Народный Комиссариат земледелия и VIII Отдел народного Комиссариата юстиции РСФСР: проблема сотрудничества государства с религиозными колхозами в годы «военного коммунизма»

О.Ю.   Редькина
(г.   Волгоград)

Народный Комиссариат земледелия и VIII  Отдел народного Комиссариата юстиции РСФСР: проблема сотрудничества государства с религиозными колхозами в годы «военного коммунизма»

Октябрьская революция 1917   г. дала толчок массовой организации религиозных земледельческих общин толстовцев, трезвенников, евангельских христиан, православных монашествующих и др. В 1917–1921   гг. действовало свыше 174   религиозных колхозов (из них 73   православных на базе монасты-рей)   . Вероятно, их было гораздо больше, так как состояние отчетности земельных органов было плачевным, отражало общую картину лишь приблизительно. Среди причин возникновения религиозных колхозов необходимо назвать изменение законодательства; начало национализации имуществ религиозных организаций. Декрет «О земле» объявил Национали-зацию монастырских и церковно-приходских земель. Однако высококультур-ные хозяйства не подлежали разделу, должны были передаваться исклю-чительно в пользование государства или коллективов. Право на землю имели все, без различия пола   . По заявлению монастырских общин о желании обрабатывать землю личным трудом им выделялся надел наравне с другими гражданами   . Декрет 23   января 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» установил светский характер государства, образования, признал религию частным делом граждан, лишил религиозные общины прав юридического лица, объявил национализацию имущества религиозных организаций   . Разворачивание Гражданской войны повлияло на характер разрабатывавшихся законов. 65-я статья Конституции РСФСР 1918   г. лишала монахов и духовенство избирательного права   . Переход к политике «военно-го коммунизма», строительство нового государства требовали наведения порядка в национализации имущества религиозных организаций. Инструкция «О порядке проведения в жизнь декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» от 24   августа 1918 г. подтвердила лишение религиозных организаций права юридического лица, запрещала благотворительную, просветительскую, педагогическую деятельность. Все движимое и недвижи-мое имущество, капиталы, производства всех религиозных обществ брались на учет местными совдепами   .

Национализация собственности церквей связывалась властями с разворачивавшейся антирелигиозной борьбой. Покончив с экономической эксплуатацией, диктатура пролетариата должна была прекратить и «эксплуа-тацию религиозного чувства граждан». Составной частью политики «воен-ного коммунизма» становится запрет на благотворительность религиозных организаций. Она способствовала переходу денег, имущества и продуктов от граждан к религиозным организациям или духовенству, минуя государст-венную систему распределения, что крайне не устраивало государство. «Эксплуатация религиозного чувства» начинает усматриваться в поклонении мощам, паломнических посещениях монастырей, святых мест, т.   е. практи-чески во всем религиозном культе. VIII отдел Народного комиссариата юстиции (далее – VIII   отдел)   и НКВД заявляли, что религиозная жизнь должна быть лишена всякой коммерции   . Закон 7   декабря 1918   г. «О кладбищах и похоронах», передавший все кладбища, крематории и морги, организацию похорон в ведение местных советов   , лишил монастыри одной из самых доходных статей в их бюджетах. В новой социально-экономической и политической ситуации только объявляя себя земледельческими коммунами, монашествующие могли остановить разграбление монастырей крестьянами, неконтролируемые реквизиции различных ведомств и военных; могли оградить себя от обвинений в «контрреволюционности», предотвратить репрессии со стороны властей. Этому способствовало то обстоятельство, что власти на местах были слабо знакомы с советским государственно-церковным законодательством. Порядок национализации монастырей подробно освещался на страницах журнала «Революция и церковь». VIII   отдел неоднократно разъяснял, что монастырские имущества, кроме храмов, не являются богослужебными, не могут быть передаваемы верующим. Тем не менее, совдепы зачастую оставляли все имущество монастырей приходам   , что позволяло монашествующим создавать колхозы. Инициатива монашест-вующих, начавших создавать коммуны зимой 1917–1918   гг. была санкциони-рована и руководством Церкви. 12   сентября (30   августа) 1918 г. Поместный Собор заявил о прекращении бойкота правительственных постановлений, разрешил частичное их исполнение, запретил насилие по отношению к представителям власти, призвал верующих ради сохранения церковной собст-венности входить в сношения ними. 1   ноября (19 октября) 1918   г. Св.   Синод и ВЦС разрешили создавать на базе монастырей трудовые артели и коммуны монашествующих   .

Национализация имущества коснулась всех без исключения религиозных объединений. Большевики видели в подавляющем большинстве из них (кроме сектантских коммун   ) контрреволюционные буржуазные организации. Особо негативным было отношение к религиозным пацифистам – толстовцам, баптистам, евангельским христианам. Власти расценивали их позицию как пособничество контрреволюции. VIII   съезд РКП(б) в марте 1919   г. принял новую программу, определившую основные направления деятельности партии на переходный период от капитализма к социализму. В ней отмечалась необходимость доведения до конца экспроприации буржуа-зии. В области религиозных отношений ставилась цель фактического освобождения трудящихся масс от религиозных предрассудков   .

Огосударствление земли и имущества религиозных организаций, лишение общин прав юридического лица подталкивали верующих к созданию трудовых земледельческих коллективов на основе аграрного советского законодательства. Кроме того, этому способствовала широкая пропаганда в обществе идей «сектантов-коммунистов», христианского социализма протестантами, деятельность Общества истинной свободы в память Л.Н.   Толстого. Верующими двигали желание принять участие в строительстве нового социально справедливого общества, совместными усилиями преодо-леть социально-экономический кризис, стремление сохранить христианские нормы общежития   . С другой стороны, нельзя не согласиться с М.Ю.   Кра-пивиным, что сектанты, создававшие коммуны, обусловливали свое сотрудни-чество с большевиками в мирном хозяйственном строительстве соблюдением властями принципа свободы совести, учетом особенностей мировоззрения (вегетарианство, непротивленчество и т.   д.), а, значит, нераспространением на них мясной разверстки, освобождением от службы в армии, от принуди-тельных повинностей   . Надежда на получение таких льгот привлекала в сектантские коммуны крестьянство.

