередного идеологического наступления правящей партии на религию, ее программной целью стало строительство   «общества без религии», причем в самое ближайшее время, объявлялось программной целью. В соответствии с этим религия рассматривалась как «остаточное явление» досоциалистических формаций, а проявление религиозности, как «пережиток прошлого» и результат воздействия буржуазной пропаганды. И если  во внешнеполитической деятельности советское государство стремилось к «наступлению на капитализм», то внутри страны ставилась задача «борьбы за искоренение пережитков прошлого в сознании людей».


Не удивительно, что партийно-советские структуры намеренно продолжали культивировать в общественном сознании образ Армии Спасения как «международной реакционной христианско-филантропической организации», чья  цель состоит в «насаждении христианской религиозности» и «распространении морали смирения, терпения, всепрощения», сочетая при этом «религиозное ханжество с фельдфебельским деспотизмом».


Можно отметить и то, что, по мнению  советских партийных и идеологических структур, даже сам термин «благотворительность» нес в себе негативный оттенок. В Большой советской энциклопедии, изданной в 1950 г., ему давалось следующее определение: «помощь, лицемерно оказываемая представителями господствующих классов эксплуататорского общества…так называемой благотворительностью — жалкими подачками — буржуазия пытается погасить в народных массах ненависть к капитализму, удержать их от революционной борьбы»[10]. Заметим, что в издании Большой Советской Энциклопедии от 1970 г. термина «благотворительность» и вовсе нет.


Если же говорить о работах советских историков послевоенного времени, то в них нельзя было найти какого-либо упоминания об истории Армии Спасения в России на рубеже XIXXX веков. В противоположность этому, на Западе в 60-80-х годах появляется ряд работ, посвященных этой теме. В журнале Шведской Армии Спасения «Stridsropet» неоднократно публиковались отрывки из воспоминаний К. Ларссона о его десятилетнем пребывании в России[11].


Курс «перестройки», объявленный Генеральным секретарем ЦК КПСС М.С. Горбачевым весной 1985 г., предполагал и внесение изменений в государственную вероисповедную политику. Обещание демократизации сферы государственно-церковных отношений  нашло положительный отклик среди духовенства и верующих различных религиозных организаций. Все они ожидали, что в новых условиях возможно будет расширение и углубление диалога между верующими и неверующими, государством и религиозными объединениями, что создаст предпосылки для решения конкретных проблем, касающихся жизнедеятельности и приходов, и церквей.


Однако в реальной политике демократизация в сферу государственно-церковных отношений привносилась с явным запозданием. Первые три года «гласности и перестройки» были фактически потеряны. К примеру, за 1985-1987 гг. в Советском Союзе были зарегистрированы всего 236 религиозных обществ, тогда как  тысячи обществ заявляли о желании легализовать свое положение. Событием, которое в значительной мере переломило этот вялотекущий процесс, стала встреча в Кремле 29 апреля 1988 г.  М.С. Горбачева с патриархом Пименом и членами Священного синода в канун празднования 1000-летия крещения Руси[12].  На встрече было окончательно решено проводить приближающееся тысячелетие крещения Руси не только как церковный, но и как общественно-значимый юбилей.


Политические реформы в стране, встреча в Кремле, а затем и празднование тысячелетия крещения Руси придали необратимый характер конструктивному развитию государственно-церковных отношений. Об этом в первую очередь свидетельствует бурный рост числа регистрируемых религиозных объединений. Только за два года, 1988-1989, было зарегистрировано 4484 новых религиозных общества. Общее же их количество составило в 1990 г. — 16990 (в 1985 — 12438).


Спустя два года, в апреле 1990 г., на рассмотрение Верховного Совета СССР был внесен законопроект «О свободе совести и о религиозных организациях». Председатель Совмина СССР Н.И. Рыжков в письме в ВС СССР отмечал: «в законопроекте учитываются новые подходы к отношениям между государством и церковью, соответствующие сути и духу перестройки, демократизации всех сфер общественной жизни. В нем устанавливаются юридические и материальные гарантии свободы совести граждан, признается их право свободно и самостоятельно определять свое отношение к религии, выражать и распространять религиозные и атеистические убеждения. Ограничение свободы совести может допускаться лишь в случаях, установленных законов».


Проект был опубликован для всенародного обсуждения и вызвал к себе повышенный интерес, прежде всего, со стороны религиозных организаций. Его окончательное утверждение состоялось 1 октября 1990 г.  Тогда же Верховный Совет РСФСР принял закон «О свободе вероисповеданий», который должен был  регулировать деятельность религиозных объединений на территории России.


Оба новых закона содержали в себе множество положительных моментов: снятие всех неоправданных ограничений на культовую деятельность религиозных объединений, упрощение процедуры их регистрации, создание условий для деятельности самых различных видов религиозных объединений, снятие запретов на их социальную, производственно-хозяйственную и иную некультовую деятельность, признание за религиозными объединениями прав юридического лица и прав собственности, распространение норм трудового законодательства, социального обеспечения и социального страхования на всех граждан, включая священнослужителей, работающих в религиозных организациях. Все это позволяло многим международным религиозным объединениям надеяться на легализацию своей деятельности в России.


В полной мере это относилось и к Армии Спасения, руководители которой сразу же предприняли меры к реализации давнишней мечты генерала Уильяма Бута и полковника Карла Ларссона. Эта тема неоднократно была предметом обсуждения генерала Евы Барроуз с ее ближайшими сторонниками. Одну из встреч, состоявшуюся в этот период, Ева Барроуз расценила как знак Господа. Однажды она выступала на конференции евангелических христиан в Маниле. Несколько присутствовавших человек, как позднее выяснилось, баптисты из СССР, запели христианский гимн. Она узнала его, то была песня, написанная Уильямом Бутом. Баптисты в России и СССР более ста лет пели этот гимн, не подозревая, кто был его создателем. В этот  момент генерал Армии Спасения принимает окончательное решение о «возвращении» в Россию. 


Весной 1991 г. первые офицеры Армии Спасения появляются в Ленинграде и начинают  подготовительные работы по  организации и регистрации отделения Армии. Одновременно несколько  норвежских офицеров прибыли в Санкт-Петербург с грузом продовольствия, одежды и медикаментов для социальных учреждений города. 28 мая 1991 г. состоялась регистрация первого в СССР местного объединения Армии Спасения. Оно было зарегистрировано в качестве  «ленинградского филиала» Евангелической христианской церкви Армии Спасения. Осознавая особую значимость этого события, для участия в первом богослужебном собрании, намеченном на 6 июля 1991 г., в СССР прибыла генерал Ева Барроуз. Вместе с ней в собрании приняли участие оркестр из Осло и хор российских баптистов. Рост числа членов объединения позволил к июлю 1991 г. сформировать из них первый для России корпус — он получил наименование «Ленинградский первый корпус»*. Постепенно в городе начали работать воскресные школы, регулярно проводиться молитвенные собрания, проходить мероприятия на открытом воздухе, Офицеры и солдаты  посещали больницы и тюрьмы. Летом 1992 г. возрождается традиция организации  летних лагерей для детей. В первое же лето в них отдохнули  двести детей. В августе 1992 началось осуществление программы помощи на дому пожилым людям.


