Свобода совести в контексте отделения церкви от государства: вопросы реализации в современной Европе

Е.М.   Мирошникова
(г.   Тула)

Свобода совести в контексте отделения церкви от государства: вопросы реализации в современной Европе

В современной Европе осуществляется уникальный по характеру и масштабам объединительный процесс. В марте 2000   г. лидеры стран-членов Европейского Союза (ЕС) на встрече в Лиссабоне определили основные цели дальнейшего развития и объявили о программе «Европа–2010», предполагающей к 2010   г. создание мощной экономической системы в мире. Реализация поставленной задачи зависит от целого ряда как внешних, так и внутренних факторов.

Под внешними факторами имеется в виду, прежде всего, евроатлантическое взаимодействие и вытекающая отсюда проблема осуществления для ЕС самостоятельной единой внешней политики. Война в Ираке, возможность применения силы в контексте перспектив отношений с Ираном, высказываемая в последнее время Вашингтонской администрацией, выявили серьезные расхождения как для Евросоюза в целом по отношению к политике США, так и между отдельными странами-членами ЕС. Возможно ли полномасштабная интеграция в контексте евроатлантического взаимодействия или же речь идет о вариантах адаптации к планам США, главного стратегического партнера? Последнее обстоятельство особенно важно для европейцев, поскольку среди стран, представляющих наибольший интерес для Америки, называются Китай, Индия, Бразилия. Европы в этом перспективном списке нет. Наряду с этим реалии, возникшие после распада социалистического лагеря, порождают новые проблемы взаимоотношений со странами постсоветского пространства и, прежде всего, с Россией в рамках ее интеграции в мировое сообщество.

Внутренние проблемы укрепления Евросоюза как единого политического, экономического и социального организма во многом обусловлены соотношением европейского и национального права стран-членов. Становится все более очевидной сложность сохранения национальной идентичности европейских стран, на фоне все более расширяющейся иммиграции, многообразия культур, традиций, вероисповеданий.

Каковы роль и место религии и церкви в интеграционных процессах, насколько серьезны проблемы, возникающие при реализации права человека на свободу совести и каковы перспективы их разрешения в поликультурном и поликонфессиональном современном европейском обществе?  

Законодательной основой, определяющей европейскую политику в вопросах свободы совести, является ст.   9 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950   г., гарантирующей право на свободу мысли, совести и религии и подлежащей лишь ограничениям, установленным и законом и необходимыми в демократическом обществе в интересах общественного порядка, охраны здоровья и нравственности или для защиты прав и свобод других лиц.

В этом отношении примечательны результаты недавнего социологического опроса, проведенного в 14   европейских странах, и опубликованными американским журналом «Ридерс Дайджест»   . В целом по Евросоюзу 43% граждан убеждены, что религия помогает отличать добро от зла, а 50% респондентов отмечают, что основные мировые религии проповедуют добродетель. Считают себя верующими людьми 71% граждан государств-членов. При этом самыми набожными оказались поляки (98% опрошенных) и португальцы (90%). Самыми «неверующими» по данным опроса следует считать граждан Бельгии, Чехии и Нидерландов.

Разумеется, результаты социологического опроса надо принимать с определенной долей относительности. Но, тем не менее, они четко отражают тенденцию большой значимости и влияния религии на современное состояние европейского общества. В то же время, очевидны серьезные различия как в отношении граждан к религии, так и отдельных стран к реализации права на свободу совести.

Как известно, в Европейском Союзе представлены три основные мировые модели взаимоотношений государства и религиозных организаций: идентификационная (например, в Великобритании, Дании, Греции, Люксембурге), кооперационная (например, в Австрии, Бельгии, Германии, Португалии, Испании, Италии, Швеции) и отделительная (например, во Франции, Нидерландах, Ирландии). Помимо многообразия форм и способов реализации религиозной свободы в странах-членах отсутствует общепринятое, четкое определение понятия «церковь». В результате существуют отличия в практике признания той или иной организации религиозной, и, как следствие этого, определенные ограничения в предоставлении тех или иных прав. Например, в Италии Свидетели Иеговы и Саентологи признаны религиозными организациями. Во Франции Свидетели Иеговы таковыми не признаны. (В 2004   г. судебные власти Франции обязали эту организацию выплатить ни много, ни мало 23   млн. евро в виде штрафа за неуплату налога за наследство). Саентологи не признаны религиозной организацией в Германии. Отсутствие единого понятийного аппарата порождает проблему необходимости различения социального и религиозного аспекта в деятельности церкви, что, в свою очередь, влечет за собой отличие и в сфере предоставления тех или иных прав. В результате объединительных процессов в ЕС все более заявляет о себе проблема корреляции национальной политики стран-членов в области религиозной свободы.

