Епископ Уфимский Андрей (Ухтомский) и деятельность Восточно-русского культурно-просветительного общества в г. Уфе (1916–1919 гг.)

Н.П.   Зимина
(г.   Уфа)

Епископ Уфимский Андрей (Ухтомский) и деятельность Восточно-русского культурно-просветительного общества в г.   Уфе (1916–1919   гг.)

Создание Восточно-русского культурно-просветительного общества в г.   Уфе явилось одним из наиболее крупных деяний епископа Уфимского Андрея (Ухтомского), позже архиепископа, – ревностного просветителя и миссионера, прекрасного проповедника, активного сторонника восстановления соборных начал в жизни Русской церкви, после 1917   г. многократно подвергавшегося арестам, заключению и ссылкам, расстрелянного 4   сентября 1937   г. в Волголаге НКВД. Преосвященный Андрей был инициатором учреждения Общества, его идеологом и руководителем, а потому в деятельности Общества нашли яркое выражение славянофильские убеждения Владыки, его стремление противостоять разрушительным тенденциям в государственном и общественном бытии России через возрождение церковного прихода, духовное просвещение русского народа, укрепление в вере крещеных малых народов России (в терминологии нач. ХХ   в. – инородцев), через широкое привлечение к церковно-просветительным трудам интеллигенции.

Непосредственным поводом к возникновению Общества явилась необходимость попечения о 40   тысячах беженцев из прифронтовых областей, оказавшихся к концу 1915   г. на территории Уфимской губернии   . Несколько национальных комитетов заботились о духовных и материальных по требностях своих единоплеменников и единоверцев – беженцев, что подсказывало местным православным деятелям мысль и о подобной русской организации . 30   октября 1915   г. на заседании Уфимского епархиально го комитета попечения о беженцах выяснилась необходимость принять помощь от Западно-русского общества, с задачами которого уфимцев познакомил его представитель. Тогда и появилась высказанная Преосвященным Андреем идея основать в Уфе не просто нацио-нально-русский комитет помощи беженцам, а Восточно-русское культурно-просветитель ное общество с уставом по образцу общества Западно-русского : «Просто обидно за русского человека. Все национальности в России сорганизовались, все дружными корпорациями живут и дружно отстаивают свои ин тересы. Одни русские представляют вполне дезорганизованную толпу. А еще удивляемся тому, что русских людей не уважают. Если русские люди хотят сохранить свою национальную физиономию, если они дорожат своим русским именем и своей культурой, то и они должны объединиться и дружно заявлять свою волю в тех случаях, когда это требуется их интересами»   .

Учредительное собрание Общества состоялось 2   февраля 1916   г., и хотя оно оказалось не столь многочисленным, как ожидалось, – многие местные деятели кому епископ Андрей послал приглашение, его проигнорировали, – все же собралось 200–250   человек, в их числе высшие губернские чиновники, служащие Оренбургского учебного округа, начальствующие и учащие духовных и светских учебных заведений, духовенство, множество публики. Официальными членами-учредителями Общества стали 145   чел., из них 20% (29   чел.) составляли духовенство и сотрудники епархиальных учреждений, а 80% – интеллигенция Уфы, земские деятели и проч.   . При обсуждении устава возникла дискуссия : кафедральный протоиерей Евграф Еварестов не соглашался допускать в общество не только инородцев, но даже старообрядцев , он высказался против любых изданий на татарском языке; попечитель Оренбургского учебного округа А.Н. Деревицкий настаивал, что членами Совета могут быть только православные, но не поляки и инородцы; окружной и нспектор И.И. Третьяков считал, что «православных старообрядцев нет, что если старообрядцев допустить в общество, то у нас будут хлысты и всякие сектанты», он также считал необходимым «бороться с мусульманским засильем и взять в свои руки до школьное воспитание». Однако Преосвященный Андрей и большинство присутствующих не поддержали подобные идеи, и в окончательную редакцию устава не вошло никаких ограничений для членства в Обществе по национальному или религиозному признаку  . Вскоре после собрания Владыка обратился с особым письмом к священникам Уфимской епархии с просьбой включиться в просветительные труды Общества, особо подчеркнув, что «деятельность «Восточно-русского» Общества распростра-няется не на одну Уфимскую губернию, а по крайней мере на все Приуралье»   .

Согласно уставу, утвержденному Уфимским Губернским по делам об обществах присутствием 30 марта 1916 г., целью Общества являлось «содействие развитию духовных и материальных сил русской народности в восточной части России», а задачами были заявлены: изучение края и его населения в историческом, этнографическом, экономическо- промышленном и др. отношениях , раскрытие и выяснение всех богатств восточной части России; укрепление среди местного русского и инородческого населения исконных начал преданности Церкви, Царю и Отечеству; сближение местного инородческого населения с русским народом на почве взаимного уважения и приобщения к русской образованности и гражданственности; развитие обра-зования и воспитания среди местного русского и инородческого населения. Для решения этих задач Обществу предоставлялось право: приходить на помощь местному населению в удовлетворении бытовых и религиозных потребностей; открывать школы, устраивать публичные чтения, курсы, собеседования библиотеки, читальни, музеи, кинематографы, склады книг и учебных посо-бий и вообще участвовать в организации и содействовать внешкольному и до-школьному образованию; содействовать учреждению русских промышленных, торговых, кредитных и потребительских обществ и товариществ; издавать науч-ный журнал и популярные листки и брошюры; устраивать собрания и съезды, а также выставки, базары, спектакли, концерты и т.   п.; поддерживать общение с культурно-просветительными и учеными обществами в России и за границей  .