 Весной 1992 г. генерал Барроуз дополнительно направляет в Россию офицеров Армии Спасения. В соответствии с удостоверением  генерала, в качестве руководителя представительства Армии Спасения в Москве и исполнительного директора направлены Джон Бьяртвейт и Сен Эрик Люнгхольм. Знаменательно, что они решили провести первую ознакомительную встречу со всеми, кто хотел узнать о  деятельности Армии Спасения, в Политехническом музее. Там, где в октябре 1918 г. начинал свою работу в Москве полковник К. Ларссон. В октябре 1991 г., спустя 73 года, москвичи вновь смогли услышать весть об Армии Спасения, о ее исторической судьбе в России, о планах ее «возрождения» в Москве. Спустя полгода в городе  уже действовало объединение Армии, которое в начале мая 1992 г. было зарегистрировано как «московское отделение».


Генерал Барроуз всячески стремилась помочь становлению Русской Армии Спасения. В своем обращении к всемирной Армии Спасения она указывала: «Необходим большой скачок вперед с особым упором на евангелизм. Перед нами открыта большая дверь, и мы должны воспользоваться этой возможностью с верой и смелостью». На этот призыв откликнулись многие национальные организации Армии, направляя в Россию деньги, кадры, материальную и гуманитарную помощь. Для координации деятельности национальных Армий полковник Фред Рут был назначен международным секретарем по развитию работы в России.


В марте 1992 г., впервые после возвращения Армии в Россию, в Москве был произведен  прием солдат. В этом торжественном акте участвовала генерал Е. Барроуз. Тогда же возобновилось издание журнала «Вестника спасения». В ноябре 1992 г. комиссионер Рейндер Шуринк был назначен вести работу в России и учредить там штаб-квартиру, что и было им исполнено. Отныне работу по становлению  организаций Армии в России и проведению социальной деятельности осуществляла штаб-квартира Армии в Москве.


Армия Спасения, возвращавшаяся в Россию, претерпела к этому времени определенные изменения. Она была одним активных участников так называемого евангелического движения, ставящего перед собой задачу объединения христианских церквей различных направлений. К 1974 г. евангелические церкви Европы и мира добились значительного сближения между собой. Их объединение было закреплено на конгрессе Всемирной евангелизации в Лозанне (Швейцария), который принял Лозаннское соглашение. В нем главнейшей задачей церквей называлась евангелизация по всему миру, так как еще  две трети населения Земли не слышали благой вести. Суть же евангелизма определена была следующим образом: «Евангелизировать, значит распространять благую весть о том, что, согласно Писанию, Иисус Христос умер за наши грехи и воскрес из мертвых, что как правящий Господь Он предлагает сейчас всем, кто покается и уверует, прощение грехов и освобождающий дар Духа Святого. Наше христианское присутствие необходимо для евангелизации, ведь часть евангелизации – это своеобразный диалог, цель которого слушать внимательно, чтобы понять. Но сам евангелизм — это провозглашение исторического, библейского Христа Господом и Спасителем и одновременно это попытка убедить других лично познать его и тем самым примирить себя с  Богом. Рассказывая о зовущей вести Евангелия, мы не можем умолчать о цене ученичества. Иисус все еще призывает тех, кто желает следовать за Ним, отречься от себя, взять свой крест и приобщиться к Его новому собранию. Результат евангелизации включает в себя повиновение Христу, воссоединение с Его церковью и ответственность за служение в мире»[13].


И в последующем представители евангелических церквей смогли добиться единства в понимании функции Церквей во многих сферах: богословие, культура, образование, защита религиозных свобод,  социальная деятельность. Это помогало координировать и взаимо дополнять усилия национальных евангелических церквей, в том числе и национальных Армий Спасения. В 1982 г. в Гранд Рапиде (США) был собран еще один важный совет, состоявший из представителей 50 лидеров евангелических церквей шести континентов. Спустя несколько лет, в 1989 г., Лозанское соглашение уточнялось  во время встречи в Маниле.


В Соглашении много внимания уделено социальной деятельности церквей. Думается, что тем самым и в новых условиях нашло свое подтверждение убеждение Уильяма Бута о необходимости соединения в деятельности христианских церквей духовного и социального служения.


Приведем в подтверждение текст пункта этого обширного документа, в котором определено понимание социальной ответственности христианина: «Мы утверждаем, что Бог является, как Создателем, так и судьей всех. Поэтому мы должны  разделять Его заботу о правосудии и улаживании конфликтов в человеческом обществе, о свободе мужчин и женщин от любого вида притеснений. Так как мужчины и женщины созданы по образу и подобию Божьему, каждый человек, независимо от своей расы, цвета кожи, культуры, социального положения, пола или возраста, обладает внутренним достоинством и поэтому он, или она, заслуживает уважения и хорошего обхождения, а не эксплуатации. Мы также выражаем свое раскаяние в том, что забываем, а иногда рассматриваем евангелизацию и заботу о социальных вопросах как взаимоисключающие понятия. Хотя примирение с другими людьми – это не примирение с Богом, общественное дело – это не евангелизация и политическая свобода – не спасение, мы, тем не менее, утверждаем, что евангелизация и участие в социально-политической жизни общества — часть нашей христианской ответственности. Оба аспекта необходимы для того, чтобы выразить наше учение о Боге и человеке, нашу любовь к ближним и послушание Иисусу Христу. Послание о спасении также включает в себя и послание о суде по отношению к любому проявлению враждебности, притеснения и дискриминации. Нам не нужно бояться осуждать зло и несправедливость, где бы оно ни происходило. Когда люди принимают Христа, они получают рождение свыше, в Его Царство. Мы не только должны стремиться обладать праведностью Царства, но и  распространять ее в неправедном мире. Спасение, о котором мы заявляем, должно целиком преобразить наше отношение к личной и общественной ответственности. Вера без дел мертва»[14].


Для Российской Армии Спасения социальная деятельность имела особое значение в условиях  всеобъемлющего кризиса, охватившего в начале 90-х годов Россию. К примеру, в словаре «Христианство» в статье «Армия Спасения», сообщалось, что Московское отделение Армии Спасения, насчитывавшее более 300 солдат, «оказывает гуманитарную помощь больницам, детским домам, интернатам для престарелых, многодетным семьям и другим нуждающимся. Большая помощь оказывается беженцам, жертвам межнациональных конфликтов». В первой половине 90-х годов в  Россию в больших масштабах поступала гуманитарная помощь из Англии, Италии, Канады, США, Швейцарии и Швеции. Поступающее продовольствие шло на нужды социальных учреждений, а также для организации бесплатных обедов в городских столовых и на железнодорожных вокзалах. Добавим, что с 1992 по 1994 гг. штаб-квартира Армии Спасения в Москве отправила в различные места России 396 грузовиков и 9 железнодорожных вагонов гуманитарной помощи общим весом более 6,5 тысяч тонн. Одновременно в Москве и Санкт-Петербурге проводились семинары и конференции по подготовке социальных работников. В мае 1992 г. состоялся первый выход членов Армии в Бутырскую тюрьму, где солдаты Армии раздали гуманитарную помощь, христианскую литературу и провели евангелическое собрание. Летом 1992 г. отделение провело первое собрание на открытом воздухе, которое прошло в парке культуры и отдыха им. Горького.