В экономической сфере этот процесс касается религиозных объединений, являющихся работодателями и имеющих специфические аспекты по отношению к наемным работникам. Например, наметился конфликт в области трудового права для католических и протестантских церквей как работодателей, отдающих предпочтение при приеме на работу своим прихожанам, поскольку такие факты расцениваются как нарушение прав граждан на равные шансы при трудоустройстве.

В правовой сфере заявляет о себе проблема ограничения религиозной свободы, прозелитизма, особенно в процессе распространения новых религиозных движений и их отношения к государственному порядку. Сложность решения проблемы унификации заключается в том, что по природе своей государственно-церковные отношения весьма консервативны, очень тесно связаны с традицией, которая, в свою очередь, является одним из источников церковного права.

Именно Европа в эпоху Просвещения положила начало новой политике в области государственно-церковных отношений, признанию права на свободу совести, отделения церкви от государства, заменив веками практиковавшуюся модель государственной церкви, cuius regio , eius religio (кто правитель, того и религия). На первое место в системе регулирования общественных отношений вышел закон, оттеснив религию на второй план. Хорошо ли плохо ли – другой вопрос. Феномен секуляризации действительно противоречив в своем влиянии на общество и человека и требует глубокого отдельного исследования. Объединительные процессы в современной Европе выявили весьма парадоксальное явление: Европа, начавшая процесс верховенства закона, в наши дни сама сталкивается с проблемой осуществления прав и свобод, включая и свободу совести.

Как известно, в Маастрихтском договоре нет положения, касающегося вопросов государственно-церковных отношений, нет специального раздела о религии и церкви. Однако, как показала практика, автономное существование государственно-церковных отношений вне общей политики Евросоюза оказалось невозможным.

В Амстердамском договоре 1997   г., который по значимости своей называют еще «Маастрихт 2», закладывается положение о сохранении действующих государственно-церковных отношений в странах-членах ЕС. Согласно статье   11 заключительного Акта Амстердамской конференции от 2   октября 1997   г. Евросоюз обязуется уважать статус церквей и религиозных организаций в странах-членах согласно их национальному праву и не нарушать их. Вне всякого сомнения, данная норма имела большое значение, поскольку ни какая-то определенная модель, ни тем более какая-то отдельная религия не может быть объявленной единой для всего Евросоюза. Тем не менее, во избежание рецидивов возможной практики скрытого религиозного права ЕС предлагалось четко сформулировать положение о правовом статусе церквей в Конституции ЕС, обеспечивающее их право на самоопределение в общей правовой системе. Помимо этого, необходимость внесения отдельной статьи в Конституцию ЕС способствовала бы сближению отдельных систем регулирования государственно-церковных отношений на основе разгосударствления государственной церкви, с одной стороны, и уменьшения исторически сложившихся антиклерикальных тенденций, с другой   .

Совет Европы, Европарламент, да и в целом европейское сообщество до недавнего времени очень осторожно подходили к вопросам реализации свободы совести и к собственно государственной политике стран-членов, стараясь напрямую не вмешиваться в эти сферы.

Однако относительное затишье было нарушено в ходе бурных дискуссий по проекту Конституции Европейского Союза и особенно ее преамбулы. В принятом ныне тексте нет упоминания о роли христианства в эволюции Европы. Весьма показательным было внимание, обращенное к Испании, первой стране ЕС, высказавшейся за принятие Конституции в ходе недавно прошедшего референдума. А ведь именно Испания, наряду с Италией, Польшей и рядом других стран, особенно активно выступали за включение в текст преамбулы положения о роли христианства. Дело в том, что вопрос о роли религии и церкви нашел свое выражение непосредственно в тексте Конституции, что с юридической точки зрения, более значимо , нежели упоминание в преамбуле. Более того, отсутствие особого положения о роли и значимости христианства содействует укреплению толерантности, учитывая все возрастающее влияние ислама.

Глава  VI Конституции ЕС «Демократическая жизнь Союза» включает две очень важные для стран-участниц статьи в контексте обеспечения права на свободу совести: 1-47 и 1-52. Согласно статье 1-47:

1.   Структуры ЕС, в соответствующих случаях, предоставляют гражданам и представительным ассоциациям возможность знать и публично выражать свое отношение о всех видах деятельности Союза.

