Православные церкви в Украине и отношения между ними в 1920–1930-е гг.

А.Н.   Киридон
(Украина)

Православные церкви в Украине и отношения между ними в 1920–1930-е гг.

В ходе революционных событий 1917   г., в православной церкви в Украине возникли такие течения, как автономизм, автокефализм и обновленчество. Национально-демократические движения 1917–1922   гг. активизировали внутренние процессы церковно-религиозной жизни. Особенностью религиозной среды 1920-х гг., стала поликонфессионность (более 30   различных религиозных культов и групп)  

Целью данной статьи обозначим рассмотрение отношений только в среде православных церквей в 20–30-е гг., прошлого века, вычленив главные задачи: определение объекта исследования (период деятельности, количественная характеристика, четкая идентификация течения); обозначение плоскостей взаимодействий и векторов межконфессиональных отношений; анализ развития этих процессов в контексте государственно-церковных отношений.

Комплексная разработка данной проблемы еще не получила должного освещения в украинской историографии, за исключением нескольких статей. Впервые предпринял попытку обозначить особенности существовавших православных конфессий в Украине 1917–1941   гг. историк С.   Билокинь   . Одним из первых обратился к проблеме взаимоотношений между православными церквями в условиях становления тоталитаризма в Украине Л.   Пилявец  . Основные тенденции организационного оформления православных церквей в 20-е гг. ХХ в., и взаимоотношения между ними проанализировал А.   Игнатуша   . Структурный анализ религиозной ситуации в Украине в 1920-е гг., произведен автором статьи   .

Прежде всего, определимся с объектом исследования, поскольку в историографии (прежде всего – украинской) существуют расхождения как в названии, так и в определении хронологии существования отдельных церквей. Одно из объяснений ситуации состоит в отсутствии надлежащего учета религиозных обществ: сами религиозные деноминации лишь находились в процессе организационного оформления, а государственные органы в начале 1920-х гг., подчеркивали: «Сов. власть… не производит никаких статистических подсчетов религиозноверующих»  .

Впрочем, первые попытки организации учета относятся к 1921 г., но только с 1923 г., можно говорить о выработке определенной структурности и системности отчетов о религиозных течениях  . Специальные инструкции по проведению обследования религиозного движения в Украине появляются лишь к 1924–1925 гг. Но на местах представители власти часто не могли сориентироваться в происходящем, путаясь даже в названиях течений  .

Следует подчеркнуть и тот факт, что даже сами представители религиозных образований, не всегда адекватно воспринимая происходящие процессы в силу их быстрой изменчивости, по-разному обозначали религиозные направления. Другое объяснение, полагаем, может быть связано с характером и неполнотой архивных источников, а также – с неверно сложившейся трактовкой развития церковно-религиозной жизни в Украине 1920–1930-х гг., в документах государственных органов власти. Так, председатель Всеукраинского православного церковного совета (ВПЦС) Украинской автокефальной православной церкви (УАПЦ) Василий Потиенко в докладе на третьем Волынском краевом церковном соборе в июне 1925 г., характеризуя междуцерковную борьбу, назвал шесть религиозных группировок: Тихоновская, Обновленческо-синодальная, Церковь Булдовского (Погорилко) БОПУПАЦ, Действенно-Христова Церковь (ДХЦ), автономисты, Московской ориентации  .

Безусловно, такая «классификация» требует дальнейшего уточнения, поскольку, например, двух последних в перечне наименований мы не встречали ни в одном другом источнике.

Современный украинский исследователь С. Билокинь, предприняв попытку структурировать православные объединения, существовавшие в Украине 1917–1941 гг., назвал семь группировок: Старославянская (Русская Православная, Тихоновская); УАПЦ («липковцы», «самосвяты»); Обновленческая (Синодальная, Живая Церковь); ДХЦ (Церковь работающих); Соборно-епископская (Братское объединение Украинских автокефальных церквей, УАПЦ-2, Булдовщина, Лубенский раскол); Григорианский раскол; Польская автокефальная церковь (ее Волынская епархия)  .

По-нашему мнению, в данной публикации, как и в некоторых других  , ошибочно отождествлены «Соборно-епископальная церковь» и «БОПУПАЦ». Считаем, что такую трактовку впервые ввел в научный оборот канадский профессор Иван Власовский, отмечавший, что советская власть «зарегистрировала устав этого религиозного объединения, представленного Собором епископов под названием «Братское Объединение Украинских автокефальных Церквей», сокращенно БОУАПЦ»  . Но организатором Братского объединения приходов УАПЦ (БОПУПАЦ) был подольский священник Павел Погорилко (высвячен в Москве обновленческим митрополитом).

