Крестный путь патриарха Сергия: документы, письма, свидетельства современников (к 50-летию со дня кончины)

М.И. Одинцов


Крестный путь патриарха Сергия: документы, письма, свидетельства современников (к 50-летию со дня кончины)


После смерти патриарха Тихона (Белавина)[1] в апреле 1925 г. Российская православная церковь оказалась без возглавления. Внутренние раздоры и расколы, раздиравшие ее, натиск «обновленческой» церкви, вмешательство государства и органов репрессивного аппарата во внутрицерковные дела не позволяли провести Поместный собор для избрания нового патриарха. С конца 1925 г. фактическим главой православной церкви стал митрополит Нижегородский Сергий (Страгородский), который спустя 18 лет на Архиерейском соборе в сентябре 1943 г. был избран патриархом Московским и всея Руси.


Имя и дела Сергия Страгородского вызывали в прошлом и вызывают ныне бурные споры и дискуссии[2]. Одними они признаваемы и возвышаемы, другими же — уничижаемы и поругаемы. Для первых патриарх Сергий — церковный деятель, сумевший в сложных и трагических обстоятельствах российской истории первой половины XX в. сохранить православную церковь как единый организм, уберечь ее от разгрома и уничтожения со стороны «государственного атеизма» и лидеров «обновленческого» движения. Для вторых он — человек, совершивший «акт предательства» интересов церкви, добровольно и безоговорочно «сдавший» ее в «сладкий плен безбожного государства», а потому достойный самого строгого церковного суда.


Мы принципиально не хотим быть судьей над прошлым, ибо история, на наш взгляд, ждет от нас не суда и приговора, а понимания и научения. Хотя и не скрываем, что наши симпатии на стороне тех, кто видит в патриархе Сергии личность яркую и многогранную, авторитетного богослова, крупного церковного и общественного деятеля, достойно выполнившего свой человеческий и святительский долг перед церковью и родиной.


Представляя читателям подборку документов, раскрывающих лишь частично жизненный путь патриарха Сергия, мы выполняем и нравственный долг перед ним, ибо слишком долго в России замалчивались и принижались роль и значение церковных институтов и их руководителей в истории Отечества, тем самым ее обескровливая и обедняя.


В семье священника Алексеевского женского монастыря в г. Арзамасе Нижегородской губернии Николая Ивановича Страгородского родился 11 января 1867 г. сын. Имя ему дали Иван. Образование он получил обычное для детей духовенства — приходское и духовное училища, а затем Нижегородская семинария. Желая продолжить свое образование, Иван Страгородский волонтером едет в 1886 г. в Петербург для поступления в Санкт-Петербургскую духовную академию. Летом 1889 г. перед последним курсом он совершил паломничество на Валаам, где и пришло к нему окончательное решение посвятить свою жизнь церкви. В январе 1890 г. Иван Страгородский принял монашество с именем Сергий в честь одного из Валаамских чудотворцев. Летом того же года со степенью кандидата богословия окончена академия. По уставу Сергий мог остаться при академии в качестве стипендиата для подготовки к защите магистерской диссертации, но он избрал иной путь — миссионерское служение в далекой и тогда практически неизвестной для европейцев Японии. Зимой 1891/92 г. иеромонах Сергий был назначен судовым священником на военный крейсер «Память Азова», на котором посетил многие сопредельные с Японией страны. Впечатления от увиденного и узнанного в виде «писем русского миссионера» появились в ряде российских журналов, вызвав неподдельный интерес в обществе[3]3. Состояние здоровья — жестокая простуда — заставило молодого миссионера весной 1893 г. вернуться в Россию. Короткое время он выполнял обязанности доцента в Санкт-Петербургской академии и инспектора — в Московской семинарии. Осенью 1894 г. последовало новое назначение — в Грецию, настоятелем посольской церкви, где и пробыл до 1897 г. А затем — вновь Япония, работа в должности помощника начальника миссии. Спустя два года, в связи с новым назначением, Сергий возвращается в Петербург. Так завершились десятилетние миссионерские труды.


