Государственно-церковные отношения и практика реализации принципов свободы совести в Республике Монголия

Е.Г. Романова
(г.   Москва)

Государственно-церковные отношения и практика реализации принципов свободы совести в Республике Монголия

Монголия остается быть страной, где влияние религиозных традиций столь значительно, что с этим считалось и вынуждено считаться ныне государство. Статистические показатели, приводимые в разных исследова-ниях, утверждают, что большая часть населения (порядка 90–95%) – этнические монголы в своем большинстве исповедуют буддизм-ламаизм. К этой же этнической категории относится и весьма немногочисленная в процентном соотношении группа, исповедующая шаманские культы. Второй по численности этнической группой являются этнические казахи (по разным данным от 4% и более, от населения страны)  , живущие компактно в западном аймаке Байган-Ульгий и исповедующие ислам суннитского толка. Последователи нетрадиционных для Монголии: Русской православной и Римско-католической церквей, а также лютеран, пресвитериан, евангельских христиан, адвентистов, мормонов и Свидетелей Иеговы представляют столь незначительное меньшинство, проживающее в основном в столице страны и ее предместьях, что в общем исчислении могут составить не более 0,3% населения.

Известные международные правозащитные организации дают самые высокие оценки критериям религиозной свободы и толерантности граждан в Монголии, определяя эту страну как одну из самых «свободных» в религиозной сфере в целом  .

На наш взгляд, ситуация, складывающаяся в монгольской религиозной сфере, весьма неоднозначна и противоречива, что невозможно не заметить, исследуя законодательные акты, регулирующие взаимоотношения государст-ва и религиозных организаций, а также внешнюю и внутреннюю государст-венную политику.

Новая Конституция Монголии, вступившая в силу 12 февраля 1992 г., провозгласила принципы взаимоуважения и невмешательства между госу-дарством и религиозными институтами, а одним из основных прав граждан была определена свобода совести и религии. Согласно Конституции, в Монголии нет «государственной» или какой-либо иной «традиционной» религии, пользующейся особыми правами. Напротив, Основной Закон страны закрепляет за своими гражданами неотъемлемое право выбора религиозной веры и не признает никаких ограничений этого права  .

Однако, как и во многих других постсоветских странах, декларация о невмешательстве государства в дела религиозных институтов в Монголии тоже остается только лозунгом.

Так, яркой демонстрацией государственного покровительства буддизму является открытая демонстрация симпатий к этой религии в кругах Прези-дентской администрации и Правительства страны, в парламенте и в среде государственных служащих Монголии. О своем, как минимум позитивном отношении к буддизму, заявляли Президент страны Нацагийн Багабанди, спикер монгольского парламента Санжбэгзийн Тумур-Очир, а также премьер-министр Монголии Намбырын Энхбаяр, который не раз даже подчеркивал свою «буддийскую принадлежность», считая возможным в некоторых публичных выступлениях объяснять реалии политической и экономической жизни современного мира с буддийской точки зрения. И глава правительства, и спикер парламента являются непременными участниками масштабных буддийских празднеств, проходящих в столице страны.

Учитывая грандиозность и зрелищность буддийских торжеств  , а также масштабы реставрации и возращения культовых зданий и имущества буддийских храмовых комплексов (в настоящий момент их уже более 200), выводы американских специалистов о том, что «правительство не участвует в финансировании буддийской сангхи»  , кажутся, по меньше мере, необосно-ванными.

Религиозные предпочтения политических лидеров Монголии претво-ряются и в законодательные акты. Сферу государственно-церковных отно-шений призван детально регулировать Закон «Об отношениях между госу-дарством и Церковью», принятый в 1993 г. и отчасти видоизмененный дополнениями 1995 г.

В начале 1990-х гг., т.   е. на момент принятия Закона, государство уделяло значительное внимание буддизму в контексте национального возрож-дения, накапливая новый опыт взаимоотношений с его религиозными инсти-тутами, в первую очередь, а также с исламом и шаманизмом. Это отразилось в первой редакции Закона (1993), основной смысл которого сводился к жестким ограничительным мерам, призванным обеспечить государственный контроль за «господствующим положением буддийской религии в Монголии» (ст. 4.2.)  но, не определяя при этом буддизм в качестве «государственной» религии. Для обеспечения контролирующих функций Законом была опреде-лена регистрация, по сути носящая добровольно-принудительный характер.