Наибольшее распространение течение получило на Подолии, где к маю 1924 г., в его составе было 29 религиозных общин, которые подчинялись окружному управлению БОПУПАЦ в Виннице  . Митрополит УАПЦ Василий Липковский утверждал: «БОУПАЦ распалось, а Погорилко направился в Полтаву и там присоединился к «Булдовщине». Митрополит Феофил Булдовский же возглавлял Соборно-епископскую церковь, которая по уставу имела название «Украинская Православная Автокефальная Церковь с канонически преемственной иерархией». Канадский историк Б. Боцюркив определял это течение как «каноническую альтернативу УАПЦ»  .

Обращает также на себя внимание отсутствие в перечне иерархий Украинской Православной Церкви (УПЦ), которую в 1930–1936 гг., возглавлял митрополит Иван Павловский. Одна из причин – отсутствие архивных документов. Автору посчастливилось разыскать и ввести в научный оборот документы начального периода деятельности этой церкви  .

Таким образом, в 20–30-е гг., в Украине существовали такие православные конфессии:

–  Украинский экзархат Российской Православной Церкви (РПЦ) (статус экзархата получила в 1921 г., другие названия: «староцерковники», «старославяне», «тихоновцы», «экзархисты»);

–  Украинская автокефальная православная церковь (УАПЦ) (существовала в 1921–1930 гг. Другие названия: «автокефалисты», «липковцы», «самосвяты»);

–  Украинская синодальная (обновленческо-синодальная) церковь (существовала в 1922–1937 гг., в 1925 г., утвердила уставное название «Всеукраинский Союз религиозных обществ православной автокефальной синодальной церкви»  , другие названия: «Живая церковь», «обновленцы»  );

–  Действенно-Христова церковь (ДХЦ) (существовала в 1922–1927 гг.);

–  Братское объединение приходов Украинской православной автокефальной церкви (БОПУПАЦ) (существовала в 1922–1925 гг.);

–    Украинская Православная церковь (УПЦ), возглавляемая митрополитом И.   Павловским (существовала в 1930–1936   гг).

Кроме названных, различные источники упоминают еще ряд церковных организаций православной ориентации в Украине 1920–1930-х гг. Среди них называют «Свободную прогрессивную автокефальную украинскую церковь» (получила распространение на Черниговщине), «Братство возрождения» (Одесская и Николаевская губернии), «Собор епископов автономной Украинской церкви» во главе с архиепископом Полтавским Григорием Лисовским и другие. Однако их характеристика, численность и степень влияния еще необходимо изучить.

Численность православных течений была достаточно нестабильной в силу изменения спектра религиозных образований и соответственной перегруппировки общин.

Но практически на протяжении всего периода количественное преобладание имела экзархическая церковь. Для сопоставления этих параметров автор предлагает таблицу, составленную на основании документов Центрального государственного архива общественных объединений Украины (фонд   1, опись   20, дело   2007, лист   63).

Количество православных общин в Украине по официальным данным на 1   июля 1925   года

губерниисинодальныхстарославянскихавтокефалистов (липковцев)БОПУПАЦДХЦ
гро-мадчленовгромадчленовгромадчленовгромадчленовгромадчленов
Киевская2471940191005766604424290344514327
Харьков- ская258139332436238060114284
Волынская186740306082462393214727
Одесская4632553983572866461611914
Подольская4311232917511104891237724114517797
Екатерино-славская1911268015804310444123913
Донецкая85462187997157644926
Полтавская567051018881724127109387
Чернигов-ская27946776491617458894
Всего по Украине1868966588623153201239665868004517797514327

 

Вычленим основные векторы междуконфессиональных отношений: организационное становление конфессий и утверждение соответствующего статуса церквей; богословско-канонические проблемы; идейные расхождения; процессуальные условия регламентации деятельности религиозных общин со стороны органов власти; поиск путей примирения и объединения церквей (достаточно часто только на декларативном уровне); попытки междуконфессионального диалога; борьба за расширение влияния на приходы; проблемы кадрового обеспечения; украинизация богослужений; определение линии поведения относительно других религиозных образований; взаимоотношения с властью и т.   д.

Ввиду перечисленного считаем необходимым подчеркнуть, что вопросы междуконфессиональных взаимоотношений нельзя сводить только к возникновению конфликтов между религиозными течениями, хотя последние были неизбежны по причине заинтересованности власти в углублении противостояния их друг другу. Часть конфликтов возникала на локальном уровне и зависела от организации руководства общины и авторитета ее лидеров. Очень часто на позицию выбора верующих влияли не догматические премудрости, а именно ориентация на личности священников. Следовательно, необходимо детальное дальнейшее исследование междуконфессиональных отношений на разных уровнях – как на уровне руководящей иерархии, так и на уровне приходского актива и верующих. В этом отношении целесообразно соотнести понимание различными группами смысла категорий, которые П.   Сорокин называет подвигом («акты рекомендуемые»), преступлением («акты запрещенные») и дозволенно-должные («акты дозволенно-должные»). Какой акт является для кого-либо запрещенным, рекомендуемым или должным, как на них соответственно следует реагировать – «это зависит от всего характера психической жизни, убеждений и мировоззрений индивида, создаваемых различными факторами», — подчеркивает философ   .