В годы миссионерской деятельности архимандрит Сергий находил время и для богословской работы. Его не оставляла волновавшая со студенческих лет одна из важнейших проблем нравственного богословия — взаимоотношение веры и добрых дел. В 1895 г. состоялась публичная защита диссертации «Православное учение о спасении». Синод удостоил Сергия ученой степени магистра богословия (См. док. № 1). Современники восприняли этот труд как «прекрасное, выдающееся по талантливости исследование». Не потеряло оно своего значения и сегодня. Не случайно Московская патриархия осуществила в 1991 г. репринтное переиздание книги.


Последующие годы тесно связали Сергия Страгородского с Санкт-Петербургской духовной академией, где он трудился в должности инспектора, а впоследствии и ректора. Много сил было отдано улучшению учебной и научной работы, повышению качества преподавания. Одновременно читались курсы лекций, рецензировалось множество научных работ, проходили выступления в самых различных аудиториях, писались статьи в богословских журналах, продолжалось деятельное участие в научных, благотворительных и просветительных обществах. Именно в эти годы известность молодого епископа Ямбургского, викария Петербургской епархии (посвящен в сан в 1901 г.) выходит за стены академии и границы епархии. Ему поручается руководство синодальными комиссиями по диалогу с римско-католической церковью и старокатоликами. Популярности добавило участие епископа Сергия в работе петербургских религиозно-философских собраний, где обсуждались насущные вопросы церковной реформы, взаимоотношений православной церкви с обществом, проблемы свободы совести и вероисповедания. В октябре 1905 г. Сергий назначается архиепископом Финляндским, И этой кафедре он пробыл 12 лет, сделавших его известным во всероссийском масштабе как одного из деятельных членов Святейшего Синода, с мнением которого считались и власть предержащие (См. док. № 2). Газета «Всероссийский церковно-общественный вестник» так характеризовала труды Сергия: «Архиепископ Финляндский по установившемуся обычаю, является как бы бессменным членом Св. Синода и работает как в зимней, так и в летней сессиях его. Но никто из финляндских архиепископов не работал в Св. Синоде так много, как высокопреосвященный Сергий. Кажется, все комиссии по церковным реформам имели его, начиная с годов первой революции, своим члене Он участвовал в Предсоборном присутствии и до сего времени состоит председателем Предсоборного совещания при Св. Синоде. Он председательствовал в миссионерском совете, в комиссии по вопросу о поводах к разводу, по реформе церковного суда и т. д. С 1913 г. до самого последнего времени он был председателем Учебного комитета при Святейшем Синоде»[4]4.


За труды на благо церкви архиепископ Сергий был награжден бриллиантовым крестом для ношения на клобуке и орденом Александра Невского.


После Февральской революции 191 Временное правительство приступило к давно ожидаемым реформам в вероисповедной области. Предполагалось объявить амнистию по всем религиозным делам, отменить сословные и вероисповедные ограничения, обеспечить равенство религий, а также граждан независимо от отношения к религии, отменить общеобязательное преподавание в государственных учебных заведениях Закона Божьего, передать в ведение Министерства народного образования церковно-приходские школы, снять ограничения на деятельность католических, униатских и иных религиозных организаций. Проводником реформ должен был стать назначенный на пост обер-прокурора В. Н. Львов[5]5. Отношение Синода, назначенного еще Николаем II, к реформам и к самому с прокурору было отрицательным; отсюда глухое сопротивление, желание притормозить введение новых веяний в государственно-церковные отношения. В апреле Львов распустил старый состав Синода и объявил о созыве нового. Исключение было сделано только для архиепископа Сергия. О первом дне заседания вновь избранного Синода, о проблемах, которые он должен был решать, в своих воспоминаниях рассказывает протопресвитер Успенского собора Московского Кремля Н. А. Любимов, избранный в Синод от московского духовенства (См. док. № 3).


Положение Сергия весной — летом 1917 г. было весьма сложным. Тем, что он единственный из прежнего состава Синода был оставлен, подчеркивался его особенный статус в епископате. Фактически он оказался в положении первоиерарха Российской церкви.


