Русская православная церковь, индуизм, Общество сознания Кришны: есть ли предпосылки для налаживания конструктивных взаимоотношений?

С.И. Иваненко


(г. Москва)


 


 


Русская православная церковь, индуизм, Общество сознания Кришны: есть ли предпосылки для налаживания конструктивных взаимоотношений?


 


Выступая 19 ноября 2007 г. в Кремле на встрече с иерархами Русской православной церкви по случаю 90-летия восстановления патриаршества, президент России В.В. Путин отметил, что «государство с уважением относится ко всем традиционным и иным религиям, являющимся для многих наших граждан духовной опорой. И потому крайне важно, чтобы в обществе сохранялся межрелигиозный мир и согласие».


К сожалению, на протяжении многих лет одной из своего рода «болевых точек» в области межрелигиозных отношений является резко негативное отношение многих православных верующих и представителей духовенства к кришнаитам. Противостояние не утихает, периодически происходят «обострения». Так, 4 июня 2008 г. в Молжаниново — районе г. Москвы, где предполагается строительство храмового комплекса Московского общества сознания Кришны, прошли митинги протеста. Жители близлежащих районов вышли на демонстрацию протеста с транспарантами «Секты разрушают семьи», «Скажем «нет» кришнаитскому центру!», «Защитим православие!». Представители инициативной группы протестующих собрали подписи для обращения в правительство Москвы с просьбой об отмене постановления о выделении кришнаитам земельного участка. В митинге приняли участие пенсионеры, молодежь, представители духовенства. Участники акции протеста единодушно заявили о том, что считают кришнаитов опасной тоталитарной сектой.


Затяжной характер конфликта и его накал заставляют задуматься: какие представления об индуизме и кришнаитах побуждают часть православных верующих вступать в конфронтацию с Обществом сознания Кришны? И есть ли перспективы для налаживания нормальных отношений между Русской православной церкви и кришнаитами?


Русская православная церковь не сформулировала концептуального документа, который определял бы ее отношение к нехристианским религиям, в том числе и к индуизму.


В принципе, руководство Русской православной церкви поддерживает эпизодические контакты с представителями индуизма. Так, например, на саммите религиозных лидеров в Москве 4-5 июля 2006 г., организованном по инициативе патриарха Московского и всея Руси Алексия II, был представлен и индуизм.


В работах известного православного богослова и проповедника протоиерея Александра Меня содержатся глубокие мысли о сущности и различных аспектах индуизма. Оценивая значение Упанишад (составная часть (индуистских священных текстов), А. Мень считал их знаменательной вехой истории дохристианского религиозного сознания. «Они, — писал богослов, —  провозгласили единство Божественного Начала, признали второстепенность внешних обрядов, указали людям на бесценный дар, магический кристалл, которым они владеют, — сокровенную глубину Духа. В эпоху, когда человек наделял богов не только низменными страстями, но и телом, Упанишады учили, что Абсолют превосходит все тварное, зримое, мыслимое».


Анализируя значимость «Бхагавад-гиты» и образа Кришны для развития дохристианской религиозной мудрости, протоиерей А. Мень проницательно замечает: «Учение о непостижимом Абсолюте многих отталкивало…Когда читаешь Гиту после Упанишад — ощущаешь тепло и интимность живой встречи души с высшим. И хотя философски Гита тесно связана с «тайным учением» брахманов, Бог для нее не только безличное понятие или безличный Абсолют, для достижения которого нужно утратить свое «я»: он — личностный Бог, выступивший из глубины священного Мрака навстречу людям. Поистине среди древних прообразов Христа одним из первых может считаться Кришна». Ведь «согласно Кришне, не только мистическая отрешенность ведет к совершенству, но и бхакти — любовь, благоговение, вера».


Одним из главных достижений «Бхагавад-гиты» А. Мень считал то, что «она перестает удовлетворяться лишь «отрицательным богословием», а открывает личного Бога, Которому поклонялся мир во дни своей юности». Не идеализируя индуизм, называя его эклектической религией современной Индии, в которой «безнадежно перемешаны идеи великих мистиков и поэтов с извращенным народным суеверием», А. Мень справедливо указывал, что религиозные представления Индии способствовали нравственному воспитанию народа. «Можно смело утверждать, — отмечает он, — что древнеиндийская культура при сравнении ее с прочими современными ей культурами была наиболее глубоко проникнута этическим элементом. Это отразилось даже в такой, казалось бы, далекой от гуманности сфере, как война. В Заповедях Ману, например, запрещается убивать безоружного, тяжело раненного или отступающего противника»[1].