Вновь нарождающиеся местные организации Армии Спасения обращались к тем видам социальной  деятельности, которые свойственны были Армии Спасения в России еще в начале XX века. Об этом можно узнать из их отчетов в Штаб российского командования. К примеру, Выборгское и Ростовское отделения сообщали о работе солдат и волонтеров в детских приютах, наркологических диспансерах, социальных центрах для пожилых людей, больницах, учреждениях ГУИН, домах инвалидов, по организации уличных столовых.


Летом 1993 г., вновь прибывшая с рабочим  визитом в Россию, генерал Е. Барроуз произвела в офицеры кадетов, которые были подготовлены полковниками Говардом и Бетти Эвансами. Таким образом, к концу 1993 г. были открыты три корпуса в Санкт-Петербурге, пять корпусов в Москве и несколько корпусов в ряде других городов России.


Вернувшись в Россию, Армия Спасения не стала ограничиваться пределами только российской территорией, ее отделения постепенно появляются и в бывших республиках СССР, а ныне — странах СНГ. Началось организационное движение по становлению Армии Спасения на Украине, в Грузии и Молдове. В июле 1994 г. был утвержден статус территориального Командующего Армии, чьи полномочия распространялись на Россию и СНГ. Им стал полковник Брайан Морган из Австралии. Под его руководством в московской штаб-квартире работала большая группа иностранных солдат и офицеров из Австралии, США, Великобритании, Канады, Новой Зеландии, а также русские вольнонаемные сотрудники. Отсюда осуществлялась связь со всеми городами России и СНГ для координации действий региональных и корпусных офицеров. Кроме того, здесь располагались финансовое управление и Институт по подготовке офицеров, в котором проходили курс обучения кадеты из Грузии, Украины, Молдовы и России.


Возвращение Армии Спасения в Россию стало темой многих газетных и журнальных статей. Появились и обобщающие статьи. В частности, можно указать на  словарь «Христианство», в котором была помещена объективная информация о деятельности Армии[15]. Сами сотрудники организаций Армии Спасения стремились собрать материалы по истории Армии в России. Ими направлялись запросы в различные государственные архивы, в штаб-квартиру Финляндской Армии Спасения. 


Организационное укрепление организаций Армии Спасения на территории России в 1991-1993 гг. проходило на фоне обострившейся в российском обществе дискуссии о необходимости внесения изменений в действовавший закон «О свободе вероисповеданий». Летом 1993 г. в Верховном Совете РФ группа депутатов инициировала внесение предложений по таким вопросам, как:


·        ограничение де­ятельности иностранных миссионеров, миссий и  религиозных организаций;


·        упо­рядочение деятельности «нетрадиционных» религий и предоставление определен­ных преимуществ т.н. традиционным  церквам и религиям;


·        предоставление российс­ким гражданам приоритета при создании  новых религиозных объединений.


После бурных дискуссий, 14 июля Верховный Совет РФ принял закон о внесении изменений и дополнений в закон «О свободе вероисповеда­ний». Его 14-ая статья гласила: «Представители зарубежных религиозных организаций, отдельные религиозные деятели, не имеющие гражданства Российской Федерации, а также руководители и служители российских религиозных организаций, назначаемые (утверждаемые) на должность зарубежными религиозными организациями, вправе осуществлять свою деятельность после государствен­ной аккредитации. Правом на занятие религиозно-миссионерской, изда­тельской и религиозно-пропагандистской деятельностью зарубежные ре­лигиозные организации, их представительства и представители, а также лица, не имеющие гражданства Российской Федерации, не пользуются».


Эта статья вызвала противоречивые отклики со стороны рос­сийских религиозных лидеров. Если представители Русской православной церкви, исламских центров ее одобрили (как и в целом принятый Закон), то руководители большинства протестантских объединений расценили содержание и направленность статьи как явление антидемокра­тическое, неправомерно ограничивающее права граждан, являющихся членами этих объединений. Такая позиция нашла поддержку у политических, обще­ственных и религиозных деятелей более чем из 120 стран, которые направили в адрес высших органов власти России свои протесты. Недовольство принятым законом выразили по дипломати­ческим каналам и лидеры некоторых зарубежных государств, призывая ру­ководство России не подписывать «антидемократический закон».                                                                                                                   


Президент России Б. Ельцин, ссылаясь на то, что вновь принятый закон противоречит действовавшей Конституции РФ и общепри­нятым международно-правовым пактам о свободе совести, отказался его подписать. Это было еще одним свидетельством существовавшего между исполнительной и законодательной ветвями власти принципиального несовпадения в видении общего курса социально-политических и экономических реформ в России. Силовое разрешение конфликта осенью 1993 г. и вовсе отодвину­ло на неопределенное время возможность изменения закона «О свободе вероисповеданий».


В декабре 1993 г. всенародным голосованием была принята новая Кон­ституция Российской Федерации. Фактически именно она провела право­вой водораздел между Советской Россией, как советским социалистическим государством, и Российской Федерацией как «де­мократическим федеративным правовым государством с республиканской формой правления». В Конституции были закреплены такие цивилизованные, демократические и об­щепризнанные положения, как:


·        светскость государства;


·        отделение религиоз­ных объединений от государства и их равенство  перед законом;


·        равенство прав человека и гражданина независимо от отношения к религии;


·        запрещение пропаганды, возбуждающей религиозную ненависть и вражду, а также пропаганды религиозного превосходства;


·        право на альтерна­тивную службу.


Основная же статья Конституции (ст. 28), раскрывающая понятие свободы совести, была утверждена в следующей редакции: «Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими лю­бую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и рас­пространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними».


К вопросу о реформировании закона «О свободе вероисповеданий» Государственная дума вернулась в начале 1994 г. На ход законотворческой работа существенное влияние оказывала общественно-политическая жизнь России: во-первых, парламентская (1995) и президентская (1996) избирательные кампании; во-вторых, публичные дискуссии и пропагандистские кампании вокруг вопросов установления протекционистских норм для традиционных религий и противодействия (ограничения) деятельности «иностранных религиозных орга­низаций», «западных миссионеров», «тоталитарных сект» и «деструктивных культов».


Надо отметить, что нагнетанию истерии и сектофобии, к сожалению, немало способствовали отдельные действия Государственной думы. В частности, в декабре 1996 г. Государствен­ная Дума в обращении к Президенту РФ Б.Н. Ельцину «Об опасных последствиях воз­действия некоторых религиозных организаций на здоровье общества, се­мьи, граждан России» выразила свою позицию в отношении т.н. иностранных, деструктивных и тоталитарных сект. Суть ее сводилась к необходимости ограничить деятельность таких организаций  в интересах «религиозной безопасности российского общества», которая, свою очередь, является важнейшей составляющей «национальной безопасности России»[16].