Перед Советским государством встала проблема установления контактов с религиозными колхозами, определения их юридического статуса. Инициатива верующих по организации земледельческих общин отвечала политике Народного комиссариата земледелия (далее – НКЗ), видевшего в коммунах «главную основу переустройства всего сельского хозяйства на социалистических началах»   . В середине июля 1918   г. НКЗ потребовал от губернских комиссариатов земледелия провести учет всех земледельческих коммун. 21 июля 1918   г. НКЗ утвердил «Примерный устав земледельческой коммуны». Членами коммуны могли быть все трудоспособные граждане в возрасте от 18   лет. Приемлемыми для монашествующих были требования общности имущества, коллективности труда по силам, потребления по необ-ходимости; не вызывала нареканий и статья о запрете наемного труда. Однако уже «Инструкция к составлению устава сельскохозяйственных коммун» от 3   августа 1918   г. требовала от коммуны «вести непримиримую борьбу с капиталом, вплоть до вооруженного отпора всем контрреволюционным попыткам помещиков, капиталистов и кулаков, и твердо стоять на страже прав и интересов пролетариата и деревенской бедноты, действуя в полном согласии с органами Советской власти, как неразрывная часть Советов»   . Коммуна провозглашалась «могучим средством для уничтожения всякой эксплуатации». Членство в ней не ограничивала религиозная принадлежность, но священники и другие служители религиозных культов в коммуны не допускались, как лишенные избирательных прав   . Это обстоятельство подтолкнуло членов религиозных коммун к попыткам зарегистрировать собственные уставы, отличающиеся от «Примерного устава» НКЗ. В массо-вом порядке осенью 1918 – зимой 1919 гг. насельники монастырей направляя-ли в земельные органы документы, повторявшие монастырские уставы (ограничение членства лицами одного пола, одного вероисповедания и т.   д.)   . Проанализировав уставы, VIII   отдел отметил повсеместное сохране-ние в руководстве монастырских колхозов игуменов и игумений; наличие среди членов монахинь. Общины стремились по-прежнему извлекать доходы из религиозной деятельности   . Сектантские коммуны, считая неотъемлемым свое право на добровольную организацию согласно собственным убеждениям и вере, также разрабатывали собственные уставы, либо не стремились к официальной регистрации, не считая себя частью Советского государства. Вопрос о том, каким должен быть устав религиозного трудового коллектива оставался не ясным как для местных властей, так и для членов общин.

VIII  отдел считал правильным использование монастырей под очаги просвещения (музеи, дома культуры, школы) и здравоохранения (санатории, больницы). Такое распоряжение бывшим культовым имуществом представл-яялось не только «полезным» для общества, но и служило делу антирелигиоз-ной пропаганды. Аналогичные указания давались в разъяснениях отдела на места: если учреждения Наркоматов просвещения, социального обеспечения, здравоохранения находят пригодными монастырскую территорию, последняя должна незамедлительно освобождаться; земельные отделы должны выделять трудовому элементу артели бывшего монастыря земли в другом месте   . На запрос Иваново-Вознесенского отдела юстиции можно ли допускать существование монастыря, если братия возьмет монастырскую церковь в пользование или организует земледельческую коммуну, VIII   отдел ответил, что национализация обязательна в любом случае. Вопрос о дальнейшем существовании монастыря в качестве земледельческой коммуны решает НКЗ в порядке общих правил о земледельческой коммуне   . VIII  отдел неодно-кратно подчеркивал, что колхозы монашествующих подчиняются НКЗ и его органам   .

Циркуляр НКЮ от 3   января 1919   г. детально останавливался на поряд-ке организации монастырских колхозов. В нем предлагалось делать различие между трудовым элементом и монастырской верхушкой; не лишать первый общегражданских прав. Земельно-жилищные отделы местных совдепов должны были наделять послушников землей, инвентарем, квартирами по нормам, принятым в данной местности. Совдепы должны рационально использовать пустующие (выделено – Р.О .) монастырские корпуса, устраивая в них квартиры, ясли, учреждения социального обеспечения и здравоохра-нения. Национализация образцовых монастырских хозяйств не должна была приносить им ущерб. Они передавались коммунам без разрушения их целостного хозяйственного значения. Отдел акцентировал внимание на том, что трудовые коммуны бывших послушников должны получать доходы исключительно за счет трудовой деятельности, а не от какого-либо вида эксплуатации. Земельный отдел должен был следить, чтобы под видом коммуны не скрывались монастыри. В связи с этим, артелям и коммунам запрещалось использовать монастырские храмы и богослужения, как средство обогащения. Отдел требовал, чтобы в уставе коммун был четко оговорен отказ от использования в качестве источника дохода сборов, пожертвований, платы за религиозные услуги. Нарушение этого пункта должно было служить поводом к немедленному роспуску коммуны   .

В инструкции №   357 от 26   февраля 1919   г. разрешалось, по усмотре-нию полноправных членов монастырских коммун, оставлять монахов (мона-хинь) в коллективах. Уставы должны были оговаривать общность имущества, отсутствие наемного труда; членство без различия национальности, вероиспо-ведания и пола; запрет на вступление в коллектив духовенства. Земельные отделы, регистрировавшие коммуны, не должны были передавать хозяйство бывших монастырей приходам при монастырских храмах. Коммуна могла пользоваться храмами и молельнями по соглашению с совдепом, но не использовать их для получения какого-либо дохода. Кроме того, коммуна не имела права тратить денежные средства на поддержание какого-либо религиозного культа, следовательно, не могла содержать храмы (разъяснение VIII отдела от 15   марта 1919   г. № 412)   . Начинается процесс перерегистра-ции уставов монастырских артелей и коммун, которые должны были соответ-ствовать советскому законодательству.

Отношению к монастырям, их имуществу, к монастырским трудовым коллективам был посвящен целый раздел в журнале «Религия и церковь» в 1919   г., где публиковались ответы на письма с мест. VIII   отдел с подозрением относился к монашеским артелям; считал, что единственной их целью является сохранение имуществ монастырей, продолжение эксплуатации «религиозных суеверий» народа. В связи с этим за ними необходим жесткий контроль и закрытие при малейшем подозрении на не выполнение устава. Пресекались любые попытки регистрации артелей с несоответствующими типовому образцу уставами.