2.   Структуры ЕС поддерживают открытый и регулярный диалог с представительными организациями и гражданским обществом.

3.   Комиссия осуществляет широкие консультации со странами-членами для обеспечения последовательной и ясной политики Союза.

4.   Не менее одного миллиона граждан официальных стран-членов могут инициировать просьбу к Комиссии, представлять в рамках ее юрисдикции на рассмотрение любой соответствующий проект, если, по мнению граждан, законодательный акт Союза требует имплиментации Конституции. Европейские законы определяют положения по процедуре и состоянию, обязательные для таких гражданских инициатив, включая минимальное количество государств – членов, к которым эти граждане относятся.

Статья   1-52 непосредственно относится к государственно-церковным отношениям и озаглавлена предельно четко «Статус церквей и неконфессиональных организаций». Ее текст гласит:

1.   Союз уважает и не наносит ущерб статусу национального права в отношении церквей и религиозных ассоциаций или обществ в государствах-членах.

2.   Союз также уважает статус национального права в отношении философских и неконфессиональных организаций.

3.   Признавая их идентичность и их особый вклад, Союз гарантирует открытый и ясный и регулярный диалог с этими церквами и организациями.

Основной смысл этих статей заключается в признании права церквей на самоопределение и невмешательства в государственно-церковные отношения национальных государств. С одной стороны, это очень важное обстоятельство для церкви, а именно ее статуса в современном обществе. Она рассматривается не просто как одна из прочих общественных организаций, а как организация, имеющая специфические особенности и, разумеется, преимущества перед другими. С другой стороны, сохранение существующих в странах-членах моделей государственно-церковных отношений, несомненно, будет весомым фактором, способствующим сохранению национальной идентичности и культурной целостности.

Указанные конституционные положения обеспечивают основные направления в деле реализации права на свободу совести, единые для Евросоюза. К таковым относятся:

–   религиозная свобода;

–   религиозная автономия;

–   диалог и сотрудничество.

олитика сотрудничества государства и церкви получила широкое распространение в странах Европы по причине взаимной выгоды и для государства при решении социальных проблем, и для церкви, становящейся признанным институтом особого рода в гражданском обществе. В современной Европе очевидна тенденция к повышению роли кооперации в государственно-церковных отношениях, а стало быть, модели нейтралитета, которую в силу ее распространенности на европейском континенте не случайно называют европейской. На основе принципа отделения и при отсутствии государственной религии (церкви) реализуется легитимное сотрудничество государства и религиозных организаций.

Наиболее ярко данная модель развита в ФРГ. В этой стране отношения между государством и религиозными организациями регулируются конституционными нормами публичного права, а именно государственно-церковным правом, выступающим основным регулятором отношений между государством и религиозными организациями и являющейся старейшей частью немецкого конституционного права. Существенная роль в правоприменительной практике отводится государственно-церковным договорам, служащим основным понятием для обозначения конкордатов, евангелических церковных договоров, соглашений с религиозными меньшинствами. По сути своей государственно-церковные договоры являются юридическим признанием особого статуса церкви среди других общественных организаций. (В последнее время в российских СМИ все чаще появляются сообщения о договорах, заключаемых между различными государственными структурами и Русской православной церковью. Например, между МГИМО и РПЦ, «Российскими железными дорогами» и РПЦ и т.   п. Всецело поддерживая идею вовлеченности церкви в решение определенных социальных проблем, хотелось бы подчеркнуть необходимость законодательного закрепления в отечественных нормативных правовых актах основных принципов и элементов функционирования государственно-церковного договора как правового института и введение его в практику государственной российской политики в области свободы совести. Данное обстоятельство способствовало бы толерантности, укреплению правовой системы государства в целом и легитимности возрастающей социально значимой роли религии и ее институциональных организаций в обществе в частности).

Проблема социального статуса становится все актуальней для церкви. Если на протяжении веков основное внимание уделялось правам религиозной организации, корпоративному праву, то в современную эпоху приоритет отдается праву индивида. Тем самым обостряется вопрос о статусе церкви как организации и ее правах в общественном устройстве. Так, например, в Бельгии при выборах в генеральную Ассамблею мусульман, состоявшихся в марте 2005 г., Государственный Совет признал обоснованным право одного из кандидатов не указывать свое отношение к одной из четырех категорий, указанных в официальном листе, а именно: турок, марроканец, другое, обращенный. Государственным Советом было признано, что это ущемление прав гражданина. Однако, не было дано оценки действий по отношению к самой мусульманской организации, является ли подобная практика примером вмешательства государства во внутреннее дело религиозной организации. Между тем, именно ситуация в Бельгии в отношении к мусульманской организации на 61 сессии Комиссии по правам человека ООН приведена в качестве примера вмешательства государства во внутренние дела религиозной организации  . Данное обстоятельство свидетельствует о том, что проблема социального статуса и прав религиозной (в данном случае мусульманской) организации в современном европейском обществе актуальна и ожидает соответствующего разрешения.