Таким образом, выдвигаем в качестве постановки проблемы необходимость исследования общих черт своеобразных «психологических переживаний», которые формировались у представителей каждой конфессии именно пот причине принадлежности к определенной группе верующих. Параллельно возникает и другая проблема – соотношения традиции и приспосабливаемости к новым условиям существования (выбор того или иного религиозного направления в условиях поликонфессиональности).

Среди главных вопросов междуцерковных отношений были богословско-канонические аспекты и определение задач и места православной церкви в Украине. Уже на майском (1921   г.) церковном съезде (соборе) Киевщины основами будущего церковного устройства Украинской церкви были признаны «независимость… (автокефалия), отделение от государства, всенародное соборноправие и отправление Божьих служб на родном языке, обрядов и обычаев»   . Авторитарному централизму, присущему всему устройству московского патриархата, противопоставлялся принцип широкой коллегиальности, демократического избрания духовенства. Признавалась целесообразность открытия доступа к получению архиерейского сана не только духовенству, но и мирянам; белое духовенство уравнивалось в правах с монашеством. В целом, собор предлагал широкую программу реформирования всех сторон церковной жизни, подчеркнув: «Признать, что церковные каноны (кроме догматических), сложившиеся в ходе церковной жизни, в соответствии с требованиями времени, церковь может изменять, а также преобразовывать их и создавать для себя новые каноны, соответственно требованиям новой жизни…»   .

Считаем необходимым подчеркнуть, что, по нашему мнению, как автокефальное, так и обновленческое движения в православной церкви Украины необходимо рассматривать как реформационное в церковной среде, как составную часть широкого и многоуровневого социокультурного процесса модернизации общества. Это движение нельзя рассматривать ни в исключительно внецерковной плоскости, ни в сугубо церковной, ибо церковное движение 1920–1930-х гг., могло развиваться лишь в пределах большевистской модели государственно-церковных отношений.

Но вернемся к майскому собору, решения которого относительно автокефалии и соборноправия церкви обострили отношения украинской церкви с иерархией и управленческими структурами РПЦ. Становясь на точку зрения патриарха РПЦ, надо признать абсолютно логичным и обоснованным воззвание «к чадам православ[ной] Церкви на Украине» о сохранении единства и недопущении раскола. Предлагалось и практическое решение проблемы – патриаршим экзархом на киевскую митрополичью кафедру назначался архиепископ Гродненский Михаил (Ермаков), «с возведением его в сан митрополита и с предоставлением ему прав, принадлежащих митрополиту Киевскому»   .

Призыв к сохранению единства и «возвращению в дом отчий» содержало и послание Священного Собора епископов всея Украины к украинцам, «отпадающим от Святой Православной Церкви и от своих законных епископов» (август 1921   г.)   . После завершения организационного оформления автокефалии православной церкви в Украине и создания собственной иерархии на первом Всеукраинском Православном Церковном Соборе УАПЦ (октябрь 1921   г.) отношения с РПЦ еще более осложнились, и в дальнейшем Украинский экзархат РПЦ рассматривал УАПЦ исключительно как раскольников и нарушителей церковных канонов.

Вопросы каноничности стали определяющими в идейной борьбе против УАПЦ и деятелей Обновленческой церкви, которые пытались доказать безблагодатность иерархии автокефалистов. Официальный подход обновленцев аккумулирован в трудах протоиерея М.   Тарасова «Самосвятская идеология В.   Чеховского в его сочинении «За Церкву Христову, громаду і проти царства тьми»   , в работах архиепископа Лоллия Юрьевского   . Кроме отрицания каноничности, критиковались практически все стороны жизнедеятельности УАПЦ: соборноправие, проповедь, обряды.

На Всеукраинском церковном обновленческом съезде духовенства и мирян (13–16   февраля 1923   г.) подчеркивалась необходимость «возвратить заблудших овец в лоно православной Церкви». Резолюция съезда определяла направления взаимоотношений: «1.   Признавая, что «тихоновщина» пытается всемерно разрушить дело церковного обновления, что она наносит вред церкви Христовой, постановили вести с ней настойчивую и неослабную борьбу… 2.   Противопоставить липковской автокефалии украинскую автокефалию православной церкви»   . Съезд также обвинил митрополита Михаила «в отсутствии твердого определенного курса в борьбе с «липковщиной», вследствие чего является всецело ответственным за церковный раскол, в частности за то, что отколовшиеся от церкви были превращены в церковном сознании в раскольников, а потом и еретиков».