Серьезное влияние на судьбу монастырских артелей оказали дебаты в конце 1918–1919   гг. среди работников земельных органов по вопросам о том, какая форма общественного хозяйства лучше – коммуна или советское хозяй-ство, в каких случаях стоит создавать совхозы и в каких – коммуны. Единой точки зрения не было ни в центре, ни на местах   . Некоторое примирение позиций произошло на I   Всероссийском съезде земотделов, комбедов и коммун (11–20   декабря 1918   г.). В.И.   Ленин, выступая на съезде, подчеркнул, что и коммуны и совхозы образуются во имя общественной обработки земли   . Нарком земледелия С.П.   Середа был сторонником всемерного развития всех форм коллективного и обобществленного хозяйства, «которые в своем развитии неизбежно приведут к единой коммунистической организации всего сельского хозяйства»   . В работе съезда принимали участие и члены религиозных сельскохозяйственных коммун. В частности, делегатом от Астраханской губернии был толстовец Хабаров   .

14   февраля 1919   г. было утверждено положение «О социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию». Оно определило развитие сельского хозяйства путем строительства совхозов, коммун, артелей, товариществ. Отводу под совхозы подлежали имения с ценными многолетними культурами, со сложным техническим оборудова-нием по обработке сельскохозяйственных продуктов, с развитыми и специаль-ными отраслями животноводства, техническо-промышленным делом, про-мышленным рыболовством, сельскохозяйственные предприятия или участки земли, имеющие общегосударственное или особо важное местное значение. В остальных случаях совхозы могли образовываться в имениях, только если там нет коммуны. Коммунам мог быть передан инвентарь монастырских и церковных хозяйств (ст.   64); они получали право юридического лица (ст.   78). Последнее обстоятельство стало крайне привлекательным для религиозных общин, стремившихся к получению статуса сельскохозяйственной производ-ственной коммуны. С другой стороны, «Нормальный устав сельскохозяй-ственных производительных коммун», утвержденный НКЗ 19 февраля 1919   г. по-прежнему подчеркивал необходимость участия коммуны в классовой борьбе, запрет на членство в ней лишенных избирательных прав; коммуна провозглашалась ячейкой рабоче-крестьянского государства   . Верующие такой устав признать не могли.

По данным НКЗ на 1   марта 1919   г., землепользование 375   коммун 30 губерний европейской России выглядело следующим образом: 41,7% всей земли, отведенной коммунам, составляли монастырские земли, 40,6% – помещичьи, 11,4% – надельные, 1% – церковные, 1 – казенные, 1,9% – крестьянские частновладельческие, 0,8 – хуторские, 0,6% – отрубные, 0,5% – банковские, 0,3% – переселенческие, 0,1% – арендные. На 1   ноября 1919   г. по 31 губернии 41,3% всей земли, отведенной коммунам, составляли монастырские и церковные земли   . Таким образом, земли и имущества монастырей стали серьезной материальной базой при организации коммун. В числе коммунаров могли быть и монашествующие.

Циркуляр НКЗ от 3   апреля 1919   г. призывал местные земотделы поддерживать, рационально использовать имеющиеся садово-огородные хо-зяйства, содействовать организации новых. НКЗ требовал проводить национа-лизацию монастырей на тех же основаниях, как образцовых садов и имений. В письме от 16   мая 1919   г. наркома земледелия С.П.   Середы исполкомам, земотделам, управляющим совхозами, поясняя условия отвода земель для совхозов, коммун и других сельскохозяйственных коллективов, указывалось на недопустимость разрушения высокоразвитых хозяйств   .

19   мая 1919   г. НКЗ утвердил «Примерный устав трудовой земледель-ческой артели». Согласно нему артель создавалась ради достижения социально-экономических, а не политических целей: сделать труд на земле более производительным, обеспечить материальное существование, нравст-венное и умственное развитие своих членов. Устав давал артели право юридического лица (п.   4), членом ее мог быть любой гражданин без различия пола и религии, не лишенный избирательных прав (п.   7), каждый член артели пользовался полной свободой религиозных и политических убеждений (п.   24). В уставе не было пунктов об обязательной защите республики с помощью оружия. Артель имела право реализовывать излишки продуктов по собственному усмотрению (п.   57–60)   . Таким образом, устав для артелей был гораздо демократичнее, нежели устав о коммунах, что делало его более привлекательным для широких масс верующих.

2   октября 1919   г. Коллегия НКЗ рассмотрела вопрос о регистрации и наделении землей коммун и артелей монашествующих. Отмечено, что на местах земельные отделы не отличают хозяйственные коллективы от религии-озных организаций (имеющих богослужебные цели), нарушают законо-дательство о культах. 30   октября 1919   г. НКЗ и VIII   отдел издали совместное распоряжение о монастырских колхозах, повторяющее пункты инструкций, описанных выше, направили его на места   .

На позицию НКЗ, благожелательно относившегося к идее сотруд-ничества с религиозными земледельческими общинами, оказал большое влияние В.Д.   Бонч-Бруевич   , занимавший в 1917–1920   гг. пост Управляю-щего делами СНК. До революции он курировал связи РКП(б) с антимонар-хически настроенными религиозными группами   . После Октябрьской революции В.Д.   Бонч-Бруевич стал одним из самых активных пропагандистов сотрудничества Советского государства и сектантов. Представляется вероят-ным, что в условиях «военного коммунизма», когда идеи внедрения коллективных форм ведения сельского хозяйства приобретают ведущее значение в политике РКП(б) и государства, но не поддерживаются массой крестьян, опыт сектантов в организации коммун представлялся В.Д.   Бонч-Бруевичу ценным. Кроме того, памятуя о дореволюционном сотрудничестве, он явно считал сектантскую среду восприимчивой к социалистическим идеям, верил в революционный потенциал сектантов.