Не вдаваясь в общую оценку содержания данного документа, подчеркнем только тот факт, что абсолютное большинство упоминаемых в нем религиозных объединений действуют в России на законных основаниях, а их членами являются российские граждане, сделавшие свой осознанный и свободный мировоззренческий выбор. То есть, поступили так, как им предоставляет возможность поступать Конституция РФ, гарантирующая каждому право на свободу совести. Потому требование усилить  регулирующую роль и контроль государства в вопросах  выбора гражданами своего отношения к религии и вступления в ту или иную на законных основаниях действующую религиозную организацию, а также призыв предоставить религиозным организациям различный  правовой статус нельзя не воспринимать как антиконституционные, и как провоцирующие нарушения прав человека и гражданина на территории России.


Остается удивляться тому, что в своих официальных обращениях парламентарии, как само собой разумеющееся, используют термины (секты, сектанты, деструктивные, нетрадиционные и тоталитарные культы, зомбирование граждан, криминализация сект и т.д. и т.п.), не имеющие правового и научного содержания, и на их основе предлагают государству строить  политику в  сфере обеспечения прав человека и гражданина на свободу совести и вероисповедания.


Попытки от­дельных российских религиозных объединений доказать «дискриминацион­ный» характер принимаемого Закона, так же, как и усилия государственных, общественных и религиозных деятелей некоторых стран Запада «удержать» Россию от принятия «недемократического» Закона, оказались тщетными. Воспринятая властными структурами идея о необходимости отраже­ния в Законе особой роли традиционных религий и церквей послужила ка­тализатором завершения законотворческой работы. 19 сентября 1997 г. Дума подавляющим большинством голосов приняла Закон  «О свободе совести и о религиозных объединениях», 24 сентября он был одобрен Советом Феде­рации, а 26 сентября — подписан Президентом.


Идеология разделения религий и религиозных объединений на «традиционные» и «нетрадиционные» нашла свое выражение, прежде всего, в Преамбуле закона, которая гласила: «Федеральное Собрание Российской Федерации, подтверждая право каждого на свободу совести и свободу вероисповедания, а также на равенство перед законом независимо от отношения к религии и убеждений; основываясь на том, что Российская Федерация является светским государством; признавая особую роль православия в истории России в становлении и развитии ее духовности и культуры уважая христианство, ислам, буддизм и другие религии, составляющие неотъемлемую часть исторического наследия народов России (выделено автором); считая важным содействовать достижению взаимного понимания, терпимости и уважения в вопросах свободы совести и свободы вероисповедания; принимает настоящий Федеральный закон» [17].


Одним из первых высказал свою точку зрения относительно содержания и направленности  нового Федерального закона Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации О.О. Миронов. В его заключении указывалось, что некоторые положения Закона противоречат Конституции РФ и международным договорам России. К ним отнесены отдельные положения Преамбулы закона, которые выделены нами в предыдущем абзаце. Уполномоченный задает два резонных вопроса: «какие религии подпадают под определение «другие» — католицизм, униатство, или же, скажем, пятидесятники и молокане, которые также могут рассматриваться как часть исторического наследия России. Во-вторых, означает ли это неуважение к другим религиям, не поименованным в законе —  конфуцианству, индуизму и т.п., не являющимся частью этого наследия? При нынешних формулировках преамбулы строго юридического ответа на эти вопросы не существует» [18].


Резкая критика нового закона прозвучала и стороны многих религиозных объединений, экспертов-религиоведов, правозащитников, независимых адвокатов. К примеру, известный  адвокат Г.А. Крылова в одной из своих книг дала весьма критическую  характеристику закона. «Этот нормативный акт, — писала она, —  свидетельствует об открытом нарушении прав и свобод человека, возведенном в ранг федерального закона, и об игнорировании Российским государством взятых на себя международных обязательств. Теоретически Россия признает и гарантирует прав и свободы человека и гражданина в соответствии с общепризнанными нормами и принципами международного права, которые являются составной частью ее правовой системы. Конституция РФ признает приоритет международного права над внутренним. Это означает, что ни один российский закон не должен противоречить Всеобщей декларации прав человека. Пактам о правах человека и другим международным соглашениям в этой области. Принятие  нового закона означает нарушение не только Конституции страны, но и вышеуказанных норм международного права»[19].


На «разделение» религиозных объединений и последующее изгнание из России неугодных — иностранных, «работала» и 13-я статья закона «Представительства иностранных религиозных организаций». К иностранным религиозным организациям отнесены были все те организации, которые  были созданы за пределами Российской Федерации и в соответствии с законом иностранного государства. Отныне, в отличие от Закона «О свободе вероисповеданий» (1990), они не имели права непосредственной деятельности на территории России. Им могло быть лишь предоставлено, по решению Правительства РФ, право создать на территории России свое представительство. Но оно не могло заниматься культовой и иной религиозной деятельностью. Таким образом создавалась правовая база для вытеснения всех религиозных объединений, созданных и действовавших на территории России после принятия закона от 1990 г., в отношении которых будет доказано их «иностранное происхождение»[20].


В соответствии с новым Федеральным законом все религиозные организации, созданные до его вступления в силу, обязаны были пройти перерегистрацию в течение двух лет. Организации, не выполнившие это требование, могли подлежать ликвидации. Практика показала, что  двух лет оказалось явно недостаточным для проведения перерегистрации всех религиозных организаций. До половины религиозных объединений не прошли перерегистрацию, поэтому в марте 2000 г. законодатель продлил срок проведения перерегистрации до   31 декабря 2000 г. Вместе с этим в редакцию пункта 4 статьи 27 Федерального закона было внесено изменение о том, что не прошедшие перерегистрацию объединения уже «не могут быть ликвидированы», как записано было ранее, а «подлежат ликвидации в судебном порядке».


На начало октября 2000 г.  прошли  перерегистрацию  около  600  общероссийских и межрегиональных религиозных  центров и организаций. На законных основаниях было отказано в этом примерно 40 организациям. Можно считать, что вопрос с данной группой объединений был решен без каких-либо значимых конфликтных ситуаций. Сложнее положение сложилось с перерегистрацией местных религиозных объединений. По данным Минюста на октябрь 2000 г. прошли перерегистрацию лишь 50 процентов от их общего числа. Причин тут две. Во-первых, не все объединения желали быть перерегистрированы, т.е. сами хотели изменить свой статус «религиозной организации» на статус «религиозной группы». Во-вторых, на местах встречались случаи волокиты при рассмотрении заявлений религиозных организаций и необоснованных отказов. Как правило, это происходило в отношении т.н. новых или нетрадиционных   религиозных движений и организаций. Их перерегистрация в ряде регионов страны сопровождалась конфликтами, вызванными неправомерными действиями территориальных органов юстиции: заявления от верующих не принимались, документы неоднократно возвращались под предлогом их неправильного оформления, без достаточных оснований принимались решения об отказе в перерегистрации религиозных организаций. В некоторых случаях конфликтные ситуации между религиозными организациями и органами юстиции приобретали общественное звучание, становились  «новостью дня» для российских и зарубежных средств массовой информации.


В этой неблагоприятной ситуации многие религиозные организации ставили вопрос о повторном продлении срока перерегистрации. Их поддержал и Уполномоченный по правам человека в РФ Олег Миронов. В специальном обращении к Президенту Российской Федерации В.В. Путину он просил его выступить с законодательной инициативой о продлении срока перерегистрации еще на два года. К сожалению, предложение поддержано не было. К 31 декабря 2000 г. по сведениям Министерства юстиции РФ не прошли государственную перерегистрацию около трех тысяч религиозных объединений.