В вопросе о правах мусульман и исламских организаций в современной Европе пересеклись и проблемы сохранения национальной идентичности, и реализация права на свободу совести, как ни в каком другом случае. Характерным ответом на распространение влияния этой мировой религии явился французский закон о светскости, запретивший среди прочего ношение хиджаба, кипы и размещение больших христианских крестов в государственных школах. В ФРГ пошли по пути законодательного закрепления христианских и гуманистических ценностей, а также государственного нейтралитета в мировоззренческих вопросах.

В качестве примера следует назвать законы, принятые в конце 2004 г. в ряде земель ФРГ в ответ на решение Федерального Конституционного Суда ФРГ, признавшего недостаточными в действующем законодательстве земли Баден-Вюттемберг основания для запрета на ношение хиджаба учителями государственных школ. Перед земельными парламентами встала серьезная проблема поиска компромиссного решения дихотомии «Основные права человека (учителя) – конституционно-правовые положения» на основе принципа толерантности для обеспечения всеобщего блага.

В Баварии, согласно Конституции которой религиозные организации признаны субъектами воспитательного процесса, принято дополнение в действующий Закон об образовании, в ст. 59, определяющую правовое положение учителя. Нововведение касается запрета на ношение учителем на уроке внешних символов и одежды, имеющих ярко выраженный религиозный характер.

В земле Гессен принято дополнение в ст. 2 Закона «О гарантии государственного нейтралитета». Оно содержит требование сохранения политического и религиозного нейтралитета на рабочем месте для государственных служащих, к которым относятся и учителя. Особенно выделяется запрет на ношение одежды, символов или других предметов, которые могут повредить или нарушить политическое или религиозное или мировоззренческое согласие. Основанием для такого решения являются христианские и гуманистические традиции земли Гессен.

Спорные с правозащитной точки зрения положения законов, запрещающие ношение одежды, выражающей те или иные религиозные символы, стали причиной появления официальных документов ЕС, напрямую относящиеся к проблемам государственно-церковных отношений как в целом в Евросоюзе, так и в отдельных странах, например, во Франции. Прежде всего, имеется в виду принятая Европарламентом 21.02.2005 г. Декларация о религиозных правах и свободах во Франции и Европе  . В констатирующей части этого документа особо подчеркивается положение о том, что религиозная свобода является одной из самых основных и наиболее драгоценных из всех свобод, подтверждаемых ЕС. Во многих европейских странах особенно после 11 сентября 2001 г. учащаются случаи религиозно мотивированного насилия. Особую озабоченность вызывает у депутатов Европарламента запрет Франции на ношение «бросающихся в глаза» религиозных символов в школах, что, по их мнению, является нарушением прав человека, в соответствии со ст. 9 Европейской Конвенции. Равенство мужчин и женщин классифицируется как фундаментальное право, включающее право носить то, что человек желает.

В качестве средств разрешения назревших конфликтов Европарламент призывает страны-члены ЕС разрешить в образовательных и иных государственных учреждениях внешнее выражение личной веры. В связи с этим настаивается на пересмотре французским правительством упомянутого запрета и на поиске путей улучшения реализации прав и свобод религиозными и национальными меньшинствами и их более глубокой интеграции (а не ассимиляции) во французское общество, включая борьбу с религиозной дискриминацией. Для достижения поставленных задач Декларация предлагает провести соответствующие дебаты в Европарламенте.