Торжественный акт открытия Общества состоялся 15 мая. После мо-лебна в церкви Реального училища, совершенного Преосвященным в сослу-жении многочисленного духовенства, прошло первое заседание с участием до 500 человек. Епископ Андрей был избран Почетным Председателем Совета Общества из 9 чел. , в который также вошли архимандриты Николай (Ипатов; с 1917   г. епископ Златоустовский) и Артемий (Ильинский; с 1917 г. епископ Луж-ский), окружной инспектор М.А. Миропиев (товарищ Председателя) и др . лица  .

В первый же год существования Обществу удалось проявить себя в качестве деятельной созидательной силы  . Видя в храмах центры духовного просвещения народа, Общество пришло на помощь в деле постройки церквей в деревнях Суровка и Ново-Иликовой, Белебеевского у., а в начале 1917 г. Преосвященный обратился за помощью в постройке храмов и для беженцев: «Две церкви, хотя небольшие, деревянные, мне необходимо построить в своей епархии среди русских переселенцев, совершенно одичавших без храма Божьего. Эти бедные во всех отношениях переселенцы умоляют о помо-щи!»  . Развернулась активная работа по созданию новых школ и народных библиотек. В ответ на поступившие в августе 1916 г. из нескольких инород-ческих сел ходатайства Общество открыло на министерские средства 5 одно-классных начальных училищ, с большой радостью встреченных местным населением; учительствовали в них воспитанники Уфимской духовной семинарии, а учащихся в 1916/17 уч. году было 158 человек. В ноябре 1916 г. были открыты 2 воскресные школы для взрослых при уфимских приходах, рассчитанные на 220 учащихся. П ринимая во внимание, что «церковно-приходские школы в значительной степени обслужива ют местное крещеное инородческое население, для которого, как еще не вполне окрепшего в православной вере, более полезны цер ковно-приходские, чем светские и земские, и что с закрытием этих школ может потерпеть громадный ущерб дело русской культуры среди здешних инородцев», Общество встало на защиту церковно-приходских школ Мензелинского у., по отношению к которым уездное земство заняло враждебную позицию и в 1915/16 г. оставило без финансиро-вания; в ответ на х одатайство перед министерством народного просвещения на эти школы было получено ок. 4000 руб. пособия  . В 1916   г. Совет Общества приступил к изысканию средств на создание 6 библиотек в селениях со смешанным , крещено-татарским и крещено-чувашским населением Мензелин-ского и Белебеевского уу., открыл отчасти на свои средства народную библио-теку для переселенцев, ассигновал 1000 руб. на организацию постоянного склада церковной духовно-просветительной литературы в Уфимском уезде. В 1916 г. Общество положило начало и благотворительной деятельности, когда по ини-циативе Преосвященного Андрея открыло в Уфе первый приют для детей-сирот жертв войны   .

В 1916 г. Общество вступило пайщиком в Товарищество книжного и газетного издательства в г. Уфе и приступило к беспрецедентным издательским трудам, напечатав за неполных 2 года не менее 100 наимено-ваний брошюр, листовок и проч., причем, около половины изданий представ-ляли собой проповеди, выступления, воззвания и статьи Преосвященного Председателя. Среди первых из печати вышли брошюра епископа Андрея «О неустройствах русской жизни и о лучшем будущем в этом отношении» и «Сборник статей о Н.И. Ильминском  ко дню 25-летия со дня его смерти». С января 1917 г. Общество начало издавать свой журнал «Заволжский летописец», призванный «обслуживать интересы русской культуры в Заволж-ском регионе» и имевший славянофильское направление ; он выходил 2 раза в месяц, состоял из 4-х разделов: церковного и религиозно-бытового, культурно-просветительного, инородческого, общественно-политического; издавался по сентябрь 1918 г . Однако еще ранее журнала п о настоянию Владыки Общество предприняло издание газеты «Дус» («Друг», 1916–1918) на народном татар ском разговорном языке , которая печаталась кириллицей и была популярна даже среди мусульманского духовенства; газета имела формат в 4 страницы, выходила 2 раза в месяц .

Идеология и деятельность Общества ни в коем случае не носили характера вульгарной русификации и тем более черносотенства. Напротив, Владыка Андрей и его сподвижники предвосхищали будущее, утверждая на практике единственно верную в многонациональной Российской державе культурную и национальную политику. «Восточно-русское Общество стреми-лось не к русификации, не к порабощению мелких местных инородческих групп русским народом, – говорил Преосвященный на собрании Общества в мае 1917 г. – Наоборот, оно стремилось, чтобы каждая мелкая национальная группа стояла на своих, так сказать, ногах, пользуясь своим языком, своею книгою, развивая свою культуру и находясь лишь в нравственной и культурной связи с русским народом»  . В свою очередь, и русский народ, утверждал Владыка, должен твердо стоять на своих ногах, быть духовно крепким через веру во Христа и сплоченным через единую Церковь; тогда только он сможет служить основой бытия сильного, свободного, единого Российского государства.