Сборник трудов протоиерея Александра Меня «У врат молчания», посвященный религиозным поискам человечества, первый раздел которого знакомит с духовной жизнью Индии и Китая с середины I тысячелетия до н.э., содержит глубокий богословский анализ письменных источников и эволюции древних культур. Автор, раскрывая суть восточных учений, в том числе и индуизма, творчески и органично сочетает свою глубочайшую приверженность христианским идеалам с толерантным отношением к духовно-нравственным исканиям дохристианских мудрецов и философов. Наследие А. Меня — прекрасное доказательство того, что искренняя вера и образованность — источники толерантности. Действительно религиозный человек, следуя традициям и учению своей религии, поймет и с уважением отнесется к другому человеку, который следует иным обычаям и нормам, но хранит их так же свято, как он сам.


В трудах православных авторов есть и другая, нежели у протоиерея А. Меня, тенденция — представить индуизм в качестве «демонической», «сатанинской» религии. Так, например, Николай Сергеевич Трубецкой — лингвист, историк, философ и политолог (он, между тем, не был специалистом в области индуизма), считал, будто бы «вся история религиозного развития Индии проходит под знаком непрерывного владычества сатаны» и что «Индия есть самая прочная цитадель сатаны»[2].


Крайне негативно оценивал индуизм, как, впрочем, и другие восточные религии, иеромонах Серафим (Роуз) — известный духовный писатель, принадлежавший к Русской зарубеженй православной церкви. Не имея русских корней, являясь по своему происхождению американцем из Южной Калифорнии, в молодости он прошел через многие увлечения и искушения, свойственные тому времени, — включая рок-н-ролл, наркотики, буддизм, и, в конце концов, пришел к православной вере как единственно истинной. Уже в зрелом возрасте иеромонах Серафим изучил русский язык, преклонялся перед русской духовной культурой, заявляя, что чувствует себя скорее русским, чем американцем.


По мнению о. Серафима, человечество вступило в период истории, когда следует ожидать скорого прихода Антихриста. В одном из своих основных сочинений — «Православие и религия будущего»(1975) иеромонах Серафим рассматривал индуизм в качестве религии, которая готовит духовную почву для воцарения Антихриста и представляет наибольшую опасность для православия. Произведения иеромонаха Серафима, написанные талантливо, живо и эмоционально, пронизанные страстной верой неофита, оказали значительное влияние на православных верующих в СССР, где они распространялись в «самиздате», и в России.


Подлинная, глубокая вера и фанатизм приносят разные плоды. Подмена истинной веры фанатизмом влечет пагубные последствия, оборачивается проповедью противостояния религий. В этом — одна из причин того факта, что в публикациях многих православных авторов отношение к индуизму носит негативный характер. Индуизм искажается и «демонизируется». Так, например, диакон Михаил Плотников, следуя идеям иеромонаха Серафима, утверждает, будто бы индуизм не только представляет собой наиболее мощную языческую традицию нашего времени, но и является ядром будущей религии антихриста. «Индуизм, особенно в своем оккультном аспекте, — заявляет М. Плотников, — питает и, возможно, составляет ядро формирующейся на наших глазах религии или, вернее, консенсуса религий антихриста. Современный индуизм и, в первую очередь, гуруистские секты — это миссионерский вызов Церкви Христовой, на который ей еще предстоит дать достойный ответ» [3].


Таким образом, можно утверждать, что в Русской православной церкви сформировались два основных подхода к последователям нехристианских религий, включая индуизм, а также так называемых «сект». Один из них можно назвать конфронтационным, а другой — миссионерским.


Для представителей конфронтационного подхода характерно крайне негативное восприятие других религий в качестве «тоталитарных сект», «деструктивных культов» и так далее. Их руководители изображаются преступниками и обманщиками, последователи — жертвами «промывания мозгов» и «зомбирования». Для последователей конфронтационного подхода характерен нетерпимый, оскорбительный тон критики оппонентов, принципиальный отказ от любого диалога с «сектами», требования к государству ограничить или запретить их деятельность. Для сторонников конфронтационного подхода последователи нехристианских религий — предмет сбора «компромата», а не объект миссионерской деятельности.


Другой подход, который можно назвать миссионерским, построен на методах православного благовествования. Проповедники, исповедуя принцип «миссионерской открытости», стремятся показать богословскую несостоятельность нехристианских учений, доказать последователям иных религий преимущества православия. Для них типичен отказ от оскорбительных эпитетов в адрес оппонентов, стремление вести диалог ради того, чтобы обратить как можно большее число «заблудших» в православие.