Роль В.Д.   Бонч-Бруевича в деле организации религиозных сельскохо-зяйственных коллективов была велика. Он развернул правозащитную деятельность уже существующих коллективов. В частности, пытался помочь православной трудовой общине г.   Пензы (существовала с 1908   г.)   , коммуне молокан Богородской волости Павловского уезда Нижегородской губернии и коммунам православных монашествующих той же губернии   , трудовой общине евангельских христиан в имении Ф.С.   Савельева в Вельяминовской волости Серпуховского уезда Московской губернии, содержавшей приют для стариков и детей. Последней В.Д.   Бонч-Бруевич советовал зарегистрировать сельскохозяйственную коммуну в НКЗ, что защитило бы их от конфискации имущества   . 8 марта 1919   г. В.Д.   Бонч-Бруевич выдал специальный отзыв о трудовом характере общины-коммуны «Трезвая жизнь», который служил своеобразной «охранной грамотой» для нее до 1921   года   .

В трудовую общину попытался реорганизоваться женский Пантелей-моновский монастырь Богородского уезда. Против регистрации его устава высказался в мае 1919   г. VIII   отдел, так как коллектив состоял из 42 мо-нахинь, хотел открыть странноприимный дом для богомольцев, занималась «эксплуатацией темного чувства крестьян»   . В.Д.   Бонч-Бруевич пытался защитить эту общину, указывая, что она содержит на иждивении 40   инва-лидов. Богородский отдел госконтроля провел ревизию монастыря. В акте обследования отмечалось, что община трудовая, ее можно восстановить. С другой стороны, этому мешали проведенная реквизиция сельскохозяйст-венного инвентаря, разрушение хозяйства, открытие детской колонии для малолетних преступников. В декабре 1919   г. VIII   отдел заявил отделу управ-ления Орехово-Зуевского совдепа о том, что община не может быть восстановлена, так как монахини ведут контрреволюционную пропаганду   .

Попытки В.Д.   Бонч-Бруевича защитить религиозные колхозы далеко не всегда увенчались успехом, не раз приводили к конфликтам с различными ведомствами. 18   июня 1919   г. Малый СНК, с согласия В.И.   Ленина, объявил В.Д.   Бонч-Бруевичу строгий выговор за выдачу незаконных удостоверений сектантам. Бюро жалоб НКРКИ советовало просителям избегать посредни-чества Управления делами СНК, дабы достичь желаемого результата и не раздражать советских чиновников, не переносивших на дух самой фамилии Бонч-Бруевича   .

Летом–осенью 1919   г. В.Д.   Бонч-Бруевич официально информировал НКЗ о желании многих сектантских общин организовать земледельческие коллективы. Одной из коммун, к возникновению которых он оказался непосредственно причастен, стало земледельческое содружество молокан в с.   Богородское Павловского уезда Нижегородской губернии. Руководитель молокан Ф.А. Желтов в 1919–1920   гг. регулярно переписывался с В.Д.   Бонч-Бруевичем. Последний в ноябре 1919   г. торопил Ф.А.   Желтова с представле-нием хозяйственного плана в НКЗ, гарантируя поддержку правительства: «…вы действительно создадите настоящие сельскохозяйственные коммуны и государственная власть пойдет к вам всецело навстречу и поможет вам в инвентаре и просвещении молодого поколения и во всем прочем»   . В.Д.   Бонч-Бруевич неоднократно ходатайствовал за молокан перед наркомом земледелия С.П. Середой, который пригласил их представителей в Москву для решения вопросов организации земледельческого содружества   .

В январе 1920   г. В.Д.   Бонч-Бруевич просил НКЗ о поддержке коммуны библейских христиан в имении Козлова Зубцовского уезда Тверской губер-нии; в июне 1920   г. ходатайствовал перед НКВД о разрешении молоканам создать сельскохозяйственную артель на Северном Кавказе   .

НКЗ стремясь привлечь к обобществленному сельскохозяйственному производству новых сил трудящихся, издает циркуляр от 16   марта 1920 г., гарантировавший содействие коммунам сектантов в отводе земли и приобретении сельскохозяйственного инвентаря   . Нарком С.П.   Середа ввел штатную единицу инструктора по созданию сектантских коммун в подотделе коллективных хозяйств, которую занял И.М. Трегубов   . В.Д.   Бонч-Бруевич в письме от 19   декабря 1920 г. к Ф.А.   Желтову отмечал, что наделение землей и инвентарем сектантских коммун идет полным ходом   .

Важным организационным вопросом оставалась проблема устава рели-гиозных трудовых коллективов. Сектанты в своих обращениях в НКЗ просили включить в него обязательные пункты о праве юридического лица для земледельческой общины, о хозяйственной самостоятельности; об открытии собственных детских садов и школ; об освобождении от участия в военных и насильственных акциях; о налоговых льготах (отказ от мясной повинности вегетарианцев и т.   д.)   . Новый Устав сельскохозяйственных производствен-ных артелей, утвержденный наркомом земледелия С.П.Середой 2 сентября 1920   г., подчинил их губернским и уездным земельным управлениям, которые утверждали хозяйственный план, условия труда, продолжительность рабочего дня (совместно с губернским отделом труда). Артель могла быть распущена органами советской власти в случае несоответствия ее деятельности Конституции РСФСР или уставу артели. При ликвидации артели земля, постройки, имущество, приобретенное ею, все средства производства после покрытия расходов, долгов и займов поступали в распоряжение местного УЗУ, а не членов, как это было в уставе 1919   г.   Ужесточение устава артели сделало его неприемлемым для анархо-христианских групп.

В 1920–1921   гг. шла борьба между НКЗ и VIII  отделом по вопросу о специальном уставе для сектантских коммун. В ней принимали активное участие от НКЗ – нарком С.П. Середа, зав.   Центроколхозом А.А.   Биценко   , И.М. Трегубов; от VIII   отдела – П.А.   Красиков   . Весной 1920   г. подотдел коллективных хозяйств сообщал в коллегию НКЗ, что в последнее время к нему обращались различные сектантские группы, стремящиеся создавать коллективные хозяйства. Подотдел разработал «Устав сельскохозяйственных объединений сектантов», утвержденный наркомом С.П. Середой 23   апреля 1920   г. Работники НКЗ считали не приемлемым ограничение членства в коллективе принадлежностью к одной конфессии. В связи с этим такого пункта в уставе не было. Отличие от «Нормального устава сельскохозяйст-венных производительных коммун» было минимальным: в нем отсутствовали параграфы о призванных в РККА членах, о «борьбе со старым миром вооруженной рукой»   . Вся жизнь коммуны контролировалась земельными органами.