Сергий деятельно участвует в работе Синода: разрабатывает проекты предложений по церковной реформе, возглавляет синодальные комиссии, принимает делегации верующих и духовенства из провинций, председательствует в заседаниях. Чаще всего именно он от имени Синода вступал в переговоры с новым обер-прокурором. В этот период сполна проявились те качества архиепископа Сергия, которые отмечались его современниками: способность уживаться с представителями различных политических течений, проявлять «законопослушность» и вместе с тем умело отстаивать свои убеждения и через тактические уловки и компромиссы идти к намеченной цели. Таковой была — созыв Поместного собора, и ради нее Сергий уступал «претензиям» обер-прокурора и Временного правительства, «замирял» членов Синода и обеспечивал его единство в решении проблем церковной реформы.


Непосредственно подготовку к Собору вел образованный из иерархов, духовенства и профессоров духовных академий Предсоборный совет. Его работу возглавлял архиепископ Сергий (См. док. № 4).


Поместный собор Российской православной церкви открылся 15 августа 1917 г. торжественным богослужением в Успенском соборе Кремля. Среди его участников был и архиепископ Сергий, который накануне сменил Финляндскую кафедру на Владимирскую, а в ходе работы Собора возглавил один из отделов соборного совета — орган управления Собора. В ноябре за заслуги перед церковью его торжественно возводят в сан митрополита.


Однако вплотную заняться делами новой для себя епархии Сергию не пришлось. Вначале, в 1917 — 1918 гг., по причине занятости в Соборе, а затем, в годы гражданской войны, из-за транспортных и политических трудностей. Новая власть неохотно давала разрешение на въезд или выезд из Москвы. И те из иерархов, кто на свой страх и риск отваживался появиться в епархиях, как правило, попадали в поле зрения органов ВЧК и вскоре оказывались в изоляции или в административной высылке по обвинению в «контрреволюционности». Находясь в Москве, Сергий как член сформированного Поместным собором Священного Синода являлся одним из деятельных помощников патриарха Тихона. Он был его единомышленником не только в годы резкого противостояния «большевистскому правительству», но и тогда, когда с 1920 г. Тихон предпринимает усилия к нахождению компромисса с государством, добивается легализации центральных и местных органов церковного управления на основе признания советской власти, декрета об отделении церкви от государства.


По окончании гражданской войны не только церковь пересматривала свою позицию по отношению к новой власти. Сама власть видоизменяла «церковную политику». Определились постепенно две различные позиции. Согласно первой, шедшей еще от дооктябрьских взглядов большевиков, церковь есть исключительно «политический противник», «рудимент старого отрицаемого мира», а потому требовалось «разложение» церкви, ускоряющее исчезновение этого института. Вторая, хотя и признавала церковь «консервативным, контрреволюционным элементом», видела в ней и отдельных «прогрессивных представителей», которых при соответствующем воздействии можно было привлечь к «советской работе», а впоследствии и саму церковь сделать «советской». Таким образом, православная иерархия оказалась перед угрозой «разложения» и «исчезновения», с одной стороны, и «понукания» и «услужения»», — с другой. И в том, и в другом случаях результат все же мог быть одним — несвобода.


Подбирались ключи и к митрополиту Сергию. В частности, А. В. Луначарский весной 1921 г. хлопотал перед председателем ВЧК Дзержинским об освобождении Сергия из Бутырской тюрьмы, намекая на возможность его «использования» в «советских целях». Но митрополит был признан «негожим» для подобных целей и испил чашу тюремного заключения сполна.


На 1922 г. пришлось резкое осложнение отношений между государством и православной церковью, последовавшее вслед за изъятием церковных ценностей и столкновением вокруг культовых зданий. Арест патриарха Тихона, судебные процессы над духовенством, репрессии против верующих, смертные приговоры и расстрелы по делам «о сопротивлении изъятию ценностей и их сокрытии», — все это повергло общество в шок. На этой волне зародилось и окрепло при поддержке государства «обновленческое» движение в православии, требовавшее отстранения от власти Тихона. К лету 1922 г. до половины всех приходов и епископата заявили о поддержке «обновленцев» и его центрального органа — Временного церковного управления (ВЦУ). Казалось, еще усилие и от некогда могущественной церкви не останется и следа. Дрогнул и митрополит Сергий, заявив о поддержке ВЦУ, началось 14-месячное его пребывание в лоне «обновленческой» церкви. Об этом периоде жизни митрополита свидетельствует историк церкви и участник событий тех бурных лет митрополит Мануил (Лемешевский)[6]6 (См. док. № 5), о них мы узнаем и из письма митрополита Серафима (Лукьянова) (См. док. № 6).