В руководстве Русской православной церкви есть сторонники как конфронтационного, так и миссионерского подхода к последователям нехристианских религий. Отдельные епископы и руководители некоторых синодальных отделов поддерживают А.Л. Дворкина, который является наиболее известным представителем конфронтационного подхода. Однако другие иерархи делают основную ставку на миссионерский подход к последователям нехристианских религий.


В ряде случаев в официальных церковных документах сочетаются элементы и того, и другого подхода. Так, например, в Определении Архиерейского собора Русской православной церкви «О псевдохристианских сектах, неоязычестве и оккультизме» (декабрь 1994г.) немало содержится жестких формулировок, типичных для сторонников конфронтационного подхода (вместе с тем, в тексте нет ни термина «тоталитарные секты», ни прямых обвинений «псевдохристианских сект» и последователей «неоязычества» в преступной деятельности). Самое же важное заключается в том, что Архиерейский собор Русской православной церкви не ограничился в своем Определении критикой «лжерелигий», а подчеркнул значимость православного миссионерства, а также предостерег от нетерпимого отношения к последователям «сектантских» и иных учений, осуждаемых Архиерейским собором. В 15-м пункте Определения говорится: «В то же время Архиерейский Собор призывает всех верных чад Русской Православной Церкви широко проповедовать Евангелие Господа нашего Иисуса Христа, создавать катехизические школы, разъяснять людям пагубность лжеучений, помогать тем, кто временно оступился, поддавшись пропаганде сектантских проповедников». Как видим, утверждается позиции, когда противостояние ложным взглядам не должно сопровождаться нетерпимым отношением к самим носителям несовместимых с христианством учений[4].


Динамичный рост числа последователей Общества сознания Кришны в России в начале 90-х гг. вызвал негативную реакцию у руководства Русской православной церкви. Совсем не случайно в Международное общество сознания Кришны в Определении Архиерейского собора Русской православной церкви названо как пример «псевдорелигии». Безусловно, данный факт можно считать важным достижением сторонников конфронтационного подхода к нехристианским религиям, осложнившим межрелигиозные отношения в нашей стране.


Данная формулировка вызвала протест вайшнавов, обратившихся к Русской православной церкви с просьбой ее пересмотреть. По свидетельству руководства ОСК, в период обсуждения этой просьбы православной стороной признавалось, что в отношении вайшнавов в формулировке Архиерейского собора была проявлена поспешность и непроработанность, однако отмечалось, что менять решения Соборов не принято. Обсуждение этого острого вопроса показало, что поиск путей нормализации отношений между вайшнавами и Русской православной церковью — сложная и долговременная задача, не имеющая быстрых и легких решений.


Наличие в Определении Архиерейского собора негативной оценки Общества сознания Кришны стимулировало активизацию сторонников конфронтационного подхода. Наиболее радикальные круги, концентрирующие свои усилия на борьбе с «тоталитарными сектами», избрали в качестве одной из основных мишеней российских вайшнавов. В итоговом заявлении Православной сибирской международной научно-практической конференции «Тоталитарные секты в Сибири» (13 января 1999 г., г. Белокуриха Алтайского края) утверждается, что «нас глубоко оскорбляют непрекращающиеся попытки неоязыческой псевдоиндуистской тоталитарной секты «Общество сознания Кришны» завязать диалог «на равных» с Русской православной церковью и добиться от нее отмены постановления вышеупомянутого Архиерейского Собора относительно этого деструктивного культа. Мы со всей ответственностью заявляем, что Православная Церковь не может вести диалог с такими экстремистскими группами, как «Общество сознания Кришны», и что те отдельные православные священники и миряне, которые встречаются с кришнаитскими функционерами, делают это по собственной инициативе, никого, кроме самих себя, не представляя» (пункт 8)[5].


По поводу претензий 72 участников сибирской конференции выступать от имени Православной церкви следует уточнить, что только патриарх Московский и всея Руси, Священный синод, Архиерейский и Поместный соборы, а также Отдел внешних церковных связей Московской патриархии имеют полномочия выступать от имени всей Русской православной церкви. Поэтому участники конференции правомочны выступать не от имени Церкви, а только от своего имени, как, впрочем, и те православные священники и миряне, которые считают допустимым встречаться и вести диалог с последователями Общества сознания Кришны.


В пункте 13 итогового заявления Православной сибирской конференции «Тоталитарные секты в Сибири», а также в списке «Наиболее известных и опасных деструктивных культов» (приложение к итоговому документу Международной научно-практической конференции «Тоталитарные секты — угроза XXI века», проходившей в Нижнем Новгороде 23-25 апреля 2001 г.), содержится обширный перечень самых разных организаций, имеющих связь с духовной культурой Индии[6]. Вполне закономерно, что, когда итоговый документ конференции «Тоталитарные секты — угроза XXI века», проходившей в Нижнем Новгороде, был опубликован, и о негативных оценках участниками конференции широкого спектра организаций, связанных с культурой Индии, сообщили средства массовой информации, это вызвало протесты индийской общественности.