Следует указать и на отсутствие единства во взглядах руководства УАПЦ относительно каноничности высвячивания епископата и понимания соборноправия, что усложняло внутрицерковную ситуацию и в дальнейшем привело к расколам. Так, например, председатель ВПЦС УАПЦ М.Мороз настаивал на понимании принципов соборноправия в самом широком смысле, тогда как митрополит УАПЦ В.   Липковский считал, что соборноправие должно распространяться прежде всего на выборы епископа и сочетаться со строгой подчиненностью духовенства епархиальным епископам.

Архиепископ К.   Кротевич в докладе о положении УАПЦ на Подолии отмечал, что наиболее нелояльно относился к автокефалистам епископ, казалось бы, ближайшей группировки – БОПУПАЦ – Павел Погорилко, абсолютизировавший церковные каноны   . Действительно, в докладе последнего «О церковных группировках и взаимоотношениях» подчеркивалось: «Самосвятское начало не есть началом православной церкви, а потому те, которые сознательно принимают его, не могут считаться православными в смысле вселенского единства…»   . Вместе с тем, БОПУПАЦ одновременно объявляло о своем намерении окончательно отмежеваться: «1)   от «Тихоновщины» со всей ее идеологией, которой отрекся и сам Тихон патриарх; 2)   от самосвятского начала священства как абсолютно противоположного православному началу преемственности…, от узкого национализма под разрывом вселенского единства и от всяческих аморальных способов борьбы в церкви; 3)   от нарушений начал преемственности церковной власти, что ведет к церковной дезорганизации и падению дисциплины»   .

Однако, несмотря на все расхождения, каждая из церковных институций пыталась декларировать намерение к поиску путей объединения или примирения. В 1923   г., Всеукраинское высшее церковное управление (ВУВЦУ), возникшее на Всеукраинском церковном обновленческом съезде духовенства и мирян   , приняло постановление о мерах по единению с УАПЦ. Вопросы о примирении с автокефалистами и экзархистами рассматривались на Всеукраинском предсоборном совещании Обновленческой церкви 11–15   ноября 1924   г.   , на Втором (май 1925   г.)   и Третьем (май 1928   г.)   Всеукраинских Поместных соборах. Задачи поиска путей единения обсуждались и на епархиальных собраниях. Так, на епархиальном съезде клира и мирян в Павлограде (10   июня 1925   г.) присутствовали представители общин как Синодальной, так и тихоновской ориентации. Главная цель съезда усматривалась в объединении этих двух ориентаций, но понимания достичь не удалось в силу бурного обсуждения проблемы и взаимных обвинений   .

Несколько иначе протекали события в Курянске, где на епархиальный съезд духовенства и мирян также выносился вопрос о налаживании мирных взаимоотношений с тихоновцами. Хотя представители последних отказались принять участие в работе съезда, была сформирована согласительная комиссия, которая должна была вести переговоры с тихоновцами и информировать православное население о ситуации в округе. Следствием стал переход к Синодальной церкви отдельных экзархистских приходов и общие торжественные богослужения в ряде сел   .

Вопрос «Канонические возможности и условия объединения с другими церковными течениями» стоял и в повестке дня Собора епископов, состоявшегося в 1925   г., в Лубнах на Полтавщине   . Но уже на учредительной сессии были подвергнуты острой критике другие православные конфессии Украины за отступление от канонов. Автокефалисты обвинялись по вопросу создания иерархии, обновленцы – за пренебрежение автокефальным положением церкви и создание Синода «без исторически генетической преемственности канонической власти церковной от Собора епископов всея Украины», «тихоновцы» – за непризнание решений Собора епископов 1922   г., о необходимости получения Православной церковью автокефалии. Вместе с тем участники Собора в Лубнах подчеркивали свою верность церковным канонам, строгую наследственность иерархии, последовательную украинизацию, лояльное отношение к советской власти.

Даже в 1930-е гг., вопрос церковного единения оставался актуальным. Например, Собор православных епископов предполагал вынести на обсуждение вопрос «Отношение Собора Православных Епископов Украины к другим ориентациям» в октябре 1932   г. Вопрос «Начертание организационных шагов УПЦ к христианскому согласию и братскому сближению между Православными Церквями на Украине» был внесен в повестку дня пленума ВУЦС УПЦ в 1933   г.  .

К сожалению, документы 30-х гг. ХХ в., не дают возможности для объективного исследования междуконфессиональных отношений, поскольку сильно изменился их содержательный характер. Они представляют собой преимущественно жалобы и обращения иерархов различных конфессий или других представителей духовенства на тяжелое материальное и моральное положение.