Не меньший интерес вызывает исследование по обозначенной проблеме одной из ведущих правозащитных организаций в мире. Новый доклад Международной Хельсинской группы по правам человека  5 посвящен проблеме нетерпимости и дискриминации по отношению к мусульманам в Европе и охватывает 11 стран: Австрия, Бельгия, Дания, Франция, Германия, Греция, Италия, Нидерланды, Испания, Швеция, Великобритания. Основной итог доклада, основанный на документах, представленных мусульманскими, антирасистскими, правозащитными организациями, на сообщениях СМИ и официальных документах, заключается в том, что негативное отношение к мусульманам в Европе все более усиливается. Мусульман называют внутренним врагом, пятой колонной. Так, например, 80% респондентов в Германии ассоциируют слово «ислам» с терроризмом и притеснением женщин. В докладе отмечается, что дискриминация мусульман проявляется в нападках на них как устных, так и физических, на рабочих местах или при приеме на работу; посредством системы мер, принимаемых для ограничения иммиграции по соображениям безопасности; в агрессивной политике правых национальных партий, таких, например, как Итальянская Северная Лига, Бельгийский Блок Влааса, Австрийская Партия свободы. В Великобритании средства массовой информации широко разрекламировали успехи полиции по аресту террористов, хотя позже выяснилось, что подавляющее большинство мусульман, арестованных по подозрению в терроризме, были отпущены и обвинения с них были сняты. Во Франции продолжается практика запрета на ношение хиджаба в государственных школах. В Греции протестуют против открытия новой мечети в центре Афин. В Дании мусульмане подвергаются дискриминации из-за практики мусульманских ритуальных жертвоприношений.

Часть европейских стран вступила в дебаты об эффективности поликультурного общества в вопросе гармоничного включения меньшинств в традиционное общество. Чаще всего дело сводится к ассимиляции, что само по себе для граждан, прибывающих в другую страну, является закономерным явлением. Вопрос заключается в степени включенности в культуру принимающей страны. Такого рода обособленность порождает экстремистские настроения, в частности у мусульман. Ассимиляция порождает протестное создание параллельного общества, исключающего мусульман из общей политики. Принимающие страны пытаются в свою очередь сохранить свою культуру и вводят ограничения, спорные с точки зрения демократии. Международная Хельсинская группа предупреждает, что подобная политика притеснения мусульман, подрывающая веру в силу и правоту закона, служит, в свою очередь, поддержкой экстремистским организациям. В связи с этим предлагается ряд рекомендаций, включающих необходимость усиления антидискриминационного законодательства, систематический мониторинг дискриминационных процессов, усиление толерантности среди граждан ЕС.

Несмотря на большой прогресс человеческого общества по пути укрепления толерантности, здесь еще предстоит большая и нелегкая эволюция. Разделяя по существу озабоченность, выраженную в докладе правозащитной организации, я бы хотела обратить внимание и на необходимость усиления толерантности среди мусульман по отношению к европейской культуре. Без такой обоюдности и взаимности разрешение назревших и усугубляющихся проблем представляется весьма проблематичным. Установить толерантность законом с сегодня на завтра невозможно. Сама по себе религиозная толерантность складывается в результате реальной практики общежития. Религиозная толерантность не есть еще религиозная свобода. В ее осуществлении необходимы законодательные и соответствующие судебные решения, обеспечивающие право на свободу совести.

Например, в Англии (идентификационная модель) королева Елиза-вета  II является главой Англиканской церкви, британское правительство охот-но поддерживает публичное выражение религиозной веры, спонсирует конфессиональные школы, обставляет свои мероприятия и церемонии религиозными ритуалами. Однако лишь небольшая часть населения, примерно 7–8%, регулярно посещают богослужения. Можно констатировать, что религия в современном британском обществе, следуя мысли своего выдающегося соотечественника Г. Спенсера, воспринимается как одна из наиболее распространенных и утонченных культурных привычек, не имеющей большого значения, принявшая скорее формальный характер. И хотя именно в Англии появился чрезвычайно важный документ – Акт о терпимости 1689 г., движение к подлинной религиозной свободе происходит в результате длительной аккомодации. Лишь в конце 60-х гг. XIX  века диссентеры – протестанты и католики – были, наконец, освобождены от налога в пользу Англиканской церкви и для них были открыты университеты. А современные проблемы, возникающие у религиозных меньшинств, например, у мусульман, сикхов дают основание констатировать наличие в этой стране «банальной дискриминации». Продолжающиеся нападки на государственную церковь со стороны других христианских церквей, снижают значение религии вообще. В результате умаляется роль экуменизма, что особенно печально на фоне усиления исламского фундаментализма.