Внимательное изучение состава участников, документов и материалов Международной научно-практической конференции «Тоталитарные секты — угроза XXI века» (г. Нижний Новгород, апрель 2001 года) показывает, что она не выражает позиции всей Русской православной церкви и ее руководства. Так, на конференции присутствовал 201 человек из 22 епархий Русской православной церкви. Между тем общее количество епархий Русской Православной Церкви — 136 (в том числе в России — 68). Но дело не только в количестве епархий, из которых в г. Нижний Новгород прибыли участники конференции. Право выражать официальную позицию епархии по тем или иным вопросам имеет только правящий архиерей. Не приводится никаких доказательств, что участники этой, как и других подобных конференций, были уполномочены епархиальными архиереями выражать их официальную позицию.


Кроме того, в числе документов, единогласно одобренных участниками конференции в Нижнем Новгороде, фигурирует «Второе специальное определение Конференции»[7], содержащее резкие нападки на одно из изданий [8] Миссионерского отдела Русской православной церкви — Синодального учреждения, к компетенции которого относится координация миссионерской деятельности и противостояние так называемым «деструктивным культам».


Во «Втором специальном определении Конференции» признается, что не все православное духовенство единодушно поддерживает и одобряет «антисектантскую деятельность». «Считаем недопустимым сотрудничество с сектантами со стороны отдельных священнослужителей, особенно в то время, когда эти же секты участвуют в травле тех или иных православных активистов, — отмечается в данном документе. — Тем более недопустима поддержка этими священнослужителями критических высказываний сектантских лидеров в адрес тех, кто занимается антисектантской деятельностью»[9].


Уровень так называемой «антисектантской деятельности», осуществляемой сторонниками конфронтационного подхода, как показывают соответствующие публикации и выступления в СМИ, изобилующие оскорбительными выпадами в адрес последователей других религий, явно недостаточен для ведения аргументированной полемики или эффективной миссионерской деятельности.


Суть манеры А.Л. Дворкина разоблачать «тоталитарные секты» и вести полемику с оппонентами наиболее образно передает термин «хлестаковщина», то есть, как говорится в «Словаре русского языка» С.И. Ожегова, «беззастенчивое хвастовство (по имени Хлестакова, героя комедии Гоголя «Ревизор»)»[10]. Достаточно упомянуть о том, что сам термин «тоталитарные секты», который, как постоянно заявляет А.Л. Дворкин, впервые употребил именно он, на самом деле впервые в российской печати был использован в статье известного журналиста А.В. Щипкова, посвященной в основном критике религиозного движения «Великое Белое Братство» («Независимая газета», 21 октября 1993 года). Следует признать правоту тех православных священнослужителей, которые убеждены, что А.Л. Дворкин и его единомышленники дискредитируют само имя православного миссионера и Русскую православную церковь.


Не удивительно, что в Русской православной церкви есть сторонники другого — миссионерского подхода к нехристианским религиям, включая вайшнавов.


Критика и осуждение со стороны представителей конфронтационного подхода в адрес «отдельных православных священников и мирян, которые встречаются с кришнаитскими функционерами» и другие выпады против сторонников миссионерского подхода являются одним из свидетельств серьезных противоречий, существующих между этими двумя подходами к нехристианским религиям.


Среди сторонников миссионерского подхода — преподаватели курса «Сектоведение» в духовных академиях и семинариях, в том числе доцент Московской духовной академии Р.М. Конь. По мнению этого авторитетного специалиста, А.Л. Дворкин навязывает Русской православной церкви чуждое ей «антикультистское» отношение к нехристианским религиям и ересям, подменяя богословскую православную аргументацию обвинениями в адрес «сект» в уголовных преступлениях, связях с зарубежными спецслужбами, аморализме и прочее.


Большую миссионерскую работу проводит священник Олег Стеняев, возглавляющий центр по реабилитации жертв нетрадиционных религий имени А.С. Хомякова и являющийся активным и самоотверженным миссионером. По его мнению, существует два типа православной проповеди в языческой среде. Один тип — «это проповедь сторонников так называемой «тоталитарной теории», которые занимаются сбором компромата на разные сектантские религиозные группы и организуют против них судебные разбирательства…Другая группа проповедников, исповедуют принцип «миссионерской открытости» (к таковым отношу и себя). Задача подлинно православного благовествования заключается в том, чтобы как можно с более доброжелательной позиции принести заблудшим сектантам и язычникам благовествование об Истинах Православия».


