О.Н. Бушмакина (Ижевск) Табу: сопротивление и насилие

О.Н. Бушмакина (Ижевск)

Табу: сопротивление и насилие

Ж. Семлен, анализируя представления о насилии, задает его через сопротивление индивида, который обладает внутренней автономией. Он указывает, что «независимость, автономия понимается как специфическое личное отношение к закону. Этимологически слово автономия (autonomos) означает: право диктовать себе свой собственный закон» . Здесь автономия оказывается основным средством появления ненасилия через сопротивление насилию. Она невозможна без того, чтобы индивид осознал себя как личность.

О'Нил указывает на неоднозначность понимания автономии в современных концепциях политики и морали, относя истоки этого термина к работам И. Канта. В них автономия существенным образом связана с конструктом права. Именно в работах Канта впервые встречается мысль о том, что автономия ? это в первую очередь свойство индивидуального субъекта. Современные интерпретации кантовских представлений зачастую сводятся к эмпиристским трактовкам, на основе принципа деятельности. В частности, это позиции Дж. Роулза, Р. Дворкина, Р. Нозика, Дж. Файнберга, которые определяются в утилитаристском подходе, где автономия сводится к совокупности тривиальных действий индивида .

В концепции И. Канта автономия задана из представления о самодостаточной и самодеятельной личности, поступки которой определяются из нее самой. Ценность автономии ? не в произволе субъекта, а в разумной обоснованности и зависимости поступков. Негативная свобода субъекта должна быть формально позитивной, или законосообразной, только тогда его существование будет автономно или самозаконно. Автономия достигается только тогда, когда исполняется категорический императив: «поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой, ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом» . Категорический императив, являясь основанием всех человеческих поступков, предъявляет человеческую природу как целое, т.е. ее сущность, и справедлив для человечества в целом, а значит, и для каждой из его частей. Он не должен входить в противоречие с общим законом существования природы. Сущность природы заключается в ее существовании, так как невозможно найти никакую иную сущность, из которой следовало бы ее существование. Это значит, что сущность природы безусловна и проявляется как всеобщий закон ее существования.

Существование человечества не может входить в противоречие с безусловным законом существования природы, следовательно, его сущность заключает в себе существование, т.е. человечество не требует для собственного существования дополнительного обоснования. Другими словами, цель существования человечества заключается в самом существовании. Это же справедливо и для каждой из его частей, т.е. для каждого отдельного человеческого существа. Человек существует потому, что он уже существует. Здесь воля к существованию обращена к самой себе как к изначальной причине существования и принципу его объяснения. Самоутверждение воли, в ее направленности на саму себя, гласит: «Я хочу существовать», или «Я хочу хотеть». Самоопределение воли осуществляется в точке «я» как в точке субъекта деятельности, направленной на саму себя, или в точке самоопределяющейся субъективности.

Самоутверждение существования оказывается по своему содержанию категорическим желанием, предъявленным через точку индивидуального субъекта. Его определенность, как мы полагаем, может быть задана через самоограничение позитивного желания посредством отрицания: «Я не хочу не существовать». Двойное отрицание не входит в противоречие с позитивностью, но позволяет выразить категорическое желание в двух формах, которые тождественны по содержанию. Установление только одинарного отрицания приведет к противоречию между индивидуальным желанием и требованием всеобщей воли. Положение «Я не хочу существовать» или «Я хочу не существовать» носит характер отказа от существования или отказа от желания. В ситуации отказа от радикального или категорического желания индивид обнаруживает собственную конечную сущность как человеческую сущность, или сущность человечества вообще, т.е. обнаруживает свою принадлежность к человечеству. Отказывая самому себе в существовании, индивид тем самым отказывает в существовании всему человечеству. Распоряжаясь собственным существованием по своему усмотрению, он неоправданно вступает в распоряжение существованием человечества как целого. С одной стороны, индивид обнаруживает собственную ограниченность через принадлежность к человечеству. Личное категорическое требование от первого лица высказывается в положении, выражающем позитивное категорическое желание через негативную форму: «Я не могу распоряжаться человеком в моем лице, калечить его, губить или убивать» .

С другой стороны, категорический императив как всеобщее требование является обращением целого, т.е. человечества, к индивиду как к собственной части. Оно необходимо носит ограничивающий характер, предъявляя ограниченность индивидуальной воли, устанавливая запрет. Требование категорического императива обретает форму отрицания для того, чтобы утвердить всеобщий характер индивидуального, частного требования. Форма обращения к личному «я» задается через внешнее, где оно выражается в форме личного местоимения второго лица «ты». Категорический императив выражается отрицательным утверждением: «Ты не должен убивать, желать смерти».