Руководство российской Армии Спасения сразу же по вступлении в силу Федерального закона (1997) рекомендовало своим местным религиозным объединениям в Москве, Санкт-Петербурге, Петрозаводске, Волгограде, Ростове-на-Дону приступить к организационно-правовой подготовке всех необходимых для перерегистрации документов и материалов.


Учитывая сложность и своеобразность исторической судьбы Армии Спасения в России, ее руководители в ноябре 1998 г. обратились за дополнительной консультацией в Комитет Госдумы по делам общественных объединений и религиозных организаций. Их интересовал вопрос, распространяется на Армию Спасения требование части 3 статьи 27 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» о предоставления документа, подтверждающего существование ее местных отделений на соответствующей территории в течение 15-ти лет. По мнению Комитета, это требование не должно было распространяться на объединения Армии Спасения. Свою позицию он подробно разъяснил в письме министру юстиции РФ П.В. Крашенинникову, в котором просил при рассмотрении вопроса о перерегистрации местных объединений Армии Спасения принимать во внимание  следующие факты:


«1) начало деятельности данной организации в Российской империи относится к  90-м годам XIX в.;


 2) в 1922-1923 гг. Армия Спасения имела статус зарегистрированной организации;


 3) в 1991 г. Армия Спасения возобновила свою деятельность в России;


 4) деятельность Армии Спасения была искусственно прервана государством  в результате незаконных репрессий»[21].


Комитет Госдумы направил аналогичные письма с изложением своей позиции относительно перерегистрации объединений Армии Спасения и в те субъекты РФ, где к тому времени  действовали местные объединения Армии Спасения. К примеру, в письме начальнику Управления юстиции Ленинградской области подчеркивалось, что начавшая свою деятельность в г. Выборге в 1998 г. религиозная группа Армии Спасения является «фактически правопреемником дореволюционной Армии Спасения, действовавшей    в этом регионе с 1892 по 1917 гг. и с 1939 по 1941 гг.». И поэтому не усматриваются какие-либо препятствия к ее регистрации и, наоборот, существуют все основания зарегистрировать данное объединения со статусом религиозной организации, предоставляя ей права на  религиозную деятельность в соответствии с законом от 1997 г.


Комитет ориентировал местные органы власти субъектов РФ при рассмотрении вопроса о перерегистрации объединений Армии Спасения опираться на Закон Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» и Указ Президента Российской Федерации от 14.03.96 г. № 378 «О мерах по реабилитации священнослужителей и верующих, ставших жертвами необоснованных политических репрессий».


Как показали последующие события, обращения Комитета Госдумы в министерство юстиции РФ и в регионы Российской Федерации оказали благотворное влияние, и местные объединения Армии Спасения прошли перерегистрацию в установленные сроки, а вновь образованные были  зарегистрированы без поражения  в их правах.


На этом общем фоне благоприятствования деятельности Армии Спасения выглядели странными и непонятными действия Главного управления Минюста РФ по г. Москве.  Еще в феврале 1999 г. московское отделение Армии Спасения представило  в Управление все необходимые для перерегистрации документы. На тот период времени отделение насчитывало в своих рядах около 200 верующих, которые,  кроме религиозной,  осуществляли и широкую благотворительную миссию: кормили бездомных, помогали одеждой неимущим, навещали больных. За время своего существования московское отделение оказало безвозмездную помощь более 800 организациям.


Несмотря на установленный законом месячный срок для рассмотрения материалов, Управление юстиции лишь спустя полгода, 16 августа 1999 г., письменно известило заявителя об отказе в перерегистрации. Такое решение объяснялось, во-первых, тем, что  некоторые из представленных религиозным объединением документов не оформлены надлежащим образом; во-вторых, тем, что данное объединение является иностранной религиозной организацией и его  регистрация должна осуществляться в соответствии с Постановлением Правительства РФ № 130 от 2 февраля 1998 г. «О порядке регистрации, открытия и закрытия в РФ представительств иностранных религиозных организаций»; и, в-третьих, тем, что организация является не столько религиозной, сколько военизированной организацией, создание которых российским законодательством не допускается.


Любопытно, что Управление юстиции обоснование своей позиции искало не в действующем законодательстве, а в «экспертных заключениях» конфессиональных центров. В частности, оно запросило таковое в Центре реабилитации жертв нетрадиционных религий. В поступившем ответе (декабрь 1999г.), подписанном священником Русской православной церкви О. Стеняевым,  утверждалось, что:


·        «Армия Спасения — это иностранная общественно-политическая организация с религиозным оттенком. По сути дела, «Армия Спасения» не является  религиозной организацией, как таковой. Это, скорее, иностранная общественная организация, в основе доктрины которой наличествует и религиозная компонента, представляющая собой протестантизм.


·        Следует также отметить, что «Армия Спасения» — это иностранная военизированная организация, члены которой носят специальные звания, полностью соответствующие по внутриорганизационному статусу военным («полковник», «лейтенант», сержант» и др.). По российскому законодательству создание негосударственных военизированных организаций запрещено.


·        Благотворительная деятельность для «Армии Спасения» является всего лишь ширмой, прикрытием для каких-то иных, по-видимому, сокрытых от общественности дел. Указанная организация под видом привлечения к осуществлению благотворительной деятельности активно вербует российских граждан в свои ряды. Ответ на вопрос, чем в действительности занимается в России данная иностранная религиозная организация, должны дать правоохранительные органы. Если же говорить о религиозном спасении в христианском его понимании, то «Армия Спасения» опять же никого в России — в христианской стране с тысячелетней историей Православия — спасти в принципе не может.


·        Армия Спасения — это один из элементов религиозной экспансии против России, организованной США для достижения своих мировых геополитических интересов.


·        Вряд ли оправдана регистрация указанной организации как религиозной. Это скорее — некоммерческая организация. Самое большое, на что может рассчитывать по российскому законодательству «Армия Спасения», это на  регистрацию в качестве представительства иностранной религиозной организации. При этом  государственные органы не должны принимать во внимание мнение иностранных лоббистов деятельности указанной организации в силу суверенитета России и российского законодательства».


Оставляя на совести автора документа его несуразные измышления, религиоведческое невежество и провокаторские намеки (подчас кажется, что перед нами  сотрудник департамента полиции, что вершил судьбы людей в далекой России, а не священник!), приведем официальную точку зрения о благотворительной деятельности Армии Спасения, высказанную заместителем председателя Комитета Госдумы РФ В.В. Борщевым. В письме в министерство юстиции РФ он указывал: «За годы своей работы в России с 1991 года «Армия Спасения» создала социальные службы, представленные центрами помощи престарелым и одиноким людям, наркоманам, алкоголикам, ВИЧ-инфицированным, пунктами выдачи пищи и одежды бездомным и беженцам, бесплатно распространила среди малоимущих десятки тысяч тонн гуманитарного груза (одежда, продукты питания, медикаменты) из США, Швеции, Англии, Канады, Швейцарии и других стран. «Армия Спасения» работает в тесном контакте с Комиссией по международной гуманитарной и технической помощи при Правительстве Российской Федерации, Министерством труда и социального развития Российской Федерации, МЧС России, с органами государственной власти субъектов Российской Федерации, общественными благотворительными организациями».