Священник Олег Стеняев подвергает критике сторонников «тоталитарной» теории по следующим позициям:


за навязывание православным священнослужителям требования «свести свои общения с заблудшими сектантами и язычниками к минимуму» и фактически практиковать «бесконтактную» миссию;


за контрпродуктивную критику последователей иных религий, осуществляемую «без понимания оппонента» и с позиций «отрицательного и даже враждебного отношения к нему», которая только отталкивает заблудших от истины;


за дискредитацию России, недруги которой получают возможность, благодаря активности сторонников «тоталитарной» теории, критиковать нашу страну за нарушение принципов свободы совести, а также отход от традиций православного миссионерства и его дискредитацию[11].


Священник Олег Стеняев, диакон Андрей Кураев и представители руководства ЦОСКР Зуев С.В. и Осипов М.В., а также доктор философии и теологии Рави Гупта (Оксфорд) провели 16 августа 2004 года религиозный диспут [12]. Его организаторы — руководители издательства «Лепта-Пресс» — специально оговорили, что речь не идет об официальном диалоге Православной церкви и ОСК, а именно о диспуте в его классическом понимании, когда представители разных мировоззрений дискутируют о наиболее актуальных проблемах. Думаю, что материалы этого диспута заслуживают специального анализа.


В общем, и обстоятельный труд о. Олега Стеняева «Кришнаиты: кто они?», и публикации других православных миссионеров об индуизме и ОСК, и материалы религиозных диспутов между православными и вайшнавами свидетельствуют о том, что существует «пространство» для дискуссии, но есть и немало противоречий, порожденных недостаточной информированностью. И в настоящее время православные миссионеры воспринимают Общество сознания Кришны и другие вайшнавские организации, проповедующие свое учение в России и на Западе, как некий «неоиндуизм», отличный от индуизма в собственном смысле слова. Так, например, о. Олег прямо заявил в ходе диспута, что «традиционный индуизм не проповедуется людям других религий, других традиций, потому что человек должен родиться в традиционном индуизме и его каста сразу определит его положение в религиозной общине».


Доктор Рави Гупта представил подробную аргументацию в пользу того, что ОСК не является разновидностью «неоиндуизма». «Движение сознание Кришны, которое адекватно представляет вайшнавизм Шри Чайтаньи, является частью весьма древней и очень уважаемой системы философии и духовной практики индуизма, — отметил Рави Гупта. — К несчастью, западная индология, сформировавшаяся в период британского завоевания Индии, практически полностью сосредоточивалась на школах имперсонализма. Сейчас это неверное представление уже корректируется, во всяком случае, в англоязычных странах — Великобритании, США. Сейчас персоналистская традиция (к которой относится вайшнавизм) все больше и больше признается на Западе как основная традиция в индуизме. Очень досадно, что неправильное представление о преобладании в индуизме имперсоналистких школ до сих пор бытует в России и, во всяком случае, у наших партнеров по диалогу. Я думаю, это связано отчасти с недостаточным знакомством с современными западными исследованиями Я надеюсь, что академические российские специалисты в области бхакти могут предоставить более сбалансированную картину индуизма».


Рави Гупта ответил и на один из вопросов, которые вызывают большой интерес, в том числе и у православных миссионеров: «Каково отношение к движению бхакти так называемых кастовых брахманов?» Следует пояснить, что «кастовые брахманы» — это сравнительно немногочисленная и незначительная по своей влиятельности группа настроенных очень консервативно священнослужителей, отстаивающих идеи кастовой системы, включая не имеющий подтверждения в индуистских священных писаниях тезис о необходимости родиться в Индии для того, чтобы стать индуистом.


«Было время, — ответил доктор Рави Гупта, — когда кастовые брахманы в Индии категорически отвергали западных последователей движения бхакти, потому что у них была такая идея, что индуистом можно стать, только родившись в семье индуиста. Но, по меньшей мере, тысячу лет эти идеи опровергаются вайшнавскими ачарьями. Очень заметен в этом вклад того же Рамануджи (1017-1137). Он возводил людей низшей касты или вообще внекастовых в ранг брахманов. В еще большей степени это было характерно для Шри Чайтаньи (1486-1533), который признал в качестве величайшего вайшнава Харидаса Тхакура, родившегося в мусульманской семье. Вайшнавские ачарьи подчеркивают высказанную в священных писаниях идею, что духовные качества человека не определяются обстоятельствами его рождения. Брахман человек или нет — это видно по его качествам. И Кришна в «Бхагават-Гите» перечисляет качества брахмана, нигде не говоря о том, что брахманом надо родиться. Он сказал, что разделил человечество по двум признакам: по качествам и по характеру деятельности. Попытки преодолеть эту деградированную кастовую систему предпринимались сотни лет. Но к успеху они привели только в самое последнее время. Тем не менее, когда основатель Общества Сознания Кришны Бхактиведанта Свами Прабхупада привез в Индию своих американских учеников, которых он посвятил в брахманы, он натолкнулся на сильное сопротивление. Но я рад сообщить, что в настоящее время подавляющая часть индусов признает в западных членах Движения сознания Кришны аутентичных вайшнавов, потому что видят, насколько строго члены Движения сознания Кришны следуют практике вайшнавов. Они видят их чистую жизнь, чистые привычки. Причем более чистые привычки, чем те, которыми обременены так называемые кастовые брахманы».