В результате государственного протекционизма и значительной собственной ресурсной мощи буддизм-ламаизм в Монголии получил практи-чески все возможности для быстрого развития в короткие сроки. Однако, получив возможность укрепить доминирующие положение в обществе, буддисты Монголии так и не добились положительного разрешения самого основного вопроса – о статусе главы Монгольского буддизма – Богдо-гэгэн Халха Джебдзун-дамба Римпоче IX, проживающего в Индии  .

Для монгольского, как и тибетского, буддизма характерна чрезвычайно высокая насыщенность его практики добуддийскими верованиями, обрядами и представлениями, институт воплотившихся « живых богов » и признание важной роли монашества в достижении спасения. Последняя концепция имела своим следствием высокий процент монахов в стране (40% мужского населения, около 100 тыс. человек), в каждой семье один из сыновей непременно становился буддийским монахом. Именно буддийские монастыри, которых к началу ХХ в. насчитывалось по разным данным от 580 до 750, выступали в Монголии в качестве главных мест средоточия оседлого образа жизни.

Когда в 1921 г. в Монголии победила Народная революция, она не пошатнула авторитет теократического главы государства восьмого Богдо-гэгэна  , который вплоть до самой смерти оставался не только духовным, но и светским главой государства и, считаясь «живым божеством», был объектом поклонения со стороны всех слоев населения Монголии  . После его смерти в 1924 г. местные монахи, да и религия в целом, начали постепенно утрачивать былое влияние и авторитет. Антиклерикальный и антирелигиозный настрой коммунистического руководства страны ускорил этот процесс. К концу 1930-х гг. в Монголии остался действующим один монастырь , другие были закрыты или разрушены, большинство монахов репрессировано.

В процессе борьбы с буддизмом в Монголии исчезает сам институт «главных просветленных», носивших титул Богдо-гэгэна, т.   к. прерывается их преемственность в перерождении (хубилган). Но монгольское духовенство, эмигрировавшее в Тибет, стремясь сохранить подорванную традицию, в 1934 г. (т.   е. спустя 10 лет после смерти последнего Богдо-гэгэна) провозглашает хубилганом Таранатхи и преемником покойного восьмого главы монгольских буддистов четырехлетнего мальчика, получившего титул Богдо-гэгэн Халха Джебдзун-дамба Римпоче IX.

В 1959 г, когда гонения на буддийское духовенство начались и в Тибете, Джебдзун-дамба Римпоче IX вместе с Далай-ламой XIV эмигрировали в Индию, где в 1991 г. в возрасте 61 года монгольский буддийский иерарх был официально возведен на трон.

Однако ни правительство Монгольской Народной Республики, ни правительство Китайской Народной Республики официально так и не признали решения Лхасы о сохранении и передаче священной преемствен-ности, а, соответственно, и легитимность власти возведенного на трон буддийского иерарха. Официально главой буддистов Монголии продолжает считаться иерарх, имеющий титул Пандидо Хамбо-лама, который, поддер-живая активные взаимоотношения с Далай-ламой  , не имеет права на возможные контакты с Богдо-гэгэном.

Реальными результатами социально-политических и религиозных реформ, начатых в Монголии в 1986 г. и направленных на восстановление строго определенных государством рамок традиционного буддизма, можно считать устранение большей части официальных ограничений на исповедание религии, открытие ряда буддийских монастырей, до того использовав-шихся в качестве музеев, начало реставрации других старых монастырских комплексов. При помощи неправительственного фонда и при активной поддержке Далай-ламы произведены реставрация и строительство учебного факультета Идга Чойжчилинг при монастыре Гандан, действует цикл телевизионных передач «Открывая буддизм», открыта радиостанция «Дхарма» и организовано горячее питание послушников и монахов некоторых монасты-рей. Общая численность буддийского духовенства, лам и хувараков (послуш-ников) насчитывает более 2,5 тыс. человек.

Говоря о результатах религиозных реформ, нельзя обойти вниманием две другие покровительствуемые государством религии: ислам и шаманизм.