В начале сентября 1999 г. Армия Спасения обжаловала данное решение  в Пресненский межмуниципальный суд г. Москвы. Через 10 месяцев (!), 5 июля 2000 г., суд вынес решение об отказе в удовлетворении жалобы по следующим основаниям:


·        Армия Спасения является «военизированной организацией», создание которых не допускается;


·        московское отделение не может рассматриваться как самостоятельное религиозное объединение, а как часть всемирной, т.е. иностранной религиозной организации, в силу чего она не подлежит регистрации в качестве самостоятельной;


·        Устав Армии Спасения «насаждает казарменную дисциплину» и «беспрекословное подчинение членов Организации ее руководству», а также «исходит из неизбежности нарушения российского законодательства членами организации в процессе исполнения приказов и предписаний Армии Спасения, указаний главы Отделения»;


·        деятельность организации направлена на «насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни».


Стоит обратить внимание на данную мотивировку уже хотя бы потому, что она вослед православному горе-специалисту повторяет все те незатейливые «мотивы», на основании которых столетие назад (!) Департамент полиции царской России (!) считал невозможным разрешить деятельность Армии Спасения на территории России, а государственная Православная церковь призывала к борьбе с «сектантской пропагандой» [22]. Пресненский межмуниципальный суд г. Москвы и Московское Управление юстиции своими совместными усилиями пытались обратить время вспять, навязывая демократической России логику поведения в отношении религиозных объединений, отвергнутую российским обществом еще в Февральскую революцию 1917 г.; логику, которая никак не вписывается в принципы и нормы Российской конституции (1993) и в международные обязательства России по обеспечению на своей территории прав и свобод человека.


Можно выразить только сожаление, что, как оказалось, эти отжившие драконовские и одновременно нелепые установки исповедует и Министерство образования России. Летом 2000 г. оно направило всем органам управления образованием субъектов РФ письмо с призывом противодействовать деятельности «нетрадиционных религиозных объединений, которые наносят ущерб личности, российскому обществу, государству». К ним была отнесена и Армия Спасения — «секта» по терминологии данного документа. В подтверждение, чтобы, очевидно, отвести от себя инициативу преследования граждан и  созданных ими общественных объединений, прилагалась некая аналитическая справка правоохранительных органов. В ней, в частности, утверждалось: «В Центральном регионе России отмечается активизация деятельности международной религиозной организации Армия Спасения. Ее адепты пытаются распространить свое влияние на молодежь и военнослужащих. Официально представляя собой евангельскую протестантскую ветвь христианской церкви, Армия Спасения, по существу, является военизированной религиозной организацией с отлаженной вертикалью управления. Руководство и финансирование  «Армии Спасения» осуществляется из-за рубежа».


Как странно: демократическая Россия, демократическая власть! а от их имени продолжается неправое дело тех, кто в царской России всячески преследовал свободомыслие и инаковерие, боролся с Армией Спасения, а в советское время — «ликвидировал» ее!


Вполне поэтому объясним тот резко негативный международный отклик на искусственные препятствия, чинимые чиновниками от юстиции для перерегистрации Армии Спасения в Москве. Практически все международные межцерковные организации, главы ряда Церквей направили в Москву специальные обращения, высказывая поддержку Армии Спасения, свидетельствуя о ее высоком авторитете в христианском мире и о признании ее гуманитарной и благотворительной деятельности на протяжении полутора веков. Так, Генеральный секретарь Всемирного методистского совета Джо Хейл писал: «Армия Спасения — ответственная и уважаемая деноминация Христианской церкви, которая ведет работу в каждой части мира. Зародившись в Англии, Армия Спасения в странах мира возможно больше всего известна своей заботой и попечением о нуждающихся людях, как Церковь, выражающая добрую волю и протягивающая руку помощи ко всем людям в нужде…Армия Спасения, являясь важнейшим органом Христианской церкви, оказывает многие годы огромную гуманитарную помощь в России и известна по всему миру своей доброй волей ко всем людям».


В защиту Армии Спасения выступили с обращениями в адрес государственных, общественных и правозащитных инстанций в Российской Федерации международные и национальные правозащитные организации. Например,  директор  «Христианской солидарности по всему миру» Т. Ламберт направила письмо в адрес Уполномоченного по правам человека в РФ О.О. Миронову с просьбой оказать возможное содействие разрешению конфликтной ситуации вокруг перерегистрации московского отделения Армии Спасения. В нем она специально подчеркнула, что причисление Армии Спасения к военизированным организациям абсурдно, поскольку «термин «армия» имеет  библейскую коннотацию и не содержит в себе обычного военного смысла».


События вокруг перерегистрации московского отделения Армии Спасения, получив широкую международную огласку, сказались весьма болезненно на имидже России. Ведь совсем недавно, в мае 1998 г., она вступила в Совет Европы и взяла на себя обязательства по выполнению всех международных договоров, касающихся обеспечения прав и свобод человека. Но представители Европарламента, посетившие Россию в 2000 г., по-прежнему  негативно оценивали ситуацию с обеспечением религиозных свобод. Так, руководитель одной из таких делегаций Дэвид Аткинсон прямо говорил: «Мы видим, что ситуация со свободой совести в России неприемлема, и наши коллеги в Совете Европы, разумеется, этого не потерпят»[23].


Тема нарушения прав российских граждан на религиозную свободу присутствовала и в ежегодных докладах созданной в 1998 г. в США  Комиссии по международной религиозной свободе. Раз за разом в них утверждалось, что  «в российском обществе весьма распространены отношения, которые подрывают развитие свободы религии и поощряют нетерпимость и дискриминацию на основе религии или веры. Сюда относится негативное отношение к мусульманам, евреям и неправославным христианам и взгляд, что Русская православная церковь и так называемые традиционные религии должны иметь привилегии и защиту, не представляемые другим религиозным сообществам». В числе наиболее «страдающих» от произвола местных властей назывались такие организации «нероссийского происхождения», как: Свидетели Иеговы, Мормонская церковь, Украинская православная церковь, Церковь Объединения, Церковь саентологии, Общество сознания Кришны, Орден иезуитов, Церковь Христа и другие. Кстати, составители докладов отмечали, что  даже такие «традиционные» для России религиозные общины, как католические, мусульманские, пятидесятнические, баптистские, иудейские  и буддистские, сталкиваются с проблемами, особенно в тех регионах, где они составляют меньшинство среди общего числа религиозных объединений. Составители доклада не прошли и мимо  ситуации, сложившейся вокруг Армии Спасения в Москве. Они отмечали неправомерность отказа в перерегистрации московского отделения  Армии Спасения.


Оспаривая решение Пресненского межмуниципального суда, Армия Спасения обратилась с кассационной жалобой в Московский городской суд. Однако тот фактически не предпринял даже попытки объективного рассмотрения существа дела, а просто встал на сторону ранее вынесенного судебного решения. В определении Московского городского суда от 28 ноября 2000 г. было записано: «Решение Пресненского межмуниципального суда г. Москвы от 5 июля 2000 г. оставить без изменения, а кассационную жалобу протестантской христианской евангелической религиозной организации «Московское отделение Армии Спасения» — без удовлетворения».