Целесообразно подчеркнуть, что канонические расхождения православных церквей (несмотря на их глубину и выход за рамки узкоконфессиональных проблем) оставались прерогативой обсуждения в среде высшей церковной иерархии. На низшем, приходском уровне конфессиональное размежевание все же происходило не на основании глубокого знания или незнания канонов. В информационной справке для ЦК КП(б)У «О состоянии религиозного движения на Подолии» сообщалось: «Масса православного верующего населения в различных церковных движениях не разбирается и присматривается в большинстве к личности священника, ставя в зависимости от этого свою симпатию к тому или иному церковному течению»  . Епископ П. Погорилко в докладе о церковных группировках заметил: «Состоя, главным образом, из иерархических личностей, они [группировки. – А.К .] не могут всецело поглотить народные массы, которые недостаточно даже разбираются в их отличиях и, как правило, говорят, что распри начались потому, что «архиереи не договорились…»  . Сам же народ, по мнению епископа, в зависимости от влияния проводимой пропаганды, «входит в ту или иную группировку, как правило, несознательно» и неуверенно регистрируется «на того или иного архиерея». Бывали случаи, когда православные на службу Божью шли в церковь, не осознавая какой-либо разницы между конфессиями и несмотря на принадлежность священнослужителя к тому или иному течению. «Самосвятские прихожане идут на славянскую службу и наоборот, а тихоновские идут к синодальным» тогда, «когда сами священники не имели такой христианской терпимости, как народ», – подчеркивал один из тогдашних религиозных журналов  .

В условиях сложного междуцерковного противостояния особо актуальным был вопрос кадрового обеспечения (нужны были грамотные и влиятельные священнослужители, которых не хватало). Но в Украине только Обновленческая церковь имела возможность для подготовки кадров, получив разрешение открыть высшее духовное учебное заведение 22 апреля 1925 г.,  . Крайнюю остроту проблема кадрового обеспечения приобрела уже в 1920?е г.,  , но в следующем десятилетии она стала практически катастрофической. Так, митрополит УПЦ Иван Павловский в 1931 г., с болью констатировал: «Наиболее сложным в жизни Церкви является нехватка священников в приходах»  . И это в то время, когда от авторитета священнодеятеля очень часто зависели количественный рост прихода и влияние конфессии. Попутно заметим, что рассмотрение междуконфессиональных отношений на уровне приходов требует учета и таких факторов, как возрастной состав населения, уровень и глубина религиозности масс, личные мотивы, амбиции, уровень информированности и др.

Еще одна плоскость отношений между религиозными течениями находится в сфере хозяйственно-имущественных проблем. Чаще всего конфликты возникали на почве захвата зданий. Однако рассмотрение этого комплекса взаимоотношений невозможно вне рамок государственно-церковных отношений, поскольку именно позиция органов власти (процессуальные условия регламентации деятельности отдельных «громад», выдача разрешений на пользование молитвенным зданием, поддержка того или иного религиозного течения и т.   п.) влияла решительным образом не только на положение в самой конфессии, но и на характер противостояния между церквями. Например, Административный отдел НКВД неоднократно акцентировал внимание соответствующих структур на недопустимости выдачи разрешений на проведение любых собраний старославянских религиозных общин, мотивируя отказы тем, что в Украине «нет центрального Управления Всеукраинского Союза старославянских религиозных обществ»  . Ликвидотдел в 1922 г., подчеркивал, что на местах беспрепятственно могут разрешаться только собрания и съезды «Живой Церкви», остальным течениям необходимо «категорически отказывать по политическим соображениям  .

Руководствуясь подобными указаниями, ответственные органы разрешения на проведение окружных съездов УАПЦ осенью 1925 г., не выдали, потому что их проведение считалось «нецелесообразным»  . Тогда же подобные просьбы синодальных общин были удовлетворены  , а в мае 1925 г., был санкционирован созыв упоминаемого выше Собора епископов в Лубнах  . В то время, когда в одном из распоряжений ликвидкома НКВД заявлялось: «Соввласть не вмешивается в борьбу религиозных фракций»  , письмом ЦК КП(б)У четко определялись иные цели: «Сталкивая между собой разные направления, течения, секты, церкви, верования, Сов. власть стремится к тому, чтобы во взаимной борьбе враги дискредитировали и топили друг друга»  .

Конкретизировали задачу власти «Тезисы по антирелигиозной пропаганде», утвержденные Политбюро 13 августа 1923 г.: «Раскол церкви и группировки внутри нее необходимо использовать для борьбы против всякой религии»  . Вместе с тем подчеркивалось, что отношение органов власти к различным течениям не может быть однотипным: «Поскольку Живая Церковь и «Братство Церква Жива» вносят в свою борьбу элементы политической поддержки соввласти – эти группы являются наиболее приемлемыми и потому следует предпочесть усиление этих групп за счет старой русской и петлюровской автокефальной церквей»  .