В июле 1992 г. была образована действующая до настоящего времени Ассоциация мусульман Монголии («Монголын ислам шашины тов»), объединяющая мусульманские общины страны. Согласно сведениям, приве-денным лидером ассоциации Саираном Кадером  , в стране действуют 26 ме-четей, в 2002 г. в Улан-Баторе выделен участок под строительство мусуль-манского религиозного центра. Ранее, в 1993 г., в аймаке Баян-Ульгий было открыто медресе (духовное учебное заведение), в котором обучаются около 3 тыс. студентов с преподавателями из Турции и Египта. Мусульманским общинам Монголии позволено получать периодическую финансовую помощь от религиозных организаций Турции, Пакистана, ОАЭ.

Шаманизм, так же, как и буддизм, после периода гонений переживает в настоящий момент небывалый подъем. Возрождаются культы «хозяев местности», в церемониях общественных молебнов у местных святынь, проводящихся по инициативе местного населения, нередко участвуют и представители центральной и местной властей. Указ Президента «О поддержке инициативы поклонения и культа гор Богдо-Ул, Хан-Хэнтэй и Отгонтэнгэр» (1995 г.) придал статус «общенациональной святыни» наиболее примечательным природно-историческим объектам.

Судя по результатам социологических опросов, в современной Монголии сохраняется определенный религиозный синкретизм: участие как в буддийских, так и в шаманских обрядах. Поэтому главным критерием популярности и массовости является фиксируемый сейчас значительный рост численности практикующих шаманов. Пережившие период воинствующего атеизма, старые шаманы являются настоящей национальной гордостью, несмотря на то, что в большинстве своем они уже не могут исполнять многие шаманские ритуалы, ввиду конфискации и уничтожения шаманского облачения в период борьбы с религией.

С середины 90-х гг. ХХ в., когда буддийская сангха, мусульмане и приверженцы шаманских культов получили от государства весомую поддержку и протекцию для дальнейшего наращивания собственной мощи, государственные органы смягчили свое отношение к другим религиям, в первую очередь к «нетрадиционным» для страны христианским конфессиям. Это нашло отражение в поправках и дополнениях 1995   г. к Закону «Об отношениях между государством и Церковью». Несмотря на то, что редакция текста Закона не затронула статьи, регламентирующие государственный протекционизм буддизма, ислама и шаманизма, а также статьи, ограничивающие деятельность иностранных миссионеров в стране, в практике государственного контроля наметились серьезные послабления.

Отказ от подавления деятельности миссионеров и религиозных институтов, не входящих в круг опекаемых государством, был частично закреплен в «Концепции национальной безопасности Монголии» (1995 г.), в которой, в качестве одного из средств обеспечения благоденствия «монгольской цивилизации», было обозначено уважение к свободе совести и воздержание от вмешательства в дела Церкви со стороны государства.

Единственный государственный орган, призванный регламентировать взаимоотношения государства и религиозных институтов – Совет по взаимодействию с религиозными организациями при Президенте Монголии (состоящий из 13 членов во главе с секретарем Совета) – умело пользуясь известными традициями веротерпимости, в своей деятельности применяет «мягкую политику», позволяющую на практике серьезно смягчать жесткие формулировки Закона «Об отношениях между государством и Церковью». Одновременное успешное претворение на практике конституционных постулатов государственного невмешательства и функций государственного контроля, основанных на законе, позволили секретарю Совета и спустя 10 лет после вступления в силу Закона «Об отношениях между государством и Церковью» в 2003 г. говорить об актуальности закона и полном отсутствии необходимости его изменения.

В результате десятилетней правовой практики реализации Закона в Монголии зафиксировано единственное обращение в Конституционный Суд Монголии на предмет несоответствия статьи 4 закона Конституции страны и несколько обращений в суды, затрагивающих в основном тематику проблемной регистрации организаций.

Именно бюрократические проволочки и корысть чиновников на местах  отмечают большинство иностранных правозащитных организаций, определяя именно эти проблемы и конфликты в качестве основных препятствий в реализации принципов религиозной свободы и равенства в Монголии. В остальном, многие католические и протестантские священники и миссионеры считают условия своей деятельности в Монголии значительно более комфортными, нежели условия, в которых вынуждены действовать их собратья в соседних России и тем более КНР  .