Автономия человеческого существования состоит в том, что человек «подчинен только своему собственному и, тем не менее, всеобщему законодательству и что он обязан поступать, лишь сообразуясь со своей собственной волей, устанавливающей, однако, всеобщие законы согласно цели природы» . Иначе говоря, автономия оказывается точкой самоопределения субъекта, в которой происходит самоограничение имманентной субъективности, представленной в точке границы как амбивалентное требование, позитивное содержание которого может быть выражено в негативной форме, т.е. через объективацию субъективности. Внутренняя свобода предъявляется не только в форме категорического желания субъекта, принимаемого как свое собственное, позитивное, но и манифестируется через объективированную субъективность, предъявленную в негативной форме. Внутреннее требование к индивидуальному субъекту со стороны его собственной сущности, объективируется в форме внешнего запрета абсолютного субъекта, заданного как присутствие человечества вообще. Когда автономия индивида объективируется как автономия закона, тогда появляется возможность представления категорического императива как внешнего насильственного требования, или негативного долженствования.

В концепции З. Фрейда категорический императив понимается как табу. В работе «Тотем и табу» он отмечал, что «табу … по психологической природе своей… является не чем иным, как "категорическим императивом" Канта, действующим навязчиво и отрицающим всякую сознательную мотивировку» . Внутренние требования категорического желания расходятся с внешними требованиями категорического императива. Категорический императив трансформируется в цензуру, а желания становятся не-цензурными. Происходит разделение между природой и культурой так, что внутренняя природа индивида оказывается не-согласованной с внешними требованиями культуры. В точке их взаимного ограничения, как в точке конфликта внутреннего и внешнего, возникает человеческое «я». Оно рождается из внутреннего бессознательного свободного стремления к существованию, представленного как требование природного либидо, жизненной энергии и внешнего запрета на полноту его актуализации, определенного рамками культуры. Возникает противоречие между «Я желаю» и «Ты не должен». Свободное стремление к существованию в его природности, приносящее удовольствие через удовлетворение желаний ограничивается принципом реальности. Здесь «Я желаю» ограничивается запретом «Ты не можешь». Внешний запрет реорганизуется в позволение как «Ты не можешь желать то, что запрещено», но «Ты можешь желать то, что не запрещено». Исчезает местоимение от первого лица, оно вытесняется местоимением второго лица. Вследствие подобной трансформации происходит полная объективация внутренней субъективности, которая становится аномией, превращаясь во внешнюю номологичность. «Ты должен (имеешь право) желать то, что разрешено, а значит, Ты не должен (не имеешь права) желать то, что не разрешено». Для сохранения местоимения от первого лица как внутреннего требования, или категорического желания «Я желаю (имею право)», субъект задается в характеристиках способности к сопротивлению внешнему требованию через негативное высказывание «Я не желаю (имею право)». Субъект существует как точка отношения, или парадоксального высказывания «Я не желаю потому, что Я желаю». Самоопределение субъекта происходит в точке конфликта желания и не-желания. Не-желание есть внутреннее содержание внешнего запрета, предъявленного в форме требования «Ты должен желать». Внешнее ограничение предъявляется как насилие культуры над природой, сознательного над бессознательным, общества над индивидом. Утверждение автономии индивида утверждается как сопротивление через парадоксальное высказывание «Я не-желаю желать, когда Я должен желать», т.е. «Я имею право желать или не-желать». Здесь точка автономии становится точкой внутреннего самоопределения или точкой внутреннего конфликта, самоустанавливающегося как точка внутренней свободы через присвоение права или самозаконность желания, которое оказывается незаконным.

Точка табу как отношение внутреннего и внешнего, сопротивления и насилия имеет амбивалентную природу. «Ради единообразия способа выражения будем называть тот факт, что какое-то влечение не может быть удовлетворено отказом, установление, предписывающее этот отказ, ? запретом, а состояние, вводимое посредством запрета, ? лишением» . Очевидно, что влечение имеет индивидуальный характер и может быть приписано только индивиду в непосредственности его существования. Это значит, что отказ имеет изначально индивидуальную форму, т.е. существует как индивидуальное предписание. Поскольку влечение является направленным индивидуальным стремлением к удовлетворению собственного желания, постольку, как мы полагаем, отказ от влечения может иметь первоначально индивидуальную форму. Всякое влечение выражено высказыванием позитивного характера как «Я желаю…». Здесь желание всегда является выражением общего стремления жизненной энергии индивида или его либидо. Изначально желание не структурировано и может быть выражено как общее ненаправленное движение или чистая субъективность, жизненный поток. Оно соответствует безусловной позитивности существования, т.е. безусловному категорическому желанию жить. Собственно, оно может быть выражено в безусловном экзистенциальном положении «Я хочу жить» и способно существовать как бессознательное желание. Отказ предъявляется как негативное высказывание, он принимает грамматическую форму отрицания и может быть представлен в отрицании влечения: «Я не хочу…». Содержанием отказа может быть только влечение. Другими словами, негативная форма отказа должна содержать в себе позитивный смысл влечения. С одной стороны, З. Фрейд задает индивидуальный акт в качестве основания социального правила или запрета, опираясь на представление об отказе. С другой стороны, анализируя социальные состояния, он использует представления о социальных установлениях, которые накладывают запрет на индивидуальные поступки. Здесь возникает проблема источника формирования требований общественной нравственности, который становится трансцендентным. Его невозможно объяснить в пределах заданной системы.