Между тем деятельность Общества вызвала бурную реакцию со стороны самых разных политических сил. Либералы оспаривали саму возмож-ность межнационального сотрудничества в рамках программы Общества: их газета «Уфимская жизнь» высмеивала желание, чтобы у Общества велась «общая дружная работа с инородцами», она не могла представить себе невероятной возможности, когда «татары и башкиры… валом валят в церков-ную школу»… Но ведь Общество – отвечал «Заволжский летописец» – «имеет в виду только крещеных инородцев: крещеных татар, чуваш, черемис, вотяков, мордву, и хочет их защитить от грубой (и глупой!) русификации и от таких нелепых культуртрегеров, для которых народная душа, народная религия, – жалкие пустяки…»  .

Русские традиционалисты опасались сохранения и развития националь-ных языков, видя в этих процессах «инородческий сепаратизм». Отвечая на подобные опасения, «Заволжский летописец» писал, что обыкновенно об этом «говорят тогда, когда в школе идет преподавание на родных языках этих народов, когда совершаются на них церковные службы, когда ставят инородцев в священники или же назначают их в народные учителя», но – подчеркивал журнал – «в тех селах, где твердо держатся родного языка при богослужении и в школе, там… более привержены к Церкви и (что очень знаменательно) к русскому языку»  .

Либералы и националисты «из инородцев» обвиняли Общество и его председателя в яром русском национализме. «Скажите же, на основании каких действий моих или слов меня можно причислить к националистам в немецком понимании этого слова, т.   е. обвинить меня в националистическом самовозношении или в отталкивании кого-нибудь от себя, – отвечал Преосвя-щенный Андрей. – Ведь почти всю жизнь свою я отдал только инородцам, зная, что русские имеют и без меня много попечителей… Я ненавижу национализм, как безнравственное учение . Прошу быть справедливым и никогда не бросать мне обвинения в национализме, как и вообще в человеконенавистничестве. Я не повинен в этом! Славянофилы для меня тем и велики, что все их учение основано на любви, на христианской любви ко всем; только поэтому я и считаю себя славянофилом. Мое мнение такое, что все люди братья, как дети Единого Отца. Но тот способен любить всех, кто сумеет сначала полюбить своих ближних братьев… Любить одних [дальних] и мучить других [ближних] – это невозможно!… я люблю и магометан, как людей верующих в Бога, людей убежденных, твердых в своей вере, деятель-ных и уважающих всякую религию… Но когда же русские люди будут людь-ми такими же стойкими в своих религиозных и патриотических убеждениях, как и другие народы и племена?.. Впрочем, русским людям много еще нужно пожить и много пережить и перетерпеть, чтобы начать свою сознательную жизнь. Это – аксиома, что культурная жизнь даром в руки не дается!…»  .

Пожалуй, лучшим ответом на обвинения в национализме являлось признание Общества со стороны малых народов региона как той организации (фактически, единственной!), к которой можно было обращаться с просьбами о помощи в национально-культурном строительстве – в деле открытия школ, издания литературы на национальных языках. «Чувашка дер. Курмей, Бугурусланского у., показала мне письмо убитого сына, – писал Владыке в феврале 1917 г. один чувашенин. – Мать, зная, что сына ничем не обрадуешь так, как посылкой чувашской книжки, достала книжку и послала в окопы сыну, и сын пишет: “Вчера получил чувашскую книжку. Это для нас праздник! Собрались ко мне с соседних окопов чуваши, им читал житие мученика Пантелеймона по-чувашски, и все плакали и просят выслать книжек на чувашском языке”. На другой день сын был убит. Правда, воинов-чуваш более 100 тысяч, а им не шлют не только газеты, но и Евангелий нет. Что делает русское библейское общество? Горько и обидно! У французов изда-ются газеты на зулусском и аннамском языке для черных воинов, а у нас – Евангелий нет. Владыко! Поднимите свой голос в Восточно-русском Обществе в пользу чуваш; привлеките в члены Общества всех священников и учителей – чуваш. Кликните клич, и мы откликнемся, довольно нам спать!». «Я получил это письмо, – отвечал Преосвященный, – и немедленно на него от-кликаюсь: Чуваши грамотные! Пора бросить вашу спячку, пора позабо-титься хотя бы о малой помощи вашим братьям, живущим среди ужасающей грязи, трахомы, во всяких накожных болезнях, в полной беспросветной тьме! – Я готов служить этому делу и в качестве вашего епископа, и по званию председателя Восточно-русского Общества. Просвеще-ние чуваш и помощь им – это моя мечта даже тогда, когда я был далеко от чуваш, на Кавказе. Я готов начать немедленно и издание чувашской газеты, – но средств у меня на это не имеется… Сейчас на Восточно-русском Обществе лежит забота издавать татарскую газету “Дус”… и она имеет успех, на который трудно было и рассчитывать; но все-таки она себя еще не окупает, а Восточно-русское Общество еще слишком слабо, чтобы… предпринимать новое дело. Поэтому исполняю просьбу и спешу “кликнуть клич”: чуваши – священники и чува-ши – народные учители… вступайте в члены Восточно-русского Общества, собирайте в пользу чувашских изданий пожертвования, присылайте их мне (конечно, если мне верите), если будет возможность, я немедленно начну издание чувашской газеты при Восточно-русском Обществе и приму все усилия к развитию чувашского книгоиздательства…»  .