22   мая 1920   г. П.А.   Красиков, ознакомившийся с Уставом для сектантских коммун, в письме к наркому С.П.   Середе выразил свой протест. Он усмотрел в документе возможность придания статуса юридических лиц религиозным организациям, что запрещено декретом 23   января 1918   г. По мнению П.А.   Красикова, с получением собственного устава, религиозные коммуны начинали обладать большими льготами, чем обычные коммуны, а обязанности их по отношению к государству, наоборот, становились меньше. В целом создание «миниатюрных религиозных республик» на основе такого устава таит в себе большую угрозу делу мировой пролетарской революции, так как позволяет сохраняться мелкобуржуазной психологии, и, в случае неблагоприятной международной обстановки, «грозит направлением народ-ной энергии в нужный момент в русло и на мельницу буржуазии»   .

23   июня 1920   г. П.А.   Красиков заявил НКЗ о своем протесте против издания циркуляра о сектантских коммунах. В ответ А.А.   Биценко сообщила о том, что ни Центроколхоз, ни нарком С.П.   Середа не давали распоряжений о публикациях такого рода   . Важно отметить, что внутри НКЗ летом–осенью 1920   г. также шла борьба по «сектантскому вопросу». Отношения И.М.   Тре-губова и коллег по НКЗ были натянутыми, о чем он сообщал в письме С.П. Середе в августе 1920   г. В частности, И.М.   Трегубов заявил, что к нему с недоверием относятся А.А.   Биценко и В.В. Кураев. Первая обвиняла его в лоббировании сектантских интересов, отказалась слушать доклад о конфликте молоканской коммуны с земельными органами в Нижегородской губернии, заявив, что эта история ей уже надоела. В.В.   Кураев на Всероссийском съезде представителей совхозов и колхозов в июле 1920   г. запретил ему не только демонстрацию световых картин о духоборческой коммуне в Канаде, но и любые выступления, даже вопросы. Ими же был исключен пункт о сектантских коммунах из программы съезда после отъезда наркома. Кроме того, ряд членов коллегии НКЗ также относились к сектантам с недоверием, полагая, что они оправдывают наемный труд. И.М.   Трегубов резко ставил вопрос о прекращении своей службы в качестве инструктора НКЗ по созданию сельскохозяйственных сектантских коммун   .

В начале августа 1920   г. А.А.   Биценко направила Устав для сектант-ских коммун на заключение в VIII   отдел со своими правками. Обращаясь к П.А. Красикову, она отмечала, что сектанты самостоятельны и требовательны настолько, что им приходится давать отпор   . Однако даже отсутствие пунктов о праве юридического лица и четко оговоренная подчиненность таких коллективов органам НКЗ, наркомпроса и собеса не удовлетворили П.А. Красикова. В сентябре 1920   г. в письме в Коллегию НКЗ и ЦК РКП(б) он требовал отказа от самой идеи дать сектантским коммунам специальный устав, наделяющий их правами юридического лица (хотя этого положения в уставе не было). У Красикова вызывала протест в целом политика НКЗ по предоставлению сектантам льгот при наделении землей. Это, по его мнению, нарушало права трудящихся, могло усилить религиозность крестьян, которые, увидев привилегии, даваемые властями сектантам, устремятся в их ряды. В качестве единственной уступки сектантским коммунам, он считал возмож-ным, только в отдельных случаях, когда точно установлено членство в них пацифистов, сделать замену пункта о защите республики с оружием в руках на фразу о защите ее «всеми силами», но не в типовом уставе   .

Ответ на сентябрьское письмо П.А.   Красикова был составлен И.М. Тре-губовым 20   октября 1920   г., но направлен адресату только 28   января 1921   г., что возмутило последнего. Трегубов обвинял Красикова в «кабинетном» взгляде на сектантские коммуны, тогда как на деле «коммунизм гораздо успешнее и прочнее насаждается сектантскими коммунами, чем советскими коммунами». Сектанты лучше ведут хозяйство, и за это заслуживают поддержки советской власти, а не потому, что их коммуны – религиозные объединения. Переход крестьянина от «темного православия» к «светлому сектантству», являлся, по его мнению, шагом к полному коммунизму: «И потому сектантские коммуны, как переходная ступень от православия, католичества, лютеранства, еврейства, магометанства и других старых религий к полному коммунизму, к этой «новой религии», по выражению т.   Середы (см. его речь на I   Всероссийском съезде земледельческих коммун и артелей), заслуживает всемерной поддержки со стороны коммунистической партии и советской власти…». И.М.   Трегубов настаивал на издании специального устава для сектантских коммун, где пункт о защите советской власти формулировался бы так: «защищать всеми мирными средствами». При этом важность такого акта мотивировалась привлечением миллионов сектантов к коммунистическому строительству, сохранением враждебного отношения к ним отдельных представителей власти. Трегубов заявлял, что его идеи в советском правительстве поддерживает не только В.Д.   Бонч-Бруевич, но и М.И.   Калинин   , Н.И.   Бухарин, А.А.   Сольц   и другие. Интересно замечание Трегубова о том, что в 1919   г. сам Красиков просил рекомендовать ему и В.П. Ногину   честных тружеников-сектантов. Автор подчеркнул, что сектанты уже сотрудничают со многими советскими ведомствами. НКЗ проводит совершенно правильную политику по отноше-нию к ним   .