В тоже время по другую сторону Атлантики, в США (отделительная модель), в результате быстрого и решительного курса, взятого в свое время отцами-основателями на отделение церкви от государства, осуществляется эффективная комбинация двух принципов: государство не может поддерживать никакую религию и обязано обеспечить индивидуальную религиозную свободу, возведя таким образом «стену отделения» между церковью и государством. Между тем 60% граждан регулярно посещают богослужения, в стране осуществляют деятельность более 2000 различных деноминаций и конфессий. Более того, в Америке получил широкое распространение такой феномен, как гражданская религия, служащая координационной основой не только для религиозного единства общества, но и для общественного единства. В сохранении заложенной отцами-основателями стены отделения особая роль отводится судебным инстанциям и особенно Верховному суду. Здесь уместно отметить некоторые его решения, не позволившие протестантизму стать государственной религией. Это такие, как: устранение религиозного занятия, молитв, библейских чтений из государственной школы, религиозного теста для государственных служащих, правительственной поддержки религиозных школ, присутствия религиозных символов в общественных местах. Однако события последних дней недвусмысленно подтверждают тезис о том, что религиозная свобода как индикатор демократии, требует к себе постоянного внимания и заботы.

В марте 2005 г. в Верховном суде США начались слушания о размещении текста Декалога в публичных местах. Последний раз Верховный суд вынес соответствующее решение в 1980 г., отклонив закон о вывешивании табличек с текстом Декалога в классных комнатах в штате Кентукки. В настоящее время Верховный суд рассматривает аналогичные случаи по делу размещения табличек с текстом Декалога в зале суда штата Кентукки и монумента в честь Декалога перед входом в Капитолий штата Техас. Разгорелась бурная дискуссия о том, являются ли указанные факты примерами государственной поддержки религии и, стало быть, нарушением первой поправки Конституции США. Судебное решение о выражении религиозных символов в государственных учреждениях, несомненно, будет иметь очень важные влияние и последствия на реализацию свободы совести как в Америке, так и в Европе.

Мировая правоприменительная практика в области свободы совести высветила наиболее важную проблему: проблему институционального подхода к праву на свободу совести; особенно в контексте отношений между политикой прав человека и национальными государствами и, в конечном счете, проблему статуса религии в обществе.

Представляется, что принцип отделения, и политика государственного мировоззренческого нейтралитета в наибольшей степени способствуют реальному обеспечению свободы совести в современном поликонфессиональном мире. Отделительный принцип ориентирован не на запрет религии и церкви, не на вынесение их за скобки общественного развития, а, напротив, на укрепление влияния на основе независимости от государственного вмешательства, а стало быть, усиления пророческой миссии церкви. Для модели государственной церкви характерно скорее наличие религиозной терпимости, нежели религиозной свободы. Принцип отделения предполагает более полное осуществление религиозной свободы и участие религиозных объединений в жизни общества.

Принцип отделения при всем многообразии его вариантов более эффективен в реализации права на свободу совести, поскольку:

– гарантирует нейтральное отношение государства к различным религиозным субъектам, что, в свою очередь, предполагает наличие равных шансов для всех религиозных организаций;

– реально обеспечивает индивидуальную религиозную свободу;

– предусматривает некоторые привилегии по сравнению с другими общественными организациями;

– ограничивает государственное вмешательство во внутренние дела религиозных организаций.

Итак, можно с уверенностью утверждать, что современная Европа сталкивается с целым рядом судьбоносных проблем, разрешение которых будет иметь самое прямое влияние на ход развития мира в целом. Уникальность опыта заключается не только в достижении высоких экономических результатов, но и в поисках оптимальных путей реализации основных прав и свобод, включая право на свободу совести, в тесной связи с объединительными процессами. Очевидно, движение в сторону конвергенции, осторожное разгосударствление и готовность к сотрудничеству на основе принципа отделения церкви от государства. Стратегическая направленность на повышение участия религиозных организаций и самих верующих в общественной жизни, несомненно, будет способствовать укреплению интеграционных процессов в Европейском Союзе, духовности, религиозной свободы.

ПРИМЕЧАНИЯ

 В данной статье понятия «свобода совести» и «религиозная свобода» применяются как синонимы, учитывая специфику употребления последнего в зарубежном религиоведении; а понятие «церковь» – как синоним понятию «религиозная организация» в контексте институционального подхода.

 См. Русский курьер, 25.02.2005.

  См. Das Recht der Religionsgemeinschaften in Europa . KND-ID Nr. 50/ 11/Dezem-ber 1996–Seite.

 Human Rights without Frontiers. UN: Minority religions in Eritrea , Russia , Uzbekistan , Turkmenistan , and EU–7 April 2005.

 Human Rights without Frontiers. Written declaration on religious rights and freedom in France and throughout the European Union–9 March 2005.

6  Ibid., Anti-Muslim bias' spreds' in EU.