«После февральского государственного переворота политическая и общественная жизнь России, подпавшая под влияние социалистических уто-пий и организаций, стала все более развиваться в направлении сначала игно-рирования, а потом и настойчивого преследования Церкви и самого откро-венного высмеивания самой идеи Отечества, – писал епархиальный журнал «Уфимский церковно-народный голос»  . – Церковь и Отечество стали считаться архаизмом, пережитком старины, дорогим лишь черной братии и всем так называемым контрреволюционерам». Пришедшие к власти либералы к контрреволюционным и чуждым организациям отнесли и Восточно-русское Общество. Это проявилось немедленно после февральских событий, когда Общество не было допущено к участию в деятельности образованного 2 марта 1917 г. нового органа власти в губернии – Губернского Комитета обществен-ных организаций, составлявшегося из представителей всех организованных групп населения губернии , в т.   ч. культурных и национальных обществ , хотя в его составе насчитывалось до 80 членов и среди них, наряду с серьезными организациями местного самоуправления и национальными (польским, еврейским, латышским и др.!) обществами, были приняты представители иногда просто анекдотических «организаций», например, собрания легковых извозчиков г. Уфы, рабочих керосиновых баков и проч.  .

«При таком преобладающем настроении в широких кругах особенно городского населения, попавшего всецело в социалистические тенета, Восточно-русское Общество вынуждено было до поры до времени отказаться от широких планов деятельности и выждать, когда народ горьким опытом отрезвится от овладевшего им дурмана и вернет к себе способность воспри-нимать здоровые идеи. Обществу пришлось думать лишь о том, чтобы хоть что-нибудь делать на благо обманутого, сбитого с толку слепыми вождями народа»  . Обществу удалось успешно окончить учебный год во всех открытых им школах, однако в 1917/18 уч. году занятия смогли возобновиться только в трех из них, т.   к. после прихода к власти большевиков отпуск денег из центра был прекращен, и школы всецело перешли на скудные средства Общества; невозможным оказалось и открытие воскресных школ в Уфе. В феврале 1917 г. Общество получило от Министерства народного просве-щения деньги на содержание 6 библиотек, предположенных к открытию в селах Мензелинского и Белебеевского уу., и даже заказало необходимые книги, но революция задержала доставку книг из Петрограда, а «на местах создались такие условия, что даже разослать книг по назначению почти было невозможно и потому открытие… библиотек пришлось отложить до наступления более благоприятного времени»  . В 1917 г. Общество открыло второй приют для детей-сирот жертв войны – в селе Надеждино Уфимского у.; оба приюта действовали до лета 1919 г. Необычным направлением благотворительной деятельности Общества являлось попечение о военнопленных славянах – солда-тах и офицерах австрийской и германской армий; не случайно после Февраль-ской революции пленные чешские офицеры с просьбой «исхлопотать им право вступления в ряды русской армии для борьбы с заклятыми врагами славянства – немцами» обратились именно к Преосвященному Андрею: Восточно-русское Общество немедленно возбудило соответствующее ходатайство, которое военным министерством и было удовлетворено  .

Епископ Андрей продолжал успешно осуществлять свою национально-культурную политику. Так, в апреле 1917 г. в ответ на просьбу председателя Чувашского национального общества Общество выделило 1000 руб. на изда-тельское дело на чувашском языке  . Собрание Общества 14 апреля высказа-лось и за продолжение издания газеты «Дус», которое после февральских событий «под некоторым сторонним давлением» приостановилось, а между тем, прозвучало на собрании, «газета насчитывает уже до 600 подписчиков, преимущественно из крещеных инородцев, выписывают ее некоторые татар-ские муллы и учителя, газета заслужила о себе хорошие отзывы, по содержа-нию совершенно чужда каких бы то ни было вредных тенденций и весьма необходима той аудитории, для которой она предназначена…»  .

Знамением времени стала разъяснительная работа среди населения по различным вопросам общественной, церковной и государственной жизни «для пробуждения, укрепления и углубления среди русской интеллигенции национального чувства». Среди намеченных в январе 1917 г. тем были такие, как: «Причины великой мировой войны», «Борьба Германизма со славян-ством», «В чем заключаются русские национальные начала, которые должны быть положены в основу образования и воспитания в русской школе?», «Национальный вопрос при свете великих современных событий», «Культур-ная роль русского элемента в местном крае», «Христианство и культура» и др., однако после третьей лекции «ввиду слишком неспокойного времени» эта работа приостановилась  . Приближение выборов делегатов на Поместный Церковный Собор, а затем и в Учредительное Собрание и явно обнаружившая себя неспособность большинства населения самостоятельно разобраться в происходящих событиях заставили Общество приступить к активному обсуж-дению будущего государственного устройства России, церковно-государст-венных отношений, роли Церкви в российской истории, сущности демокра-тии. Публикации «Заволжского летописца» и др. издания Общества следовали линии Преосвященного Андрея, который был сторонником отделения Церкви от государства в смысле полной автономии Церкви, ее самостоятельности и самоуправления, однако считал абсолютно недопустимым ограничение ее нравственного воздействия на все проявления общественной жизни. Летом-осенью 1917 г. появились статьи «Как православная Церковь спасла русское государство от гибели в эпоху смутного времени» свящ. Н. Концевича, «Что такое демократическая республика?» К., «Свобода слова. (Понятие, виды, необходимость, краткая история, как пользоваться, злоупотребления, общие выводы)» Георгиевского А., «Главнейшие типы государственной организации в их историческом и современном выражении» Назарьева Н. и др.  . В 1917 г. Общество издало не менее 50 брошюр и листовок, в первую очередь самого епископа Андрея, начиная со срочного листка от 7 марта 1917 г. с его воззванием «Моей Уфимской пастве», продолжая работами «О русском церковно-государственном строительстве», «Речь о взаимоотношении Церкви и государства, произнесенная 6 августа 1917 г. на собрании духовенства и мирян, в здании Епархиального училища, в городе Уфе», «О борьбе с современным умопомешательством» и др.