И.М.   Трегубов и П.И.   Бирюков составили «Проект соглашения между земледельческими коммунами сектантов и советским правительством» (28 октября 1920   г.). Он предполагал создание автономных земледельческих коллективов сектантов с широкими социально-экономическими и культурно-просветительными правами, объединенных вокруг своего центра. Государст-во должно было учитывать вероисповедные требования (пацифизм, вегета-рианство) при раскладке налогов и работ. Пропаганда идей «сектантского коммунизма» поручалась периодическому изданию «Мирный коммунист» («Сектант-коммунист»)   . Документ был отредактирован В.Д.   Бонч-Бруеви-чем и превратился в «Докладную записку об отношении Наркомзема к сельскохозяйственным коммунам русских сектантов» (12   ноября 1920   г.). С этим вариантом было ознакомлено руководство партии и государства. В записке отмечалось, что «Нормальный устав сельскохозяйственных производительных коммун» в общем не противоречит экономическим и моральным принципам свободно-христианских общин, за исключением пункта о защите с оружием в руках советской власти. Тем не менее, предлагалось издать специальный устав для сектантских коммун. В нем сектанты хотели закрепить замену военной службы общеполезной работой при коммунах; отказ от работ, связанных с винокурением и табаководством, от выполнения государственных повинностей, противоречащих их религиозным убеждениям. Кроме того, сектанты требовали от Наркомпроса прекратить издавать постановления, противоречащие нравственно-религиоз-ным принципам групп   .

Оценивая приведенный выше документ, А. Эткинд полагал, что характеристика в нем коммунистических убеждений сектантов и их числен-ность были преувеличенными; что П.И.   Бирюков и И.М.   Трегубов были в большей мере озабочены сохранением реально существовавших сектантских и толстовских общин и той собственности, которая им принадлежала с дореволюционных времен   . М.Ю.   Крапивин считал, что в этом документе авторы выразили свое видение достижения компромисса между Советским государством и сельскохозяйственными сектантскими коммунами. Осущест-вление требований на практике, сплочение сектантов вокруг своего центра и журнала вполне могли превратить их в самостоятельный фактор не только социально-экономической, но и политической жизни страны   . На наш взгляд, записка, отражавшая интересы трезвенников и толстовцев, стала попыткой ускорить определение юридического статуса коммун этих групп, продолжавших страдать от непоследовательной политики ведомств, централь-ных и местных органов власти.

Категорически против удовлетворения требований сектантов выступил П.А. Красиков. Свою точку зрения он отстаивал не только на страницах журнала «Революция и церковь», но и с высокой государственно-партийной трибуны. В Отчете VIII   отдела о проделанной работе за 1918–1920   гг. VIII   Всероссийскому съезду Советов (декабрь 1920   г.) говорилось, что в земельном вопросе он проводил политику строгого разграничения интересов религиозных организаций от строительства новой жизни, считая, что совет-ская власть не должна поощрять создание особой религиозно-экономической и политической организации в деревне, где сильны «религиозные предрас-судки». П.А. Красиков констатировал, что стремление буржуазии и интелли-генции создавать земледельческие религиозные общины стало обычным явлением. При этом такие организации обвинялись в корыстных целях (ис-пользовать завоевания революции, ограничивая минимумом свои обязанности по отношению к государству). Отдел видел в требованиях предоставления юридического лица сектантским коммунам тенденцию к созданию своего «государства в государстве». Проявление ее же докладчик усматривал в ограничении круга членов коммун только единоверцами, в стремлении кол-лективов иметь особые условия труда и найма рабочей силы, в предо-ставлении им права уделять государству лишь то, что остается у коммун после покрытия расходов на удовлетворение собственных культурных, религиозных потребностей; в требовании свободной ликвидации хозяйств и разделении имущества между бывшими членами (при этом интересы государства не учитывались). Подвергся критике «предрассудок» о высоких достижениях религиозных коммун в хозяйственной области, который влиял «иногда» на политику в земельном вопросе на местах. VIII  отдел был категорически против утверждения особого устава для сектантских коммун, считая достаточным типовой устав коммун, утвержденный НКЗ   .

Новый виток в обсуждении устава для сектантских коммун приходится на начало 1921   г. В письме П.А.   Красикову от 28   января, подписанном нарко-мом С.П.   Середой и А.А.   Биценко, кратко отмечалось, что в специальном уставе для сектантов есть только одна измененная фраза о разрешении им защищать Республику «всеми силами». Других поправок нет. НКЗ предлагал считать вопрос исчерпанным. В личной приписке А.А.   Биценко еще раз запрашивала заключение VIII   отдела об уставе для сектантов   . Приложенная подборка делопроизводственной переписки по этому вопросу (особенно письмо И.М.   Трегубова от 20 октября 1920   г.) вызвала бурное негодование П.А.   Красикова. Он заявил, что эти документы наполнены «неприличной полемикой дурного пошиба по адресу VIII   отдела, его заведующего и советских учреждений, в том числе советских коммун…», угрожал привлечь к ответственности того служащего, который прислал пакет писем в отдел   . В письме от 24 февраля 1921   г. в ЦК РКП(б) П.А.   Красиков обвинил в «протаскивании» программы мирного совместного строительства пролетар-ского коммунизма с анархо-христианскими организациями эсеров и меньше-виков, влившихся в ряды большевиков, указывая на спор с наркомом С.П. Середой по поводу особых привилегий сектантских коммун. П.А. Краси-ков с возмущением писал о том, что даже при государственной монополии на бумагу, несмотря на военную цензуру, «…Россия заваливается сектантской литературой, печатаемой в наших типографиях гораздо обильнее, чем коммунистической…». Особенно нетерпимой, по его мнению, была ситуация в г.   Балаково, где была напечатана листовка «Что такое истинная свобода?» – программа анархо-христианских групп, в которой содержится призыв к организации трудовых хозяйственных артелей. В них Красиков видел шаг к закреплению с помощью Советского государства влияния сектантства среди крестьян, что было грубой политической ошибкой   .

С обличительной речью против сектантов П.А.   Красиков выступил на Х съезде РКП(б). Он заявил, что «религиозный фронт» заброшен. Крестьян-ство находится под влиянием христианско-поповской, баптистской, сектант-ской идеологии. Лозунг «непротивление» – это определенное экономическое руководство. Сектантские съезды в Балакове, Пскове обсуждали в числе прочих и вопрос об организации сельскохозяйственных артелей и общин, что свидетельствует о том, что мелкобуржуазная стихия организуется под религиозным флагом   .

Несмотря на жесткую позицию VIII  отдела, НКЗ продолжал поддержи-вать религиозные земледельческие общины, но «Устав сектантских коммун» не использовался. Фактически земельные органы от него отказались. В дальнейшем вопрос об уставе каждой религиозной земледельческой общины рассматривался индивидуально.