Можно констатировать, что на данном этапе православные миссионеры имеют весьма приблизительное представление об индуизме в целом и вайшнавской традиции в частности, у них нет опыта систематического изучения шастр (священных писаний вайшнавов). Они еще не очень хорошо осведомлены относительно особенностей учения и практики российских вайшнавов, отношения к ним в Индии. Не налажены и систематические контакты; религиозные диспуты между православными и вайшнавами происходят от случая к случаю. Вместе с тем, даже эпизодические религиозные диспуты позволяют достичь большего взаимопонимания по наиболее острым вопросам, избежать конфронтации.


Таким образом, Русская православная церковь пока не сформулировала концептуального документа, определяющего отношение к нехристианским религиям, включая индуизм. Радикально настроенные «борцы с сектами», ориентированные на конфронтацию с нехристианскими религиями и располагающие определенным влиянием в церковной среде, избрали Общество сознания Кришны и другие организации, связанные с индийской духовной культурой, одной из главных мишеней для критики.


Вместе с тем, конфронтационное отношение к вайшнавам не нашло однозначной поддержки в православной среде. Некоторые священнослужители и православные миряне, настроенные на миссионерский подход к представителям нехристианских религий, стремятся снизить накал конфронтации с российскими вайшнавами.


Представляется, что в перспективе существуют предпосылки для налаживания нормальных, конструктивных взаимоотношений между Русской православной церковью и последователями Общества сознания Кришны. Одной из таких предпосылок можно считать те принципы, которыми руководствуется ОСК в отношениях с последователями других религий, в том числе и с православными. Для индуизма в целом и для вайшнавизма в частности характерна высокая степень терпимости и концептуального плюрализма в отношении других религиозных традиций (христианства, ислама, буддизма и др.). «Единство в многообразии» — уникальный универсальный тезис, присущий индуизму и закладывающий основу для уважения и сотрудничества последователей разных религий.


Вайшнавы оценивают любое проявление религиозности в соответствии с тем, насколько в нем отразилась универсальная идея бхакти. Бхактивинода Тхакур считал, что в храме любой другой религии поклоняются тому же Богу, хотя и называют Его другим именем.


Вайшнавы убеждены, что каждое вероучение дается Богом в соответствии со временем, страной и степенью подготовленности людей к восприятию вечных принципов религии. Поэтому Общество сознания Кришны не отвергает другие вероучения, не занимается прозелитизмом и избегает каких-либо споров с верующими других конфессий.


Участники движения сознания Кришны всегда готовы идти на контакт со всеми, будь то верующие или неверующие, для того, чтобы обсуждать и решать важнейшие вопросы современности — как предотвратить религиозную и национальную рознь, как устранить последствия военных конфликтов и стихийных бедствий, как решить проблему детской и подростковой преступности, наркомании и т.д. Вайшнавы охотно принимают участие в любых формах межконфессионального диалога. Для этого они организовывают «круглые столы», конференции, межконфессиональные встречи сами, а также принимают участие в подобных мероприятиях, организованных другими.


В 1996 г. в Заявлении ЦОСКР «Об отношении к религиозным традициям» было выражено уважение российских вайшнавов по отношению к традиционным для России конфессиям, отмечена необходимость межрелигиозного диалога и сотрудничества, прежде всего — в социально-благотворительной и культурно-просветительской сферах. Вайшнавы ценят любые проявления религиозности в других культурах и рассматривают межрелигиозный диалог как способ обмена духовными ценностями и убеждениями при условии взаимного уважения.


И в своих официальных документах, и в практической деятельности по взаимодействию с верующими других религий и конфессий МОСК стремится к поддержанию атмосферы взаимоуважения и тактичности. В числе принципов, которыми руководствуется МОСК в отношениях с последователями других религий, названы уважение и терпение. Уважение в качестве принципа межрелигиозного общения означает необходимость «сохранять уважение по отношению к другим, даже если к вам относятся иначе» и готовность «выразить почтение другим, не ожидая почтения в собственный адрес».