Преосвященный Андрей являлся убежденным сторонником активи-зации церковно-общественной жизни, возвращения ее к первохристианским началам. Путь к достижению этих целей ему виделся в возрождении прихода. Еще в июле 1916 г. Владыка ввел в Уфимской епархии практику избрания настоятелей храмов собранием прихожан, весной 1917 г. он осуществил при-ходскую реформу с введением приходского самоуправления (через Приход-ские советы) и выборности всего духовенства. В свою очередь приход (православный, мусульманский и др. – свой для представителей каждого вероучения) являлся центральным звеном концепции Преосвященного о возможности и необходимости становления новой российской государст-венности не через разделение общества на партии, классы и проч. и борьбу их между собой, а через объединение людей разных политических убеждений и социального положения в рамках приходов на основе нравственных ценностей, освященных авторитетом религии. Члены Восточно-русского Общества активно участвовали в общественно-политической деятельности, воплощая в жизнь концепцию Преосвященного. Далеко не случайно, что с лета 1917 г. многие видные деятели Общества из интеллигенции возглавили Приходские советы и вошли в состав Правления уфимских православных приходов. Из пяти делегатов, избранных в августе 1917 г. от Уфимской епархии на Всероссийский Поместный Церковный Собор (1917–1918 гг.), четверо являлись членами-учредителями Восточно-русского Общества; при-чем, уфимская делегация отправилась на Собор с наказом о восстановлении патриаршества, о защите правовых и имущественных интересов Церкви в государстве, о развитии Церковью, освобожденной от контроля государства, дел милосердия и духовного просвещения народа  . Наконец, треть из 9 кандидатов в Учредительное Собрание по губернскому списку № 6, от Уфимских православных приходов, также являлась членами-учредителями Восточно-русского Общества  ; и хотя первый опыт публичного выступления объединенных приходов оказался не очень удачным (1,1% голосов по губернии), этот опыт сыграл свою роль в последующей консолидации прихо-дов, создании Уфимского Союза Приходских советов и победе последнего на выборах в Уфимскую городскую думу в сентябре 1918 г.

После Октября 1917 г. е пископ Андрей и Общество в целом выступили с резко антибольшевистских позиций. Уже в ноябре 1917 г. Преосвященный заявил: «Родина наша, весь русский народ, сбитый с толку, переживает ныне последние недели своего бытия. Кончается одна страница русской истории и начинается страшная другая…»  . Произошедший переворот он оценивал как заговор немецкого генштаба и призывал бороться с немецко-еврейским заговором, орудием которого, по его мнению, являлся большевизм. С середины января власти начали применять репрессивные меры против своих оппонентов: «Особенно трудное положение создалось для Общества после большевистского переворота в октябре-ноябре 1917 г., в течение всего периода большевистского самодержавия, – писал «Заволжский летописец». – Начавшийся в первые дни революции развал всех сторон русской жизни, под руководством самодержцев от большевизма Ленина и Бронштейна-Троцкого, пошел вперед быстрыми шагами и к февралю 1918 г. дошел почти до крайнего предела. К этому присоединился еще настойчиво осуществлявшийся по отношению ко всем любящим родину и не потерявшим здравого смысла красный террор. Что можно было делать среди таких условий? В январе 1918 г. Общество пыталось было бороться с охватившим население и особенно войсковые части сумасшествием путем публичного собеседования на злободневные темы в зале Епархиального женского училища, но в феврале [по новому стилю 12 марта  ] с занятием большевиками Епархиального училища, где происходили собеседования, у Общества была отнята возможность и этого способа воздействия на народ. Остался один «Заволж-ский летописец», который с риском немедленного закрытия за каждое непонравившееся предержащей власти слово продолжал с горечью и болью за русский народ отзываться на ужасные события общерусской и местной жизни»  . Преосвященный Андрей открыто выступил против Брестского мира, а в статье «О власти императорской и советской», опубликованной в мае 1918 г., заявил, что Советская власть вновь утверждала деспотизм как форму государственного управления; он обвинил новую власть в том, что она направлена против народа, церкви и не способна установить порядок в стране и сохранить целостность Российского государства  . 28 мая, в связи с нача-лом мятежа чехословаков, в Уфе была введена цензура и прекращены все небольшевистские издания, в том числе и « Заволжский летописец » .

«С начала июня, когда большевики почувствовали свой конец, жители города пережили тяжелые, кошмарные дни, – писал современник. – Всюду производились усиленные обыски и аресты. Каждую ночь облавами ходили по городу вооруженные красноармейцы и каждую ночь арестовывали множество общественных работников, принадлежащих к самым различным общественным, профессиональным организациям и политическим партиям… Носились упорные слухи, что большевики решили арестовать до 1000 человек в качестве заложников, в том числе Епископа Андрея, Епископа Николая и видных священников. К счастью, этого не случилось. Однако большевики взяли в качестве заложников церковно-приходских деятелей: А.М. Камин-ского, председателя Приходского Совета Никольской церкви А.Ф. Ницу, С.П. Хитровскую и председателя Приходского Совета Ильинской церкви А.А. Зеленцова»  . Все упомянутые заложники являлись членами Восточно-русского Общества, член Совета Общества А.Ф. Ница был убит без суда и следствия 8 июля 1918 г. 