Таким образом, идея сотрудничества в сельскохозяйственной области с религиозными группами была дискуссионной в государственных структурах в 1918 – начале 1921   гг. Сторонниками ее выступали В.Д.   Бонч-Бруевич, нарком земледелия С.П.   Середа, яростным противником был П.А. Красиков. НКЗ проводил политику поддержки коммун и артелей из бывших послушников монастырей, сектантов, протестантов, которые создавались на основе аграрного законодательства. Главным критерием для их регистрации была жизнеспособность коллектива, желание вести обобществленное хозяйство. Этому же способствовала провозглашенная политика союза с середняком. НКЗ видел в сельскохозяйственных религиозных трудовых коллективах только производственные единицы. Процесс создания трудовых христианских коллективов переплетался с продолжавшейся национализацией имущества религиозных организаций, что в первую очередь касалось православных коммун и артелей, создававшихся на базе национализирован-ных монастырей. Борьба религиозных земледельческих общин за собственные уставы, отличные от типовых, успехом не увенчалась. Этому препятствовала жесткая антирелигиозная позиция VIII  отдела НКЮ, продолжавшего видеть в них не хозяйственные, а религиозные организации, что мешало нормальной деятельности религиозных колхозов в годы «военного коммунизма».

 

ПРИМЕЧАНИЯ

  Редькина   О.Ю . Сельскохозяйственные религиозные трудовые коллективы в 1917-м – 1930-х гг.: на материалах европейской части РСФСР: монография   / О.Ю. Редькина. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2004. С.   612–613.

  Аграрная политика советской власти (1917–1918). Документы и материалы. М., 1954. С.   113–114.

  Першин   П.Н. Аграрная революция в России: в 2 т. Т.   2   / П.Н.   Першин. М., 1968. С.   231.

  О религии и церкви: Сборник высказываний классиков марксизма-ленинизма, документов КПСС и Советского государства. М., 1977. С.   96.

  Собрание узаконений и распоряжений Рабоче-крестьянского правительства (далее – СУ). 1918. №   51. С.   607.

  ГАВО. Ф.   122. Оп.   1. Д.   52. Л.   31–32   об.

  Отдел по проведению в жизнь декрета по отделению церкви от государства и школы от церкви.

  Революция и церковь. 1919. №   2. С.   43.

  Декреты советской власти: в 13   т. Т.  IV . 10   ноября 1918 – 31   марта 1919   г. М., 1968. С.   163.

  Революция и церковь. 1919. №   1. С.   40–41; №   2. С.   43; ГАРФ. Ф.   А-353. Оп.   3. Д.   775. Л. 21–21   об.

  Кашеваров   А.Н. Церковь и власть: Русская православная церковь в первые годы Советской власти   / А.Н Кашеваров. СПб., 1999. С.   212, 259.

  Благожелательное отношение большевиков к трезвенникам и духоборцам было продиктовано классовым составом их общин из социальных низов, отношением к ним как к пострадавшим в борьбе с царской властью и православной церковью до революции; поддержкой духоборцами Красной армии в Закавказье   // Крапивин   М.Ю . Судьбы христианского сектантства в России (1917 – конец 1930-х годов)   / М.Ю.   Крапивин, А.Я.   Лейкин, А.Г.   Далгатов СПб., 2003. С.   34–36.

  КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК: в 14   т. Т.   2. 8-е изд., доп. и испр. М., 1970. С.   49–51.

  См. подробно: Редькина   О.Ю . Указ. соч. С.   117–132.

  Крапивин   М.Ю . Религиозный фактор в социально-политической жизни советского общества (окт. 1917 – конец 1920-х гг.): дис. … докт. ист. наук: 07.00.02 /   Крапивин М.Ю. СПб., 1999. С.   237–238.

  Аграрная политика… С.   399.

  Там же. С.   403.

  Там же. С.   405–407.

  Революция и церковь. 1919. №   2. С.   40; ГАРФ. Ф.   А-353. Оп.   3. Д.   775. Л.   47–51; Оп.   6. Д.   23. Л.   160.

  ГАРФ. Ф.   А-353. Оп.   3. Д.   775. Л.   52–53   об.

  Там же. Л.   41–42   об.

  Революция и церковь. 1919. №   1. С.   39–40.

  Там же. С.   41.

  Революция и церковь. 1919. №   1. С.   31, 40–41.

  Там же. С.   41.

  Зеленин   И.Е. Совхозы в первое десятилетие советской власти   / И.Е.   Зеленин. 1917–1927. М., 1972. С.   99–107.

  Ленин   В.И . Полн. собр. соч.: в 55   т. Т.   37. М., 1974 С. 357.

  РГАЭ. Ф.   478. Оп.   3. Д.   16. Л.   131.

  Петухова   Т.В. Земледельческие объединения крестьян-толстовцев (1917–1929): дис. … канд. ист. наук: 07.00.01   / Петухова   Т.В. М., 1995. С.   129.

  Аграрная политика… С.   420–421, 424–425, 433–434, 435, 436.

  Кабанов   В.В . Крестьянское хозяйство в условиях «военного коммунизма»   / В.В. Кабанов. – М., 1988. С.   84.

  ГАРФ. Ф.   А-353. Оп.   3. Д.   775. Л.   3–4, 15.

  Аграрная политика… С.   462–464.

  ГАРФ. Ф.   А-353. Оп.   3. Д.   775. Л.   43   об.–44   об.; Оп.   4. Д.   372. Л.   2–3; Крапивин   М.Ю. Судьбы … С.   39.

  Бонч-Бруевич Владимир Дмитриевич (1873–1955) – крупный исследователь религиозно-общественных движений в России, член РСДРП(б); в 1917–1920   гг. – управляющий делами СНК; с 1930   г. – директор Государственного литературного музея, с 1946   г. – директор Музея истории религии и атеизма АН СССР.