Наблюдая за деятельностью христианских миссионеров, которые единодушно сообщают о «подъеме христианства» в Монголии, наверное, можно отчасти согласиться с аргументами Б.   Манли, директора консорциума «СХС»   , который в интервью правозащитному агентству «Форум   18» указал на высокий коэффициент христианских миссионеров по отношению к 2,7   миллионному населению страны. По его подсчетам более 70   человек служат в Монголии по линии «СХС» и еще 150   корейских миссионеров работают в столице Улан-Баторе. Как правило, у последних меньше всего возникает проблем с местными властями, ввиду богатых пожертвований в городскую казну. В католической миссии, основанной в Монголии в 1992   г., к десятилетнему юбилею насчитывалось 33   миссионера приходящихся на 130   прихожан. Немногочисленность монгольских католиков не помешала Папе Иоанну Павлу  II в 2003   г. возвести в сан епископа местного апостольского префекта отца Венсеслао Падилья и объявить о своем намерении посетить Монголию. Самой немногочисленной группой христиан Монголии являются последователи Русской православной церкви.

Отмечая какие-то успехи, нельзя не признать, что христианские организации испытывают в Монголии серьезные трудности, связанные не только с чиновничьим произволом, прямым последствием которого являются проблемы со строительством и арендой культовых помещений, что значительно затрудняет проповедническую деятельность, но и с отсутствием элементарного взаимопонимания между миссионерами и простыми гражданами этой страны.

Например, организация «Общество Библии в Монголии» ( BSM ) не редко сообщала правозащитникам о серьезных проблемах с импортированием и последующей реализацией Священного Писания среди населения. Власти Монголии, беспрепятственно впуская миссионеров в страну, жестко противостоят распространению Библии и христианской литературы в целом. И в этой настойчивости государство прибегает к крайним мерам вплоть до уголовного преследования   . Уже после того, как различная христианская литература попадает в руки простых граждан, большинство из них использует красочные книги и проспекты в качестве детских игрушек или для хозяйственных нужд. Об этом, в частности, пишет С.   Намсараева, сотрудник Института востоковедения РАН: «Я стала свидетелем картины, как в отдаленном аймаке супружеская пара американцев, преподавателей английского языка из «Корпуса мира», с энтузиазмом раздавала красочные буклеты о жизни Христа. Местные жители с удовольствием разбирали брошюры и журналы. Хозяин дома, в котором мы остановились, объяснил, что все они идут на растопку печки»   . Время от времени в средствах массовой информации раздаются голоса недовольных «консервативно» настроенных граждан, критикующих «прозападные» увлечения молодежи, к которым относятся и все христианские конфессии, появившиеся в последние годы в стране. Наконец, благодаря стараниям некоторых «неравнодушных хранителей» буддийской традиции, христианство преподносится рядовым гражданам страны в качестве «религии, поощряющей самоубийц», что стало возможным после широко освещавшегося СМИ в августе 2003   г. инцидента с самоубийством монгольского подростка, в вещах которого была найдена Библия   .

Подводя итог, можно констатировать, что в целом мирное сосущест-вование различных религиозных организаций в Монголии само по себе способствует внутренней государственной политике веротерпимости, однако принципы религиозной свободы и равенства в Монголии зиждутся на весьма противоречивой основе, добавляя этой стране колорит несхожести с другими государствами, колорит «особого пути», проповедуемого буддийской религиозной философией.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 Данные о 4% приводятся как в отечественных (См.: Намсараева С . Кого не любят в толерантной Монголии? // НГ-религии. № 12 (142). 7.07.2004.), так и зарубежных исследованиях (См. раздел « религиозная демография» ежегодного доклада Госдепартаментом США. Информационный узел: http://usinfo.state.gov .) Данные, превышающие показатель – 4%, приводятся мусульманскими информационными агентствами (в частности, эти данные проводит Международное исламское агентство новостей. Информационный узел: www.islam.ru)

 См.: w eb-сайт Госдепартамента США. Инф. узел: Ежегодный доклад о состоянии религиозной свободы в мире: http://usinfo.state.gov;

Web-сайт организации «Дом Свободы»: http//www.freedomhouse.org;

Web-сайт организации « Forum  18»: http://www.forum18.org/index.php.

 См. извлечения из текста Конституции в приложении.

