А.Ф. Блюхер (Москва) Насилие и наказание

А.Ф. Блюхер (Москва)

Насилие и наказание

Насилие с этической точки зрения является злом. В то же время уголовное наказание ? это тоже насилие. Можем ли мы принять зло как основание человеческого общежития? Возможна ли положительная этическая оценка такого явления, как наказание из-за того, что в этом случае насилие институционализировано государством и ограничено кодексами? Ведь это, по сути дела, «совершение над другими людьми действий, которые, не будучи наказанием, представляются аморальными» . Этот вопрос неоднократно возникал перед правоведами, социологами и философами, и различного рода моральные теории предоставляют различные аргументы против или, наоборот, в пользу наказания.

Существуют две кардинально противоположные точки зрения: первая склоняется к тому, что право наказывать ? один из необходимых атрибутов власти и, безусловно, имеет право на существование. Такого мнения придерживаются, в первую очередь, мыслители легистского толка. Вторая, противоположная точка зрения ? применение любой силы или насилия неправомерно само по себе.

Сторонников первой концепции неизмеримо больше. Насилие в качестве существенного признака государственной жизни было выделено уже софистами. В идеальном государстве Платона тщательно разработанная система наказаний, вплоть до смертной казни, является гарантией его идеальности. Макиавелли усматривает главный признак государства в монополии на принуждение и насилие. Гоббс пишет, что законы становятся эффективными лишь в той степени, в которой их заставляют исполнять. Современный правовед Деннис Ллойд находит непосредственную связь власти и силы даже в религии древней Месопотамии, где для обеспечения повиновения божественным указам существовал бог Энлиль ? бог грозы и наказания. Д. Ллойд рассматривает наказание как необходимую техническую процедуру, а сами дискуссии о нем считает возможными только благодаря тому, что в современной системе права наказание стало «незаметным». Однако даже самые ярые защитники этой точки зрения не решаются утверждать, что для государства достаточно одной силы.

Правоведы и философы старались обосновать право власти на насилие, обращаясь к различным предпосылкам, как к непосредственно правовым, так и ссылаясь на результаты исследований других наук, зачастую далеких от права. Н.С. Таганцев (1843 ? 1923), знаменитый русский правовед, приводит две основные группы таких теорий: те, которые ищут основания права наказывать в свойствах отдельной личности (личные теории), и те, которые ищут основания в свойствах самого общества (теории общественные).

К первой группе Таганцев относит:

сенсуалистов (Гоммель, Данквардт), выводящих наказание из инстинктивного побуждения любого животного бросаться на все, что причиняет ему боль;

Канта, отыскивающего основание наказания в нравственном несовершенстве человеческой природы;

Герберта, оправдывающего наказание эстетическими потребностями человека (всякое ненаказанное преступление нам противно, так как оно нарушает эстетическое требование общественной гармонии);

Гегеля, обосновавшего наказание с помощью анализа умственных свойств человека, а именно логичности человеческого сознания (называя деяние преступным, мы придаем ему значение ничтожного, представляем его самоуничтожающимся, следовательно, мыслим его наказуемым, подлежащим уничтожению).

Общественные теории Таганцев делит на две подгруппы: это теории, отыскивающие основания права наказывать в исходных условиях формирования человеческих обществ, и теории, выводящие это право из целей и задач общежития. Первые он называет формальными, вторые ? материальными (детерминистскими).

К группе формальных теорий Таганцев, в первую очередь, относит теологическую. Право государства наказывать построено на божественной воле и промысле. Такой взгляд на право развивался юриспруденцией средних веков, позднее его разделяли Баумгартен, Шмидт и Шталь. Другой вид данной группы представляют теории общественного договора, которые определяют, что право наказывать возникает в силу того первоначального договора, по которому государству передается власть, принадлежащая каждому гражданину. Представителей этой точки зрения особенно много, например Гоббс, Руссо, Готлиб Фихте-старший.

К группе материальных теорий Таганцев относит, во-первых, выводящие право наказывать из потребности общественной обороны (такова самозащита государства против ему грозящего преступника); во-вторых, выводящие право наказывать из идеи справедливости. Последние идеи развивались Росси и Госом (правда, похожие аргументы имеются у большинства мыслителей, когда-либо обращавшихся к вопросам права, в частности у Аристотеля и у Канта). Смысл таких построений состоит в том, что нравственное правосудие охраняет индивидуальные и коллективные права граждан. Нарушение общественного порядка ? это нарушение прав и свобод, нарушение справедливости. Власть должна поддерживать порядок и восстановить справедливость, ее задача ? наказать нарушителя.