Анализируя понятие «табу» З. Фрейд обращался к этнографическим трудам, в которых это слово понимается амбивалентно. С одной стороны, табу выполняет функцию защиты, с другой ? функцию запрета. Во-первых, его смысл сопрягается с представлением о защите, где табу понимается как то, что оберегает, защищает его носителя от внешних посягательств на целостность его бытия. Во-вторых, табу понимают как запрет на некое действие, т.е. на посягательство, которое может привести к нарушению существования того, кто совершает запрещенное действие. Соответственно, как мы полагаем, табу может представать через отношение защиты/запрета. Несмотря на то, что оно одновременно оказывается и позитивным, и негативным, З. Фрейд акцентировал в нем аспект запрета, отрицания. Тем не менее можно представить табу как некое отношение внутреннего и внешнего, где внутреннее задается функцией защиты целостности существования какого бы то ни было организма или предмета. Эссенциализация внутренней функции выражается в ее объективации. Здесь табу как выражение принципа ненарушимости внутренней целостности становится либо автономной субстанцией, либо неким отдельным предметом. Оно как бы конституирует внутреннюю целостность и завершенность существования, оказываясь гетерогенным ему.

Внутренняя целостность предъявляется как принцип нерушимости существования, одновременно манифестируя неделимость внутреннего бытия на части. Другими словами, табу предстает как марка неструктурированности внутреннего бытия, представляясь через границу его существования на пределе как отношение между внутренним и внешним. Оно оказывается гарантом сохранения существования «этого» существа или объекта как «этого». По-видимому, можно говорить о табу как самоманифестации целостности индивидуального существования. Если представить табу с внутренней стороны границы, то оно будет предъявляться через смысл «защиты». С внешней стороны, оно выразится как «запрет» на нарушение целостности индивидуального существования. Очевидно, что «запрет» ? это всего лишь внешняя предъявленность «защиты». Их различие состоит, прежде всего, в форме манифестации. Защита всегда высказывается в позитивных предложениях, выражаясь как способ сохранения того, что «уже-есть», в ней утверждается существование. Форма высказывания оказывается индивидуализированной, в ней заявляется право на существование существующего индивида, оно как бы проецируется в будущее. Легитимация существования становится пролонгированной. Индивид есть и имеет право быть, продлевать свое существование во времени.

Вместе с тем запрет имеет принципиально иную форму организации высказанного смысла, которая всегда предъявляется в отрицательных суждениях. Соответственно, в нем устанавливается граница осуществления индивидуального существования, которая, одновременно, легитимирует общественное правило так, что возникает отношение между индивидуальным и социальным бытием в точке общественного запрета.

Итак, автономия индивида, его самозаконность, является необходимым условием самоопределяющегося существования. Только в точке автономного существования индивида «Я желаю» возможно установление социального запрета «Ты не должен желать запретного», который способен предъявляться через внутреннее сопротивление индивида как «Я не-желаю желать» насилию внешнего требования «Ты должен желать не-запрещенного». Сопротивление выполняет функцию защиты целостности внутреннего существования. Насилие оказывается невозможным в точке саморефлексии индивида, где он становится социальным субъектом, осознающим право желать или не-желать как внутреннее право, которое может осуществляться исключительно в индивидуальной форме «Я не могу желать, когда Я должен желать». Социальный запрет как внешнее требование не может неограниченно расширяться на сферу внутреннего свободного существования индивида как область существования индивидуального категорического желания. Признание самозаконности внутреннего категорического желания адекватно утверждению самозаконности права на жизнь через личное местоимение от первого лица как «Я желаю желать». Здесь желание направлено к самому себе и самоопределяется в точке самообнаружения как личное желание субъекта желания. Желание «имеет-себя-у-самого-себя» в точке «место-положения», как в точке «место-имения». Ввиду того, что местоимение определяется как то, что «имеет-ся», оно существует как местоимение первого лица единственного числа, как точка Я. Внутренняя автономия «Я имею право желать желание и не-желание», пролонгированная во времени, утверждается внешним законом как гарантия «естественного» права на жизнь.

Семлен Ж. Выход из насилия // Глобальные и общечеловеческие ценности. М., 1990. С. 76.

О'Нил О. Автономия: зависимость и независимость // www . ihtik . lib . ru .

Кант И. Основоположения метафизики нравов // Кант И. Собр. соч.: В 8 т. Т. 4. М., 1994. С. 195.

Кант И. Основоположения метафизики нравов // Кант И. Собр. соч.: В 8 т. Т. 4. М., 1994. С. 205.

Там же. С. 209.

Фрейд З. Тотем и табу // З. Фрейд. Я и Оно. Труды разных лет. Тбилиси, 1991. Кн. 1. С. 194.

Фрейд З. Будущее одной иллюзии // Сумерки богов. М., 1989. С. 99.