После возвращения в патриаршую церковь Сергий назначается на кафедру в Нижний Новгород и одновременно вновь включается в состав Синода. В декабре 1925 г. патриарший местоблюститель митрополит Крутицкий Петр (Полянский)[7]7 незадолго до своего ареста по обвинению в «контрреволюционности» делает митрополита Сергия своим заместителем, т. е. фактическим главой церкви. Но приступить к этим обязанностям он тотчас не смог, поскольку ОГПУ не выпускало его в Москву. Причина скоро обнаружилась: «домашний арест», а затем, в течение первой половины 1926 г., дважды тюремное заключение, являвшиеся одним из пунктов плана ОГПУ по «стравливанию» тихоновских иерархов между собой по вопросу о «главенстве» в церкви. Ряд иерархов во главе с архиепископом Екатеринбургским Григорием (Яцковским)[8]8 выступили против Сергия и поддержали митрополита Агафангела (Преображенского)[9]9 в его необоснованных претензиях на руководство церковью. На начало 1927 г. стали известны имена 13 иерархов, претендовавших на «главенство» в церкви, а сама она оказалась раздираема внутренними противоречиями и расколами, каждый из которых хотел называться «истинною» церковью.


В этих условиях ОГПУ посчитало необходимым все же не допустить полного безвластия и бесконтрольности среди епископата, духовенства и верующих, ориентирующихся на «тихоновскую» церковь, позволив организацию консолидирующего центра в патриаршей церкви, который, во-первых, должен был бы заявить о политической лояльности церкви и миллионов верующих к советской власти, собиравшейся торжественно отметить свое десятилетие, во-вторых, его существование и политическую лояльность можно было бы «использовать» как во внешнеполитической пропаганде, так и в политической игре с «обновленческой» церковью, шантажируя ее угрозой отказа в государственной поддержке и переменой отношения к «тихоновцам».


Митрополит Сергий рассматривался властными структурами, занимавшимися государственной церковной политикой, как единственный авторитетный лидер, могущий «собрать» патриаршую церковь. А потому, выпустив его из очередного тюремного заключения, с ним вступили в переговоры, требуя публичного заявления о лояльности церкви, осуждения «карловацкого раскола». Конечно, Сергий мог отказаться от переговоров, но это наверняка повлекло бы за собой очередное давление репрессивного аппарата на церковь и, по всей видимости, окончательно ее бы ликвидировало. Он прекрасно понимал, что спасти церковь со всем ее богослужебным укладом, местными и центральными органами управления, спасти от поглощения «обновленчеством», спасти как цельный институт и тем дать ей надежду на благоприятное будущее, могло только одно — урегулирование отношений с государством на выдвигаемых с его стороны условиях. И в этой ситуации Сергий, как и ранее патриарх Тихон, не уклонился от тяжкого жребия, посланного ему судьбой. Он сделал шаг навстречу власти, шаг, который лично ему не мог принести «славы и почета», но который давал шанс выжить всем тем, кто был рядом с ним, кто пришел бы в церковь в эти и последующие годы, и вместе с тем не дал бы прерваться тысячелетней нити православия на Руси.


В июле 1927 г. Сергий с рядом иерархов выступил со специальным посланием (декларацией), где он сформулировал позицию лояльного отношения церкви к советскому государству, отмежевался от политических взглядов и поступков представителей «карловацкого раскола», призвал духовенство и верующих быть «верными гражданами Советского Союза». Обстоятельства написания этой декларации, отношение к ней со стороны епископата и духовенства в СССР и русском зарубежье достаточно подробно раскрыты нами в опубликованных недавно архивных материалах[10]10. Здесь же мы предлагаем документ, зафиксировавший отношения рядовых верующих к действиям митрополита Сергия (См. док. № 7).