  Бонч-Бруевич   В.Д . Как печатались и тайно доставлялись в Россию запрещенные издания нашей партии. М., 1924. С.   22–40; Клибанов   А.И . История религиозного сектантства (60-е гг. XIX  в. – 1917   г.). – М., 1965. С.   8–10; Фоломеев   С.Н. Неравноправное партнерство: сектантство и российская социал-демократия в начале ХХ века   // Актуальная история: новые проблемы и подходы. Самара, 1999. С. 38–46.

  ГАРФ. Ф.   130. Оп.   2. Д.   163. Л.   8–8   об.

  Там же. Д.   64 а. Л.   284, 355, 359; Д.   162. Л.   62–62   об.; Оп.   3. Д.   211. Л.   59–64

  Там же. Оп.   2. Д.   64   а. Л.   284, 359.

  РГАЭ. Ф.   478. Оп.   8. Д.   178. Л.   47–48   об.; ГАРФ. Ф.   130. Оп.   2. Д.   163. Л.   2; Бонч-Бруевич   В.Д. Из мира сектантов   / В.Д.   Бонч-Бруевич. М., 1922. С.   140–144.

  Революция и церковь. 1919. №   2. С.   44.

  ГАРФ. Ф.   А-353. Оп.   3. Д.   778. Л.   1–1   об., 4–4   б., 10–11   об., 13, 14.

  Крапивин   М.Ю . Судьбы… С.   34–35.

  ГАРФ. Ф.   130. Оп.   3. Д.   215. Л.   61–61   об.

  РГАЭ. Ф.   478. Оп.   1. Д.   296. Л.   153–154; ГАРФ. Ф.   130. Оп.   3. Д.   215. Л.   60.

  ГАРФ. Ф.   А-353. Оп.   3. Д.   749. Л.   8; Оп.   4. Д.   372. Л.   37, 38.

  Крапивин   М.Ю. Судьбы… С.   39.

Трегубов Иван Михайлович (1853–1931), являлся членом Московского вегетарианского общества, был членом общины-коммуны «Трезвая жизнь»; работал инструктором по организации сектантских общин в НКЗ в 1920–1921   гг., с 1923   г. – официальный уполномоченный духоборческих общин Северного Кавказа и Украины. Арестован в 1931, осужден, умер на территории Казахстана   // См. подробно о нем: Эткинд   А . Русские секты и советский коммунизм: Проект Владимира Бонч-Бруевича   // Минувшее. Исторический альманах. Вып.   19. М., СПб., 1996. С.   310.

  ГАРФ. Ф.   130. Оп.   3. Д.   215. Л   74.

  Крапивин   М.Ю . Религиозный фактор… С.   232.

  РГАЭ. Ф.   478. Оп.   5. Д.   2067. Л.   5–8.

  Биценко Анастасия Алексеевна (1876–1938) – с 1902   г. – член партии социалистов-революционеров, после Февральской революции 1917   г. примыкала к левым эсерам, с ноября 191   г. – член ЦК Партии левых социалистов-революционеров (интернационалистов), принята в РКП(б) по рекомендации М.Я.   Свердлова в конце 1918   г., работала в НКЗ, на другой хозяйственной работе, репрессирована, расстреляна, реабилитирована в 1961   г.

  Красиков Петр Ананьевич (1870–1939   гг.) член РКП(б) с 1892   г., бывший присяжный поверенный; с 1917   г. – член следственной комиссии по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией, председатель кассационного трибунала; с 1918   г. – зам наркома юстиции, заведующий VIII (с 1922   г. – V ) отделом НКЮ, с 1924   г. – прокурор Верховного суда, с 1933   г. – зам Председателя Верховного суда СССР; в 1935–1938   гг. – председатель Постоянной комиссии по культовым вопросам при Президиуме ЦИК СССР   // См. подробно о его деятельности: Одинцов   М.И . Указ. соч. С.   92–99; Крапивин   М.Ю., Лейкин   А.Я., Далгатов   А.Г. Судьбы… С.   41.

  РГАЭ. Ф.   478. Оп.   1. Д.   11. Л.   31; ГАРФ. Ф.   А-353. Оп.   4. Д.   372. Л.   22–24; 48–53.

  ГАРФ. Ф.   А-353. Оп.   4. Д.   372. Л.   25   об.

  Там же. Л.   37, 39.

  ОР РГБ. Ф.   369. К.   352. Ед.   33. Л.   1–2.

  ГАРФ. Ф.   А-353. Оп.   4. Д.   372. Л.   47–53; РГАЭ. Ф.   478. Оп.   4. Д.   202. Л.   4.

  ГАРФ. Ф.   А-353. Оп.   4. Д.   372. Л.   58–58   об.

  Калинин Михаил Иванович (1875–1946) – с 1919   г. – председатель ВЦИК, с 1922   г. – председатель ЦИК СССР.

  Сольц   А.А. (1872–1945) – в 1923–1934   гг. – член Президиума ЦКК РКП(б) – ВКП(б).

  Ногин В.П.(1878–1924) – в 1917   г. – нарком торговли и промышленности; в 1918 –1921 гг. – зам. наркома труда; с 1921   г. – председатель ЦРК РКП(б).

  ГАРФ. Ф.   А-353. Оп.   4. Д.   372. Л.   90–97.

  Бирюков Павел Иванович (–1931   г.) – был знаком с В.И.   Лениным во время эмиграции в Швейцарии, вернулся в РСФСР в 1920   г., вновь эмигрировал в середине 1920-х гг.   // Бирюков   А.М . П.И.   Бирюков – первый биограф Л.Н.   Толстого   // Вопросы истории. 2004. №   2. С.   137–142.

  Там же. Д.   418. Л.   1–4   об.

  Минувшее. Исторический альманах. Вып.   19. М.; СПб., 1996. С.   314–319.

  Эткинд   А . Указ. соч. С.   279.

  Крапивин   М.Ю . Религиозный фактор… С.   235.

  Революция и церковь. – 1920. №   9–12. С.   96–97.

  ГАРФ. Ф.   А-353. Оп.   4. Д.   372. Л.   99.

  Там же. Л.   101–101   об.

  Там же. Л.   110–111.

  Выступление П.А.   Красикова на X  съезде РКП(б) 10 марта 1921   г.   // Красиков   П.А. Избранные атеистические произведения. М., 1970. С.   135–138.