Сразу после удаления из губернии большевиков в июле 1918 г. Восточно-русское Общество возобновило свою деятельность с вопроса о школах  . Однако события гражданской войны все же первыми ставили в повестку дня вопросы политические. Общество в кратчайшие сроки развер-нуло активную агитационную работу в поддержку антибольшевистского движения. Оно поддержало формирование Народной Армии (армия Комитета членов Учредительного Собрания), призвало население оказать всемерную помощь армии – моральную, денежными пожертвованиями, к сбору которых были приглашены все члены Общества  (таковых к середине 1918 г. насчитывалось более 600 человек), добровольцами. За лето – начало осени 1918 г. Общество успело издать десятки брошюр и листовок, последние – тысячными тиражами, которые получили распространение не только в Уфимской губернии, но по всей России. Так, воззвание «Поднимайтесь великоросы!» и листовка «Призыв ко всем пастырям Уфимской епархии и к разбежавшейся нашей общей пастве епископа Андрея» были напечатаны тиражами в 10 тыс. экз., а листовка Владыки «Второй призыв к моей пастве: к интеллигенции и молодежи» – в 1 тыс. экз., и розданы бесплатно. Получили широкое распространение «Приветствие чехо-словаков от Восточно-русского Общества», статьи Преосвященного «Привет русского Епископа братьям славянам», «Народ должен быть хозяином своего счастья», «Тяжкие пережи-вания русского народа». Огромной популярностью пользовались изданные Обществом в июле–августе 5   выпусков «Писем к русскому народу Андрея, Епископа Уфимского» под патриотическим заглавием «За родную землю», которые призывали подниматься на защиту Отечества, на войну «с бесчестным врагом – немцами» и «с подлыми предателями родной земли и воли» – большевиками. Для того чтобы обратиться к крестьянскому населе-нию на привычном для него языке, с конца сентября 1918 г. Общество начало издавать газету «Народ – Хозяин»; предположительно последний – 4-й номер вышел 18 октября. Положительная программа всех изданий Общества была прежней: «Русский народ, жестоко обманутый большевиками и их проклятыми Совдепами, должен быстро сформироваться около своих приходских советов, вполне демократических организаций, наиболее близких для русского народа», в это церковно-народное сообщество непременно должны войти и русская интеллигенция, и русская буржуазия  .

К середине 1918 г. под воздействием лишений и бедствий гражданской войны начался рост традиционалистских настроений. «Еще в прошлом году наш маленький журнал горячо проповедовал идею спасения России в зависимости от нашего будущего национального возрождения, – писала редактор «Заволжского летописца» А.И. Зелинская. – Наш скромный голос не был услышан за хором других голосов, выкрикивавших все лозунги русской, интернациональной революции… Но ныне через год колесо истории повернулось и в нашу сторону. Под давлением горестных опытов и связанных с ним пережитых бедствий произошел коренной сдвиг в идеологии русского самосознания. Идея нации, которая прежде считалась непростительною отсталостью, мало-помалу выдвигается на первое место. О ней заговорили, о ней пишут, читают лекции. Мало того, национальную идею начинают считать за ту ось, вокруг которой должна будет вращаться и образовываться новая русская возрождающаяся жизнь»  . Не случайно надпартийный Уфимский союз приходских советов в сентябре 1918 г. на выборах в Уфимскую городскую думу одержал убедительную победу, получив 28% мест, опередив кадетов (19%), эсеров (9%) и Союз трудовой интеллигенции (6%), и провел своего кандидата – члена-учредителя Восточно-русского Общества Г.М.   Курковского – в городские головы   .

В связи с угрожающим положением на фронтах 18 октября 1918 г. книгоиздательство Восточно-русского Общества объявило о вынужденном временном прекращении выхода всех своих изданий  . Многие члены Общества в декабре ушли вслед за армией на восток; Преосвященный Андрей на Сибирском церковном совещании (Томск, ноябрь 1918 г.) был избран членом Высшего Временного Церковного Управления; он возглавлял духо-венство 3-й армии адмирала А.В. Колчака. 13 марта 1919 г. Уфа в последний раз перешла в руки антибольшевистских сил. 2 апреля в город вернулся епископ Андрей, а 10 или 11 апреля Совет Общества, «собравшись впервые после насильственного перерыва своей деятельности», в приветственной телеграмме адмиралу А.В. Колчаку указывал, что видит в его деятельности «залог возрождения великой нераздельной России и верит, что трудами доблестной армии… будет достигнуто скорое освобождение от предателей сердца России – Москвы с ее святынями, и положен конец страданиям русского народа»  . К этому времени Преосвященный Андрей пришел к выводу о необходимости создания приходской «христианской народной партии». Первая его публикация об этом появилась 9 апреля в газете штаба Западной Армии «Великая Россия», 11 апреля там же была обнародована программа партии. С 1 мая эта газета перешла в собственность Восточно-русского Общества. Под лозунгом: «Да здравствует великая, нераздельная Россия», на ее страницах прозвучал призыв к сплочению, к всемерной поддержке Белой Армии и правительства А.В. Колчака. 12 мая 1919 г. во время посещения адмиралом Уфы его приветствовали: от имени Восточно-русского Общества бывший губернатор П.П. Башилов, от имени города городской голова Г.М. Курковский, от Союза торговли и промышленности М.А. Миропиев – также члены Общества, отмечавшие «огромные заслуги Верховного Правителя перед Родиной» в том, что он несет «власть национальную и государственную», «законность и правопорядок»  .