В начале 1920-х гг., «по тактическим соображениям» большевистская партия считала необходимой поддержку именно обновленческой церкви, предоставляя ей даже возможность для печатной и устной пропаганды  . Но власть не намеревалась сглаживать или содействовать в разрешении междуконфессионалных конфликтов, поскольку главной задачей считала «раскол церкви по классовым, национальным и территориальным признакам»  и искоренение религиозного мировоззрения. Понимая, что активное наступление на религию и церковь может иметь обратный относительно желаемого эффект, власть делала ставку на определенную религиозную группировку, поддерживая ее и одновременно заостряя междуконфессиональные отношения.

Особая роль в этих процессах принадлежала органам ГПУ-НКВД. Уже в 1921 г., циркуляр ВУЧК, направленный во все украинские Губчека, подчеркивал: «Чека обязаны зорко следить за церковной борьбой, извлекая из нее возможные для нас выгоды». Здесь же определялись задачи ЧК по взаимной дискредитации различных течений: «С этой целью ЧК должны заполучить у обеих сторон церковного движения взаимно уличающие их документы, материалы и пр., а также стараться завербовать осведомителей из их среды»  . Поэтому не случайными были указания Политбюро ЦК КП(б)У («Обратить внимание ГПУ на автокефальное движение»  ) и Всеукраинской антирелигиозной комиссии: «Поручить ГПУ прощупать настроение тихоновского духовенства», «собрать материалы об антисоветском поведении руководителей ВПЦС с целью помещения в печати. В практической работе усилить репрессии в отношении автокефальной церкви»  .

Отметим, что, если в начале 1920-х гг., на местах представители власти не всегда понимали и даже позволяли себе не выполнять распоряжения руководящих органов касательно, например, передачи молитвенных зданий, то к середине десятилетия все подобные мероприятия обусловливались директивами свыше. Так, в отчете Киевского губликвидкома читаем: «Ввиду отсутствия определенных директив из НКВД о ближайшей намечающейся церковной политике и директив Губликвидкома в отношении тех или иных религиозных группировок последний не может достаточно твердо и определенно проводить регулирование религиозного движения»  .

Четкую тактику действий относительно различных конфессий определила Антирелигиозная комиссия при ЦК КП(б)У в 1925 г. Она ставила следующие задачи: «а) В отношении тихоновщины повести политику «законного» ущемления, т.   е. всячески через Советские, административные и прочие органы лишать их средств, при попытке передачи в руки тихоновцев приходов по возможности акта не оформлять и не утверждать; распространение литературы, собрания, пропаганду вне церкви запрещать и тормозить и где возможно не давать разрешения на церковные ходы и т.   д.; б) В отношении обновленцев поставить перед ЦК КП(б)У и ЦК РКП вопрос о необходимости ввести: 1) полную автокефалию украинской церкви с утверждением таковой Всероссийским Синодом; 2) украинизацию богослужения; 3) всяческие облегчения обновленцам, снижение налогов, помощь в изыскании средств, помещений и т. д.»  .

Решение Политбюро от 25 февраля 1926 г., корректировало линию поведения относительно религиозных образований: поддержка и укрепление обновленцев, Собора епископов и Деятельно-Христовой церкви с целью их использования для борьбы с тихоновщиной и «направление их общей церковной политики в сторону, выгодную соввласти»; политика административного ущемления в отношении тихоновцев с одновременной организацией различных группировок внутри этого течения для дальнейшее их борьбы друг с другом; такая же тактика относительно автокефалистов  .

В закрытом письме ЦК КП(б)У давалось объяснение такой линии поведения: «…Группировки в церкви [и] борьба между различными течениями создает благоприятную почву для разложения масс верующих…»  .

Безусловно, православному прихожанину было непросто определиться среди множества религиозных течений. Но присутствовал еще один фактор, влиявший на процессы не только в междуконфессиональных отношениях, но и на настроения населения (усиливая неопределенность и растерянность). Речь об усилении антирелигиозной пропаганды. Следствием своеобразного всеобъемлющего нажима со стороны власти стали неопределенность, нарастание инертности и апатии по отношению к борьбе между конфессиями, отход от церкви, расширение сектантства. Впрочем, одним из результатов стал всплеск фанатической защиты той или иной конфессии.