 Например, в буддийском религиозном обряде «Галадингаа» (посвященного символическому образу Чингисхана), проведенном впервые спустя почти 100   лет в 2002   г., участвовало более 1,5   тыс. буддийских монахов, танцующих в традиционных буддистских масках, означающих силы добра и зла .

 См.: Доклад Гос. департамента США. Монголия   // Текстовый файл. http://www.state.gov /g/ drl/rls/irf/2002/13902.htm

 Например, статья   3 гласила: «За исключением буддизма, ислама и шаманиз-ма в Монголии запрещено пропагандировать иные религиозные учения или вести иную религиозную деятельность где-либо, кроме церкви или мона-стыря». Статья   4 запрещала «проводить любую религиозную пропаганду из-за рубежа», а «общее число прихожан, лам и представителей духовенства, а также месторасположение монастырей должно контролиро-ваться и регулироваться государством», было «запрещено иностранным гражданам или лицам без гражданства приезжать в Монголию с целью миссионерской деятельности, если только они не прибыли по приглашению религиозной организации и указали это целью поездки».

 Начиная с 1997   г., он несколько раз посетил Россию, в основном Бурятию, где проводил занятия по медитации и совершал духовные посвящения своих многочисленных учеников.

 Лама, носящий Богдо-гэгэн Джебдзун-дамба-хутухта или «главный просветленный» в Монголии занимает третье место в иерархии ламаизма после Далай-ламы и Панчен-ламы

 В ноябре 1911   г. в Урге (Улан-Баторе) было объявлено о свержении власти Цинской династии и об образовании независимого монгольского госу-дарства во главе с Богдо-гэгэном. 16   декабря 1911   г. состоялась церемония восшествия Богдо-гэгэна на престол. Созданное Богдо-гэгэном правитель-ство в течение 3   лет безуспешно добивалось признания державами суверенитета Монголии и в итоге вынуждено было согласиться на статус автономной территории в составе Китая, что и было юридически оформле-но Кяхтинским соглашением 1915   г. В 1917   г., опасаясь влияния револю-ционных событий в России, монгольское правительство закрыло границу с РСФСР, весной 1918   г. дало согласие на ввод в страну китайских войск, а в ноябре 1919   г. полностью отказалось от автономии. В 1920–21   гг. Монго-лию оккупировала «Дикая дивизия» барона Р. Унгерна фон Штернберга, который установил жестокий режим военной диктатуры. Сложившийся в стране острый политический кризис перерос в вооруженное восстание и окончился приходом к власти Монгольской народно-революционной пар-тии в июле 1921   г.

 Принято считать, что периодические визиты Далай-ламы и др. тибетских лам в Монголию привносят огромный вклад в возрождение буддизма в стране. Здесь, несмотря на общую границу с Китаем и недовольство Пекина, Далай-ламу всегда встречают на высоком правительственном уровне.

 См.: Международное исламское агентство новостей. 16.09.2002. Ислам – вторая по численности религия в Монголии   // Текстовый файл. http:// www.islam.ru

 Для получения официальной регистрации в Министерстве юстиции и внутренних дел Монголии предварительно необходимо заручиться разреше-нием хурала – представительного органа данной местности (аймака).

 Об этом, в частности утверждают, информационные ресурсы междуна-родной правозащитной организации «Форум   18», ставящий своей задачей всесторонние защиту и содействие в реализации всех критериев свободы совести, закрепленных в статье   18 «Всеобщей декларации прав человека» (1948). Web-сайт организации « Forum 18»: http://www.forum18.org/index.php.

 Консорциум «СХС» (Совместные христианские службы), объединяет 15   международных евангельских миссионерских агентств.

 В 1999   г американский журнал «Christianity» впервые сообщил, что в западном аймаке Баян-Ольгей за распространение христианской литерату-ры приговорен к 13   годам лишения свободы и денежному штрафу врач Марат Коджаш, казах по национальности.

  Намсараева С . Кого не любят в толерантной Монголии?   // НГ-религии. №   12 (142). 7.07.2004.

  Подробнее см .: Mongolia: No changes to religion law – for now / Текстовый файл  // Web-c айт агентства «Forum18»: http://www.forum18.org/Archive. php?article_id=213