Однако уже 9 июня Красная Армия окончательно заняла Уфу. Многие из видных членов Восточно-русского Общества покинули Уфу. Оставшийся в городе кафедральный протоиерей Евграф Еварестов 30 ноября 1919 г. Коллегией Особого Отдела при Реввоенсовете Восточного фронта был приговорен к расстрелу, в том числе за участие в деятельности Общества (в 2000 г. он прославлен в лике святых Собора новомучеников и исповедников Российских ХХ века)  . Деятельность в рамках Общества и поддержка адмирала Колчака вменялась в вину и епископу Андрею, который был арестован 28 декабря 1919 г. в Сибири, состоял под следствием Омской ЧК, затем амнистирован и освобожден.

В последний раз обвинения в связи с деятельностью Восточно-русского Общества должны были прозвучать в 1923   г. на судебном процессе над главой Российской Церкви – св.   Патриархом Тихоном. Хотя процесс не состоялся, из материалов сохранившегося следственного дела известно, что приговор готовился «со всей строгостью, с оответствующей колоссальному объему вины, совершенной Тихоном», что могло означать только расстрел  . В Обвини-тельном заключении Верховного Суда РСФСР, подписанном А.Я. Вышин-ским, в частности, говорилось: «…Клевета, инсинуация, погромы, обвинения в измене… и одновременное использование религиозного фанатизма и простецкого легкомыслия обывательских и мещанских слоев и несознатель-ной части народных масс – таковы были средства и методы «идейной» агитации, которую использовала контр-революция в своих целях»  . В качестве одного из примеров таких «средств и методов» приводилась деятельность епископа Андрея, «набрасывающего из-за фронта целую программу «тихоновцев» внутри России» в изданиях Восточно-русского культурно-просветительного Общества «За родную землю» и «Народ – Хозяин», процитированных в Обвинительном заключении:

«Глубоко проникнутый идеями борьбы с советской властью, особенно укрепившимися в нем, несомненно, под влиянием его участия в «соборных» работах под руководством бывшего Патриарха Тихона, епископ Уфимский Андрей, член Сибирского Соборного Совещания 1918–1919 гг., бывший Заведующий духовенством армии Колчака и деятельнейший сподвижник черного адмирала по формированию «крестовых дружин» и «проповед-нических отрядов», в своих черносотенных листках, кощунственно присвоив-ших себе название «За родную землю», откровенно выбалтывает за рубежом Советской России планы «тихоновцев». «Русский народ, жестоко обманутый большевиками», пишет бывший князь, «и их проклятыми Совдепами, должен быстро сформироваться около своих приходских советов, вполне демократи-ческих организаций, наиболее близких для русского народа», и требует чтобы в это «церковно-народное общество», непременно вошли и русская интелли-генция, и русская буржуазия. В своей статье № 4 журнала «Народ-хозяин» от 5 октября 1918 г., Ухтомский спрашивает: «Возможен ли блок приходских советов с социал-революционерами», и отвечает: «должен оговориться, что, эта партия для меня из всех остальных самая близкая… Теперь церковно-приходские советы и партия социал-революционеров должны составлять единое неразрывное целое…». «Что касается русских социал-демократов», продолжает Андрей Ухтомский, «то и они, вероятно, скоро убедятся, что церковь для них родная мать, а не враг, что церковь открывает для них свои объятия и что радость человеческая имеет основания не в классовой борьбе, а в братской взаимопомощи…»  .

Восточно-русское культурно-просветительное Общество явилось одной из последних в канун Октября 1917 г. умеренно консервативных организаций региона. Подчеркнем при этом, что хотя среди противников большевиков было немало сторонников реставрации монархии, им не удалось сорганизоваться в политическую партию или движение, и даже самые правые из организованных правых (к каковым следует относить и Восточно-русское Общество) не выступали за восстановление монархии  . Размышляя о месте Общества в политической жизни региона в плане альтернативы большевистскому режиму, следует иметь в виду, что эсеры и меньшевики к началу 1919 г. как антибольшевистская сила прекратили свое существование; одержать верх над большевиками в идейном и организационном отношении могли лишь правые (но не монархические) группировки, среди правых же в Уфимской губернии весьма влиятельной силой были православные общественно-политические организации  . Идеологами последних являлись Преосвященный Андрей и созданное им Восточно-русское культурно-просветительное Общество.

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ

  Максимов К.В . Возникновение и деятельность Восточно-русского культурно-просветительного общества в г. Уфе в 1916 г. // Русские Башкортостана: История и культура. Уфа, 2003. С. 176–183.

 Отчет о деятельности Восточно-русского культурно-просветительного Общества в г. Уфе за 1916 год. Уфа, 1917. С. 2.

 Список учредителей Восточно-русского культурно-просветительного Общества в г. Уфе. Уфа, 1916.

 Андрей (Ухтомский), епископ. Об основании Восточно-русского общества // Уфимские епархиальные ведомости. 1916. № 4. С. 131–132, 147; Уфимский край. 1916. 4 февр.; Уфимский вестник. 1916. 7 февр.

 Андрей (Ухтомский), епископ. Письма к пастырям Уфимской епархии. III . О Восточно-русском культурно-просветительном Обществе // Уфимские епар-хиальные ведомости. 1916. № 8. С. 269.