Терпение как принцип межрелигиозного общения раскрывается в документах МОСК следующим образом: «Общаясь с людьми, которые не имеют уважения или равнодушны к нашей культуре и традиции, возможно из-за выводов, сделанных по незнанию, необходимо сохранять терпение, вежливо объясняться и прощать непонимание с их стороны».


Данные принципы опираются на наставление Чайтаньи Махапрабху, выраженное в третьей строфе его произведения под названием «Шри Шикшаштака»: «Тот, кто считает себя ниже травы; тот, кто терпеливее дерева, и тот, кто не ожидает для себя почтения, но всегда готов оказать его каждому, может с лёгкостью воспевать святое имя Господа постоянно».


Представляют интерес основные положения Декларации МОСК об отношении к последователям мировых религий, которые являются для российских вайшнавов основными принципами развития межрелигиозного диалога и сотрудничества. Декларация является откликом МОСК на необходимость установления взаимоотношений между мировыми религиями в современном мире. В Декларации отмечается, что МОСК является первым глобальным вайшнавским движением и вследствие этого принимает на себя ответственность за взаимодействие на принципах уважения чувств верующих других теистических традиций.


В Декларации сформулировано пять основных принципов:


1.   Считая любовь к Верховной Личности Бога высшей формой выражения религиозных чувств, члены МОСК признают и уважают проявление этих чувств у верующих других теистических традиций. Они также признают духовную ценность истинных путей поиска абсолютной истины и самоосознания, в которых аспект личности Бога не проявлен. Общества и организации, выступающие за гуманистические, этические и моральные нормы, несут пользу обществу.


2.  МОСК рассматривает диалог между своими членами и приверженцами других верований как форму развития взаимопонимания и доверия, а кроме того, как способ обмена духовными ценностями и убеждениями при условии поддержания взаимоуважения и тактичности.


3.   МОСК признаёт, что ни одна религия не может объявлять монополию относительно истины, Божественных откровений и взаимоотношений человека со Всевышним.


4.  МОСК вдохновляет своих членов с уважением относиться к последователям других традиций, видя необходимость сотрудничества с ними во благо всего общества и для прославления Всевышнего.


5.   МОСК с уверенностью говорит об ответственности каждого индивидуума в развитии собственных отношений с Верховным Господом[13].


Следование этим принципам помогает вайшнавам избегать враждебности и острой межконфессиональной полемики по отношению к оппонентам, в том числе и тем, кто допускает резкие критические заявления в адрес МОСК и индуистских традиций.


Можно предположить, что духовный опыт МОСК, включая нацеленность на активную благотворительность и самоотверженное социальное служение, а также любовь к религиозному и религиозно-философскому образованию, еще явно недостаточно востребован российским обществом. Однако увеличивается число россиян, пресытившихся теми возможностями, которые предоставляет формирующееся «общество потребления» и испытывающих «духовный голод». Это создает предпосылки для определенного расширения влияния вайшнавской традиции в нашей стране. Между тем, в духовности МОСК, выражающей глубинные ценности индийской духовной культуры, нет ничего принципиально чуждого, а тем более — вредного для российской и русской культуры и традиций.


Есть серьезные доводы в пользу того, что, следуя монотеистической традиции в рамках сампрадае (традиции) Гаудия вайшнавов, МОСК выражает одну из «магистральных» тенденций в ортодоксальном (традиционном) индуизме. Причем, эта традиция в чем-то созвучна духовно-нравственным озарениям библейских пророков. Уже со второй половины I тысячелетия н.э. одним из главных направлений в толковании священных текстов индуизма становятся монотеизм и утверждение первостепенности личностных отношений любви и преданности между Богом и верующим. Эта линия и соответствующие религиозные течения в индуизме в целом получили название «бхакти». Большинство течений и групп бхакти, к которым относится и МОСК, связаны с почитанием Вишну.


В связи с тем, что вишнуистское бхакти, одним из представителей которого выступает МОСК, наиболее близко к монотеистической авраамической традиции, присущей иудаизму, христианству и исламу, МОСК приобрело значительную популярность за пределами Индии. При этом проповедь и миссионерство Общества сознания Кришны в последние годы обращено в основном к неверующим. Последователи Общества сознания Кришны в России не практикуют так называемого прозелитизма. Они не проводят целенаправленной и навязчивой миссионерской работы по отношению к последователям мировых религий, в том числе православного христианства и ислама.


Данная позиция Общества сознания Кришны в России вытекает из наставлений Шрилы Прабхупады, утверждавшего, что «каждый должен придерживаться определённых традиций, следовать сампрадае и регулирующим принципам своей религии… Нет необходимости объединять религии, тогда как, при условии уважительных отношений, они могут быть полезными друг другу. В связи с этим, МОСК не стремится «обратить» членов других конфессий в свою веру»[14].