Нелепость действий судебных инстанций, абсурдность доводов и утверждений, на основе которых выносились судебные решения, особенно бросаются в глаза при ознакомлении с заключением Экспертного совета по религиоведческой экспертизе при Минюсте РФ. В соответствии с Постановлением Правительства РФ «О порядке проведения государственной религиоведческой экспертизы» от 3 июня 1998 г. № 565, Экспертный Совет принял к экспертизе документы и материалы Армии Спасения в связи с рассмотрением вопроса о регистрации централизованной организации Армии Спасения в Российской Федерации. Среди вопросов, поставленных перед Советом, были следующие:


1. К какому вероисповеданию, конфессии принадлежит Армия Спасения в России.


2. Какова религиозная практика, система основных ритуалов.


3. Имеются ли в данной организации признаки военизированной организации и совместимо ли это с понятием религиозной организации.


4. Имеются ли случаи передачи личного недвижимого имущества в пользу Армии Спасения.


5.  Какова социальная активность Армии Спасения.


6.  Является ли данная организация религиозной.


26 декабря 2000 г. на основании изучения уставных и вероучительных документов, многочисленных изданий организации, непосредственного наблюдения во время богослужений и  личных бесед с солдатами и офицерами Армии Спасения, Экспертный совет пришел выводу о том, что Армия Спасения является религиозной организацией. Министерству юстиции РФ было рекомендовано зарегистрировать централизованную организацию Армия Спасения в Российской Федерации.


Приведем выдержки из заключения Экспертного совета по вопросам, которые в ранее принятых судебных решениях расценивались как свидетельство нарушений законодательства о свободе совести:


·        «Самоназвание последователей Армии Спасения — «воины Христа — означает призвание каждого члена данной религиозной организации дисциплинированно и неуклонно исполнять заветы Иисуса Христа. Это призвание обосновывается следующим новозаветным текстом: «Итак, переноси страдания, как добрый воин Иисуса Христа» (2 Тим.2:3). Анализ вероучения и организационного строения Армии Спасения показывает, что термин «воины Христа», используется исключительно в контексте реализации сформулированных в Уставе целей и вероучительных принципов данной религиозной организации, несовместимых с насилием, в том числе и с деятельностью воинских подразделений в светском значении слова «воинский».


·        На сегодняшний день не известны случаи участия Армии Спасения в каком-либо насилии и, тем более, в военных действиях.


·        Устанавливаемые должности и звания отражают особенности собственной иерархической и институционной структуры данного религиозного объединения, предназначенной для более эффективного выполнения Армией Спасения ее главных целей — евангелизации и помощи нуждающимся. Наличие у последователей Армии Спасения специальных званий и знаков отличия  не может быть истолковано как их принадлежность к военизированной организации.


·        Экспертному совету не известны случаи участия Армии Спасения  в политической деятельности»[24].


В 2001 г. Российская Армия Спасения праздновала десятилетие своего возвращения в Россию. Для участия в юбилейных мероприятиях в Российскую Федерацию прибыл генерал Джон Гаванс. Будучи в  Москве, он выступил в поддержку московского отделения Армии Спасения и выразил надежду, что инцидент будет в скором времени исчерпан. Опровергая ложные и надуманные обвинения в адрес Армии Спасения, генерал в своих публичных выступлениях перед государственными, общественными и религиозными деятелями, на пресс-конференциях и при встречах с журналистами неизменно подчеркивал: «Армия Спасения — это не опасная секта и не военное подразделение, а группа миролюбивых христиан с чувством ответственности за общество. Наша главная миссия — служить человечеству».


В те же дни в защиту прав российских граждан-членов московского объединения Армии Спасения выступило около 200 московских христиан, подписавших специальное обращение к мэру Москвы Ю.М. Лужкову. Они просили мэра вмешаться в  сложившуюся ситуацию, указывая, что помимо проповеди Евангелия Армия Спасения заботится о стариках, бездомных, больных, обо всех москвичах, нуждающихся во внимании и заботе. В эти же дни газета «Moscow Times» посвятила судьбе московского отделения Армии Спасения передовую статью. Мнение редакции однозначно: «Бедные страдают от холода, голода и одиночества, а не от иностранных религиозных групп. Необходимо избавиться от ксенофобского стиля российской бюрократии!»


 Юбилейные мероприятия Российской Армии Спасения были омрачены тем, что Управление юстиции по г. Москве, несмотря ни на что, настаивало на своем абсурдном решении об отказе в перерегистрации московского отделения Армии Спасения. Для последнего это означало, что в любую минуту могла начаться процедура ликвидации организации как не прошедшей перерегистрацию. И действительно в сентябре  2001 г.  Управление юстиции по г. Москве внесло иск в Таганский межмуниципальный суд о признании московского отделения Армии Спасения прекратившим свою деятельность и о ликвидации его как юридического лица, не прошедшего перерегистрацию.


В целях отстаивания своих законных прав московское отделение Армии Спасения обратилось в Конституционный Суд России. В жалобе, поданной от имени организации адвокатами В.В. Ряховским и А.В. Пчелинцевым, оспаривалась конституционность пункта 4 статьи 27 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», согласно которому перерегистрация  религиозных организаций, созданных до вступления в силу данного Закона, должна быть проведена не позднее 31 декабря 2000 года; а по истечении этого срока подлежат ликвидации в судебном порядке по требованию органа, осуществляющего государственную регистрацию религиозных организаций.


Одновременно Армия Спасения направила жалобу в Европейский Суд по правам человека (Страсбург). В ней указывалось на нарушение со стороны российских государственных и судебных инстанций нескольких статей Европейской Конвенции о правах человека. В частности,  статьи 6 — право на справедливое судебное разбирательство; статьи 9 — право на свободу совести; статьи 14 — устанавливающей запрет на дискриминацию.


11-12 сентября 2001 г. в Таганском районном суде г. Москвы состоялось рассмотрение иска Управления юстиции по г. Москве о ликвидации московского отделения Армии Спасения. Несмотря на то, что адвокаты А.В. Пчелинцев и В.В. Ряховский просили суд о приостановлении разбирательства до получения заключения Конституционного Суда и указывали, что жалоба Армии Спасения находится также на изучении в Европейском суде по правам человека, районный суд не счел возможным принять во внимание эти обстоятельства и вынес решение о ликвидации Армии Спасения. Позднее кассационная жалоба Армии Спасения на это решение была отклонена Московским городским судом и таким образом 6 декабря 2001 г. решение Таганского суда вступило в силу.


Грубая попытка ограничить права московского отделения Армии Спасения и длительная волокита вокруг этого вопроса оказались и в орбите внимания Парламентской Ассамблеи Совета Европы. Его представители посетили Россию в октябре 2001 г. в рамках ознакомления с обеспечением прав и свобод  в стране. Они встречались с руководителями Российской Армии Спасения и ее московского отделения, и по окончании встречи выразили мнение о дискриминационном и антиправовом характере решений и действий  Управления юстиции по г. Москве. В начале 2002 г. вопрос о реализации российского закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» стал предметом рассмотрения в заседании Постоянного комитета по юридическим делам и правам человека Парламентской Ассамблеи Совета Европы. В докладе Кевина Макнамары вновь фигурировала ситуация, сложившаяся вокруг московского отделения Армии Спасения.