 Устав Восточно-русского культурно-просветительного Общества в гор. Уфе // Уфимские епархиальные ведомости. 1916. № 8. С. 254–257.

 Заволжский летописец. 1917. № 1; Уфимские епархиальные ведомости. 1916. № 10. С. 350.

 Отчет о жизни и деятельности Восточно-русского культурно-просветитель-ного Общества в г. Уфе за 1917 год и за первую половину 1918 года // Заволжский летописец. 1918. № 13. С. 410-415; Отчет о деятельности… за 1916   год. С.   11–17.

 Заволжский летописец. 1917. № 5. С. 144.

 Отчет о деятельности… за 1916   год. С.   11–12.

 Там же . С.   14.

 Ильминский   Ник.   Ив. (1822–1891) – видный ориенталист и педагог-миссионер, профессор Казанской духовной академии и Казанского университета, член Комиссии по переводу священных и богослужебных книг на языки народов России; основатель знаменитых Казанских крещено-татарской школы и инородческой учительской семинарии, готовившей учителей для татарских, мордовских, марийских, чувашских и удмуртских школ; создатель системы обучения детей нерусских православных народов на родном и русском языках с использованием письменности на основе кириллицы, с проведением богослужений на родном языке. Епископ Андрей являлся активным сторонником системы Ильминского и всемерно содействовал ее распространению в Уфимской губ.

 Заволжский летописец. 1917. № 11–12. С. 343.

 Причины непонятливости «Уфимской жизни» // Там же. № 3. С. 78.

 Инородческий сепаратизм // Там же. № 2. С. 44–45.

 Андрей (Ухтомский), епископ. О непрекращающейся на меня клевете // Там же. № 9. С. 250–251 (курсив автора).

Андрей (Ухтомский), епископ. О газете на чувашском языке // Там же. № 5. С. 117–119.

 Отчет о жизни и деятельности… за 1917 год и за первую половину 1918 года // Там же. 1918. № 13. С. 406–407.

 ЦГИА РБ. Ф. Р-3. Оп. 1. Д. 17. Л. 3–3об., 81; Д. 35. Л. 163–164.

 Отчет о жизни и деятельности… за 1917 год и за первую половину 1918 года // Заволжский летописец. 1918. № 13. С. 406–407.

 Там же. С. 413.

 Там же. С. 415.

  Концевич Н., свящ . В Восточно-русском культурно-просветительном Обществе // Там же. 1917. № 11–12. С. 342–343.

 Там же. С. 343–344.

 Отчет о жизни и деятельности… за 1917 год и за первую половину 1918 года // Там же. 1918. № 13. С. 413–414.

  Там же. 1917. № 11–12. С. 302-307, 313–342; № 13–14. С. 357 и сл.

 Уфимские епархиальные ведомости. 1917. № 17–18. С. 462–465.

 Там же. № 21–22. С. 509.

 Заволжский летописец. 1917. № 22. С. 619–620.

 Даты приводятся: до 31 января 1918 г. по старому стилю; с 1/14 февраля 1918 г., с началом действия декрета СНК о введении нового стиля, – по новому стилю.

 Отчет о жизни и деятельности… за 1917 год и за первую половину 1918 года // Заволжский летописец. 1918. № 13. С. 407.

 Там же . №   7 .

 Последние дни большевизма в Уфе // Уфимский церковно-народный голос. 1918. № 20–22. С. 16–17.

  Зимина Н.П. Участник Священного Поместного Собора Российской Церкви 1917–18   гг. от Уфимской епархии А.Ф. Ница: жизнь, труды, мученичество   // Ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского Богословского института: Материалы 2003   г. М., 2003. С.   206–221.

  Заволжский летописец. 1918. №   12. С.   383.

 Уфимский вестник. 1918. 14/27 июля.

 Следственное дело Патриарха Тихона: Сборник документов по материалам Центрального архива ФСБ РФ. М., 2000. С. 278–279.

 А.З. Национальная идея // Заволжский летописец. 1918. № 11. С. 332.

  Казанчиев А.Д . Уфимский Союз приходских советов в период гражданской войны // Река времени. 2000: Сб. статей. Уфа, 2000. С. 77–79.

 Народ – Хозяин. 1918. № 4. С. 8.

 Великая Россия. 1919. 11 апр.

 Уфимская жизнь. 1919. 13 мая; Мордвинцев Г.В . Кадеты Уфимской губернии (1905–1919 гг.) // Политические партии и движения в Башкортостане: прошлое и настоящее: Мат. 3-й респ. науч.-практ. конф. 15 марта 2002 г. Уфа, 2002. С. 27–28.

  Мохов В.В., прот., Зимина Н.П. и др . Жития священномучеников Уфимской епархии // Ежегодная Богословская конференция Православного Свято-Тихоновского Богословского Института: Материалы 1998 г. М., 1998. С. 233–238; Зимина Н.П . Общероссийские православные святые Республики Башкортостан // Русские Башкортостана. История и культура: Сборник научных трудов. Уфа, 2003. С. 231–234.

 Следственное дело Патриарха Тихона. С. 33.

 Там же. С. 263.

 Там же. С. 278–279.

  Казанчиев А.Д. Православные общественно-политические организации в Башкортостане в период гражданской войны // Культурные и духовные традиции русских Башкортостана: история и современность: Сборник трудов. Ч. 1. Уфа, 1998. С. 50.

 Там же.