Кроме того, Таганцев относит к группе общественных теорий те, которые выводят право наказывать из самой идеи права. Они представлены в трудах Мейера, Листа, Сергеевского и многих других авторов, которые считают, что уголовное правосудие есть необходимый элемент правопорядка, и оно не нуждается для своего обоснования ни в абсолютных принципах, ни в каких-либо особых целях.

Все вышеуказанные теории различными способами оправдывают право государства на насилие. Но есть авторы, критикующие существующее устройство судебной власти. Таганцев выделяет три группы подобных построений: 1) отрицающие свободу воли; 2) отрицающие существующую систему наказаний; 3) отрицающие само право государства наказывать. Их авторы малочисленны по сравнению с теми этиками и правоведами, которые обосновывают необходимость уголовного наказания. К тому же, такие построения, как правило, слабо аргументированы и отличаются неоднозначностью выводов. Так, построения, отрицающие свободу воли, тем самым отрицают как ответственность за преступление, так и справедливость наказания.

Но Таганцев подчеркивает, что среди сторонников детерминистских концепций можно в равной мере встретить как противников, так и сторонников наказания. Ведь наказание само по себе тоже можно рассматривать как следствие в цепи следствий. Другие правоведы протестуют не против наказания как такового, а против существующей системы наказаний, например, против смертной казни или против наказаний, причиняющих физическое страдание преступнику. Особенно интересны соображения тех немногочисленных авторов, которые принципиально осуждают насилие. Среди принципиальных противников насилия Таганцев особо выделяет Р. Оуэна. Роберт Оуэн считал, что человек становится преступником под влиянием внешних обстоятельств, во многом из-за полученного воспитания. Государство должно не мстить и наказывать, так как именно неверная социальная политика государства доводит человека до преступления. Государство должно, в первую очередь, заботиться о мерах предупреждения, а именно о правильном воспитании подрастающих поколений.

Последователем Р. Оуэна в современной криминологии можно считать Нильса Кристи. Этот скандинавский криминолог считает, что «способы наказания несут на себе отпечаток социальных ценностей» 1 . Он критикует систему государственного устройства, в котором элита управляет беднейшими слоями населения при помощи карательной системы. Кристи считает, что сам факт такого управления ведет к росту уголовной преступности. Он не ратует за полную отмену уголовной ответственности, но считает, что к наказанию следует прибегать, когда все возможности для гражданского разрешения конфликта исчерпаны.

Итак, как можно понять из вышесказанного, даже убежденные сторонники наказания, выводящие необходимость насилия из самой природы человека, вынуждены оправдывать узаконенное насилие. Для наказания ищут некие цели и ценности, которыми выступают в частности такие моральные понятия, как благо и справедливость. Это говорит о том, что насилие остается злом даже в рамках государства, и его однозначного оправдания не существует. Но в то же время все эти теории, каждая по-своему, утверждают и необходимость узаконенного, институализированного ограниченного насилия как этапа преодоления большего зла.

С другой стороны, теории, отрицающие наказание, убедительны с нравственной точки зрения, но малочисленны и очень часто малоубедительны. На наш взгляд, отчасти это объясняется тем, что они практически не могут быть подкреплены эмпирическими данными, представляются утопичными и неприменимыми на практике в существующих условиях. Их практическое осуществление возможно только в случае кардинальной смены социальной системы. Перед лицом такого большого количества теорий, оправдывающих наказание, логично принять аргумент Г.Л. Харта: всякая морально допустимая трактовка наказания должна представить его как компромисс между очевидными и частично противоречивыми принципами. Но, вместе с тем, попытки дойти до сути этих противоречий могут дать возможность по-новому осмыслить институт уголовного наказания и понять, насколько государство вправе добиваться благих целей методами насилия.

Дафф Э., Гарланд Д. Размышления о наказании // Индекс. Досье на цензуру. 2003. № 18.

1 Кристи Н. Меры наказания в ХХІ веке [ www.narcom.ru ]