Общество сознания Кришны принципиально воздерживается от критических выпадов в отношении других религий, руководствуясь позицией Шрилы Прабхупады, который заявлял, обращаясь к лидерам мировых религий: «Дорожа нашей собственной духовной культурой и провозглашая веру в Кришну, мы считаем неприемлемым пытаться привлекать людей к поклонению Всевышнему, опорочивая, неверно представляя или насмехаясь над членами других конфессий»[15].


Основное внимание Общество сознания Кришны уделяет не миссионерству, а духовному воспитанию и религиозному образованию своих последователей и их детей, развивая систему вайшнавского образования. Это дает определенные результаты. Так, например, в России численность активных членов ОСК, получивших богословскую подготовку, регулярно участвующих в проповеди и благотворительной деятельности, возросло с 3 тысяч человек в 1997 г. до 12 тысяч в 2007 г., а общее число последователей, по оценке самих кришнаитов, за этот период практически не изменилось и составляет до 100 тыс. человек.


В выступлениях Президента России В.В. Путина совершенно справедливо отмечается многонациональный и многоконфессиональный характер Российской Федерации, а также тот неоспоримый факт, что традиции межконфессионального мира являются основой нашей государственности. Что касается отношений России и Индии, то по итогам переговоров Президента России и Премьер-министра Индии в январе 2007 г. было принято совместное заявление, в котором отношения России и Индии определяются как стратегическое партнерство. Это позволяет надеяться на то, что Международное общество сознания Кришны, являющееся признанной и авторитетной религиозной организацией в Индии и многих других странах, получит соответствующее признание в современной России, а вайшнавы будут восприниматься в качестве органичного элемента религиозной жизни страны.


 








 


Примечания


 


[1] Мень А. У врат молчания. М., 2005. С. 82-83, 100, 105, 108, 116.



[2] Трубецкой Н.С.  Религии Индии и христианство // Православие и религии Востока. Сб. статей. М., 2005. С. 371, 374.



[3] Плотников Михаил. Современный индуизм и гуруистские секты // А.Л. Дворкин. Сектоведение. Тоталитарные секты. Опыт систематического исследования. Н. Новгород, 2003. С. 312.



[4] Цит. по: Дворкин А.Л.  Сектоведение. Тоталитарные секты. Опыт систематического исследования. Н. Новгород, 2003. Приложения. С. 773. По имеющимся сведениям, в составлении проекта определения Архиерейского Собора участвовали два человека – один из них — сторонник конфронтационного подхода к нехристианским религиям, другой — миссионерского. Пункт 15 был призван «уравновесить» и уточнить  предшествующие пункты определения, это показывают его стилистические особенности, в частности, использование оборотов «вместе с тем», «однако».



[5]  Цит. по: Дворкин А.Л. . Указ соч. С. 776.



[6] Цит. по: Дворкин А.Л. . Указ. соч. С. 777, 785-786. В число наиболее известных и опасных современных деструктивных культов были, в частности, включены: Общество сознания Кришны и другие неокришнаитские миссии на Западе, Трансцендентальная медитация и другие организации Махариши, Ананда Марга, Сахаджа-йога, культ Шри Чинмоя, Брахма Кумарис, культ Сатьи Саи Бабы, культ Ошо Раджниша.



[7]  См.: Дворкин А.Л. Указ. соч. С. 790.



[8] Речь идет о выпущенном Миссионерским отделом Русской православной церкви справочнике «Тоталитарные секты деструктивного и оккультного характера». Во втором специальном определении конференции позиция авторов справочника оценивается как «антицерковная». Непосредственным поводом для возмущения автора документа стала помещенная в Справочнике отрицательная рецензия профессора Кузнецова на книгу А.Л. Дворкина «Сектоведение. Тоталитарные секты».



[9]  Дворкин А.Л. Указ. соч. С. 790.



[10] См.: Ожегов С.И.  Словарь русского языка. М., 1973. С. 793.



[11] См.: Священник Олег Стеняев. Кришнаиты: кто они? // Православие и религии Востока. М.: Лепта-Пресс, 2005. С. 508-509, 511, 512.



[12]  Данный диспут не является единственным, однако его материалы наиболее доступны для анализа, так как выступления участников записаны на видеокамеру, а их текст подготовлен к изданию.



[13] Индуистские религиозные и духовно-просветительские организации в России. Справочник. М.: Философская книга, 2003. С. 101-105.



[14]   Там же. С. 103-104.



[15]   Там же. С. 103.