Подводя итоги, обратим внимание на несколько необычный ракурс междуконфессиональных отношений. Так, общепринятым считается факт ослабления Церкви вследствие расколов 1920-х гг. Это, безусловно, верно. Но, вместе с тем, появление значительного количества религиозных конфессий пробуждала конструктивные начала. Сама Церковь была вынуждена беспокоиться об укреплении своей организации, постоянно совершенствуя методы влияния на массы. Создавалась своеобразная конкуренция между новообразованными религиозными объединениями, которые, изыскивая средства для повышения привлекательности своей деноминации и привлечения возможно большего количества верующих, выкристаллизовывали внутреннюю структуру до большего совершенства. Тогда же активизировалось сознание самих верующих, поставленных перед правом выбора конфессии, чем традиционная религиозность православных приобретала более соответствующий времени облик.

Таким образом, межконфессиональная ситуация 1920–1930-х гг., в Украине определялась рядом факторов: состоянием дел в Православной церкви; влиянием личностных факторов; ситуацией выбора и альтернативности; изменением социально-политической обстановки; уровнем религиозности общества; региональностью; масштабами распространения антирелигиозной пропаганды и другими. Однако определяющим в тех условиях стал фактор последовательного внедрения большевистской модели государственно-церковных отношений. Используя болезненное состояние роста и становления религиозных конфессий, воспользовавшись расхождениями внутри Православной церкви относительно организационных принципов и канонических основ, органы власти всячески углубляли церковное противостояние своим явным или тайным вмешательством.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

  ЄленськийВ.Є. Здіснення в УСРР Декрету “Про відокремлення церкви від держави і школи від церкви” в перші роки соціалістичного будівництва // Український історичний журнал. 1998. № 3. С. 124.

  Білокінь С. Православні єпархії України 1917–1941 рр. // Історико-георафічні дослідження на Україні. Зб. наук. праць. К.: Наукова думка, 1992. С. 100–120.

  Пилявець Л.Б. Взаємовідносини між православними церквами в Україні в умовах становлення тоталітаризму // Церква і національне відродження. К.: Інститут національних відносин і політології АН України, 1993. С. 78–89.

  Ігнатуша О. Православні церкви в Україні у 20-х рр. ХХ ст. та взаємини між ними // Український церковно-визвольний рух і утворення Української автокефальної православної церкви: Матеріали наукової конференції. Київ, 12 жовтня 1996 р. / За ред. А. Зінченка. К.: Логос, 1997. С. 121–138.

  Киридон А. Структурний аналіз релігійної ситуації в Україні (20-ті роки ХХ століття) // Історія релігій в Україні. Праці ХІІІ-ї міжнародної наукової конференції. Львів, 20–22 травня 2003 р. Кн. І. Львів: Логос, 2003. С. 269–275.

 Центральный государственный архив высших органов власти и управления Украины (далее: ЦГАВО Украины). Ф. Р. 5. Оп. 1. Д. 1085. Л. 132.

 Государственный архив Полтавской области. ФП 9032. Оп. 1. Д. 80. Л. 87, 90.

 Центральный государственный архив общественных объединений Украины (далее: ЦГАОО Украины). Ф. 1. Оп. 20. Д. 2006. Л. 43.

 ЦГАВО Украины. Ф. Р.5. Оп. 1. Д. 1085. Л. 108; ЦГАГО Украины. Ф. 1. Оп. 20. Д. 2006. Л. 169.

 ЦГАВО Украины. Ф. Р.5. Оп. 2. Д. 200. Л. 255.

  Білокінь С. Указ. соч. С. 100–120.

 Напр.: Пилявець Л.Б. Указ. соч. С. 88; Релігієзнавчий словник / За ред. професорів А. Колодного і Б. Лобовика. К.: Четверта хвиля, 1996. С. 46 и др.

  Власовський І. Нарис історії Української Православної Церкви: У 4 т., 5 кн. Репр. відтворення вид. 1961 р. К.: Либідь, 1998. Т. 4: (ХХ ст.). Ч. І. С. 197.

 ЦГАГО Украины. Ф. 1. Оп. 20. Д. 1846. Л. 13.

  Боцюрків Б. Проблеми досліджень історії релігії та церкви в Україні у міжвоєнний період: джерела та їх опрацювання // Український археографічний довідник. Вип. І. / П. Сохань (гол. ред.) та інш. К.: Наукова думка, 1992. С. 285.

  Киридон А. Документи ЦДАВО України з історії Української православної церкви на чолі з митрополитом Іваном Павловським (1930–1936 рр.) // Історичний журнал. 2004. № 12. С.  55–62; її ж: Діяльність комісій Української Православної Церкви (1930–1936 рр.) // Література та культура Полісся. Вип. 27. Регіональна історія та культура в українському та східнослов'янському контексті / Відп. ред. і упорядник Г.В. Самойленко. Ніжин: Вид-во НДПУ ім. М. Гоголя, 2004. С. 159–163; її ж : Організація єпархій Української Православної Церкви (1930 рік) // Історичні записки. Зб. наукових праць. Вип. 2. Луганськ: Вид-во СНУ ім. В. Даля, 2004. С. 104–115.