 7 февраля 2002 г. Конституционный суд вынес определение по жалобе Армии Спасения. Суд определил, что в отношении Армии Спасения были неверно применены положения Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях». Он указал на то, что суд не вправе был при решении вопроса о ликвидации Армии ограничиваться лишь установлением формальных условий непрохождения перерегистрации в указанный срок и ссылкой на непредставление необходимых сведений. И кроме того, было подчеркнуто, что религиозные организации, ранее учрежденные в соответствии с  действовавшим законодательством и обладавшие полной правоспособностью, должны сохранять их в полном объеме. Вновь же принятый Федеральный закон (1997) не имеет и не создает каких-либо препятствий для их перерегистрации. Суд определил необходимым пересмотр в установленном порядке ранее вынесенных правоприменительных решений по делу московского отделения Армии Спасения.


Во исполнение решений Конституционного суда Президиум Московского городского суда 1 августа 2002 г. отменил решение Таганского районного суда от 12 сентября 2001г., на основании которого московское отделение Армии Спасения было признано прекратившим свою деятельность и ликвидировано в качестве юридического лица. Дело было направлено на новое рассмотрение в Таганский районный суд г. Москвы в ином составе судей.


Определение Конституционного суда с удовлетворением воспринято было Российской Армией Спасения. Оно обеспечивало для московского отделения Армии условия для проведения не только религиозной деятельности, но и социальной, столь благодарно воспринимаемой населением России.


Командующий Армией Спасения в России полковник К. Бейли в одном из своих интервью, характеризуя современное положение Армии, сообщил: «В настоящее время мы ведем работу в четырнадцати городах к западу от Урала. В прошлом году около 1150 россиян поклонялись Господу каждую неделю на наших воскресных церковных богослужениях, и 882 взрослых человека избрали Армию Спасения в качестве своего церковного дома. Несколько примеров нашего социального служения за прошлый год: 4527 посещений пожилых и немощных людей на дому, 181510 обедов для голодных людей, 15975 посещений больниц и медицинских учреждений и 30299 личных консультаций»[25].


Однако окончательное разрешение всей ситуации, сложившейся вокруг московского отделения Армии Спасения в связи с его перерегистрацией, произошло в 2006 году, когда по жалобе Армии Спасения было вынесено Постановление Европейского суда. В нем вновь, теперь уже на материалах международно-правового характера, было показано и подтверждено очевидное — отказ в перерегистрации не основывался на каком-либо фактическом материале и не имел правового содержания, а московское отделение Армии Спасения стало жертвой чиновничьего произвола и некомпетентности. Суд установил, что в отношении Армии Спасения были грубо нарушены статьи 9 и 11 Европейской Конвенции о правах и свободах и в силу этого ответчик — Российская Федерация обязывалась выплатить заявителю 10 000 евро в качестве компенсации нематериального ущерба.


 


 






* Ныне — Центральный корпус Санкт-Петербурга


 






 


Примечания


 


[1]  Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ)Ф. А-353. Оп. 8. Д. 8. Л. 27.



[2] См.: Эткинд А. Русские секты и советский коммунизм: Проект Владимира Бонч-Бруевича // Минувшее. Исторический альманах. Т. 19. М.. 1991.



[3] См.: Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 89. Оп. 4. Д. 123. Л. 59.



[4] РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 627. Л. 10-11.



[5] См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 728. Л. 2.; ГА РФ. Ф. 393. Оп. 2. Д. 1782. Л. 224-225.



[6] Измененный текст статьи 4 Конституции РСФСР гласил: «В целях обеспечения за трудящимися действительной свободы совести церковь отделяется от государства и школа от церкви, а свобода религиозных исповеданий и антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами».



[7] В статье 124 Конституции СССР, принятой 5 декабря 1936 г., говорилось: «В целях обеспечения за гражданами свободы совести церковь в СССР отделена от государства и школа от церкви. Свобода отправления религиозных культов и свобода антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами». Аналогичные статьи были включены и в Конституции других союзных республик СССР. Обратим внимание, что здесь уже термин «свобода религиозных исповеданий» еще более суживается до  признания лишь «свободы религиозных культов».



[8] См.: Я ждал этой встречи 70 лет // Вестник спасения. 1992. № 1.



[9] См.: Одинцов М.И. Власть и религия в годы войны. Государство и религиозные организации в СССР в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. М., 2005.



[10] Большая Советская энциклопедия. М. 1950. Т. 5. С. 278.



[11] См., например: Stridsropet. 1979, № 44.



[12] См. об этой встрече: Отечественные архивы. 1995. № 1. С. 27-66.



[13] Цит. по: Лозаннское соглашение. Пункт 4. // Машинописная копия. Штаб-квартира командования Армии Спасения в России и СНГ. Москва. Текущий архив.



[14] Там же.



[15] См.: Христианство. Словарь. М., 1994. С. 34-35.



[16] См.: Российская газета. 1996. 28 декабря.



[17] Религия и право. 1997. № 2-3. С. 5.



[18] Религия и право. 1999. № 2. С. 6. Здесь же помещено Заключение Уполномоченного. С. 6-7. Ср.: Экспертное заключение закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», составленное  А.В. Пчелинцевым и В.В. Ряховским: Религия и право. 1997. № 2-3.



[19] Крылова Г.А. Свобода совести на весах правосудия. М.. 1998. С. 213-214.



[20]Приведем полный текст статьи 13 «Представительства иностранных религиозных организаций»:


«1. Иностранной религиозной организацией именуется организация, созданная за пределами Российской Федерацией в соответствии с законодательством иностранного государства.


2. Иностранной религиозной организации может быть предоставлено право открытия своего представительства на территории Российской            Федерации. Представительство иностранной религиозной организации не может заниматься культовой и иной религиозной деятельностью, и на него не распространяется статус религиозного объединения, установленный настоящим Федеральным законом.


3. Порядок регистрации, открытия и закрытия представительства иностранной религиозной организации устанавливается Правительством Российской Федерации в соответствии с законодательством Российской Федерации.


4. В случае принятия решения о регистрации представительства  иностранной религиозной организации ее представителю выдается свидетельство установленного Правительством Российской Федерации образца.


5. Российская  религиозная организация вправе иметь при себе представительство иностранной религиозной организации». (Религия и право. 1997. № 2-3. С. 8).



[21] Здесь и далее используются документы и материалы из личного архива автора.



[22] См.:  Катин М.И. Армия Спасения в Российской Империи (конец XIX в. — февраль 1908 г.) / Свобода совести в России: исторический и современный аспекты. М. 2006. С. 341-361



[23] См.: Религия и право. 2001. № 1. С. 3.



[24] См.: Религия и право. 2001. № 2. С. 26-27. В феврале 2001 г.  Министерство юстиции РФ зарегистрировало централизованную религиозную организацию «Армия Спасения в России». (Религия и право. 2001. № 1. С. 12).



[25] См.: Религия и право. 2001. № 2. С. 24-25.