 Голос православной Украины. 1925. № 10. С. 4–6.

  Шишкин А.А. Сущность и критическая оценка «обновленческого» раскола Русской православной церкви. Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1970. С. 355.

  Сорокин П . Человек. Цивилизация. Общество. М.: Изд. политич. лит-ры, 1992. С. 56–60.

 Ухвали Першого Українського Православного Церковного Собору Київщини, що відбувся в м. Київ, 22–26 травня 1921 р. // Перший Всеукраїнський Православний Церковний Собор УАПЦ. 14–30 жовтня 1921 року. Документи і матеріали. К. Львів, 1999. С. 482.

 Там же. С. 470–471.

 ЦГАВО Украины. Ф. 3984. Оп. 1. Д. 105. Л. 9–9об.

 Там же. Оп. 3. Д. 22. Л. 31.

  Тарасов Н. Самосвятская идеология В. Чеховского в его сочинении «За Церкву Христову, громаду і проти царства тьми» // Український православний благовісник. Харьков. 1926. № 1. С. 5–7, № 2. С. 3–4.

 Лоллий. Украинская лжеиерархия (липковщина)  // Український православний благовісник. Харьков. 1926. № 19–24; 1927. №№ 1–22.

 ЦГАВО Украины. Ф. Р.5. Оп. 1. Д. 2189. Л. 220об.

 Там же. Ф. 3984. Оп. 3. Д. 218. Л. 2–3об.

 Там же. Д. 257. Л. 5.

 Там же. Л. 4об.

 Там же. Ф. Р.5. Оп. 1. Д. 2189. Л. 222зв., 224–225.

 Всеукраинское Предсоборное Совещание 11–15 ноября н.г. // Голос православной Украины. Харьков. 1925. № 1–2. С  4–12.

 Деяние Священного Собора Украинской Православной Церкви 17–20 мая 1925 г. (О липковщине) // Голос Православной Украины. Харьков, 1925. № 16. С. 2–6; Деяния 2-го Всеукраинского Помесного Священного Собора 24 мая // Там же. 1925. № 12. С. 1–6.

 Деяние III -го Священного Собора Украинской Православной Автокефальной Церкви (Деяние седьмое – 9 мая 1928 года. Вечер) // Український православний благовісник. Харьков. 1928. № 13–14. С. 157; (Деяние тринадцатое) – 13 мая 1928 года. Вечер) // Там же. № 19–20. С. 220–228.

 ЦГАВО Украины. Ф. Р.5. Оп. 2. Д. 200. Л. 166.

 Хроника. Херсон. Артемовск, с. Ново-Экономическое (Артем. Окр.) // Український православний благовісник. Харьков, 1925. № 21. С. 9.

 ЦГАВО Украины. Ф. Р.5. Оп. 2. Д. 200. Л. 79.

 Там же. Ф. 1. Оп. 6. Д. 215. Л. 18.

 ЦГАГО Украины. Ф. 7. Оп 1. Д. 73. Л. 218.

 ЦГАВО Украины. Ф. 3984. Оп. 3. Д. 257. Л. 3об.

 Хроніка: Поділля – Проскурівщина // Український православний благовісник. 1925. № 23. С. 9.

 Разрешение на открытие на Украине Высшей Украинской Богословной Школы в г. Киеве // Голос православной Украины. Харьков. 1925. № 10. С. 6.

 ЦГАВО Украины. Ф. 3984. Оп. 3. Д. 120. Л. 3об.

 Там же. Ф. 1. Оп. 7. Д. 174. Л. 6.

 Там же. Ф. Р.5. Оп. 2. Д. 200. Л. 115.

 Там же. Оп. 1. Д. 1085. Л. 77.

 Там же. Оп. 2. Д. 200. Л. 159, 198, 272, 273, 288, 289.

 Там же. Л. 174, 200, 240, 283, 284.

 Там же. Л. 77.

 Там же. Оп. 1. Д. 1085. Л. 132.

 ЦГАВО Украины. Ф. 1. Оп. 20. Д. 748. Л. 161.

 Там же. Д. 1772. Л. 13.

 Там же.

 Там же. Д. 1168. Л. 66.

 Там же. Ф. 1. Оп. 6. Д. 30. Л. 9.

 Там же. Ф. 7. Оп. 1. Д. 7. Л. 15.

 Там же. Ф. 1. Оп. 6. Д. 40. Л. 38

 Там же. Оп. 20. Д. 2006. Л. 59

 Там же. Д. 1846. Л. 11.

 Там же. Д. 2006. Л. 56.

 Там же. Ф. 1. Оп. 16. Д. 2. Л. 112.

 Там же. Ф. 7. Оп. І. Д. 24. Л. 8.