Декларация митрополита придала некоторую устойчивость «тихоновской» церкви, но, к сожалению, на очень недолгий срок. По мере того, как в партийно-государственном аппарате одерживали верх линия на построение «казарменного социализма», свертывание всяких попыток демократизации советского общества и ориентация на административно-силовые меры при решении социально-политических и духовно-идеологических проблем, рушилось то непрочное «перемирие» между церковью и государством, что было достигнуто на принципах, изложенных в декларации.


Но и в новых условиях, складывавшихся в обществе после 1929 г., митрополит Сергий не оставляет настойчивых попыток привлечь внимание властей к нуждам церкви, защитить интересы верующих и духовенства (См. док. № 12, 13, 14). 30-е годы для Русской православной церкви были наиболее тяжелыми. Маховик репрессий, раскручивавшийся в стране, не обошел и духовенство. Только среди иерархов церкви в 1931-1937 гг. за «контрреволюционную деятельность» были арестованы 116 человек. В 1935-1936 гг. власти запретили деятельность Синода, «Журнала Московской патриархии». Достается и самому митрополиту Сергию. То ему угрожают судебным преследованием за то, что «посмел» разрешить добровольные пожертвования на помощь пострадавшим от стихийных бедствий (см. док. № 8, 9), то пытаются отобрать здание кафедрального собора в Москве (см. док. № 10, 11), то выдвигают на страницах антирелигиозной литературы вздорное обвинение в шпионаже в пользу японских спецслужб[11]11.


Но несмотря на нападки, положение Сергия в церковной среде постепенно упрочивается. Более половины епископов и духовенства остались верны ему. Объединились те, кто еще недавно пребывал в «расколах» и порвал с ними отношения. Видимым признанием авторитета и особенного положения митрополита Сергия стали решения Синода (апрель 1934 г.) о переводе его на Московскую кафедру и присвоение титула «Блаженнейший». В декабре 1,936 г., когда появилось известие о кончине митрополита Петра (Полянского)[12], Сергию специальным актом были переданы права и обязанности патриаршего местоблюстителя.


…В воскресный день 22 июня 1941 г. митрополит Сергий, возвратившись со службы домой, узнает трагическую весть: фашистские войска перешли советскую границу, бомбят города и поселки, пролилась первая кровь граждан Союза ССР. В тот же день он обратился к верующим с посланием, призывая их «послужить Отечеству в тяжкий час испытания всем, чем каждый может… внести в общий подвиг свою долю труда, заботы и искусства»[13]13. Воззвание рассылалось по епархиям, церквам и приходам, вызывая ответные патриотические чувства у миллионов верующих (См. док. № 17). И в последующем призывы Сергия к пожертвованиям на нужды обороны Отечества встречали самую горячую поддержку (См. док. № 20).


Октябрь 1941 г. был тяжелым месяцем для страны. Фронт приблизился к Москве, в городе введены военное положение и комендантский час. На улицах появились первые военные укрепления, беженцы. Ходили упорные слухи о возможной сдаче столицы неприятелю. По решению Моссовета началась эвакуация правительственных учреждений, заводов и фабрик. К эвакуируемым в централизованном порядке были отнесены и религиозные центры, располагавшиеся в Москве. Местом нового размещения Московской патриархии предположительно называли Чкалов или Ульяновск. Начались сборы, но отъезд откладывался со дня на день из-за болезни Сергия (ему шел 75-й год). Наконец, в праздник Покрова, 14 октября, в 5 часов дня от перрона Казанского вокзала отошел очередной эшелон, увозивший на восток митрополита Сергия, 19-го эшелон прибыл в Ульяновск. Патриархии был отведен двухэтажный дом по улице Водников, 15, на первом этаже которого устроили храм, а на втором — покои митрополита. Дом этот стал центром Русской православной церкви. Сюда поступала корреспонденция из епархий, правительственных инстанций и из-за рубежа, с докладами и за новыми назначениями приезжали епископы. Здесь совершались епископские хиротонии, проводились совещания, намечались планы устроения церковной жизни в условиях военного времени. Одной из ниточек, связывавших Сергия с первопрестольной, были письма митрополита Николая (Ярушевича)[14]14, замещавшего его в Московской патриархии. Он сообщал в них не только о наиболее важных событиях в жизни патриархии, церкви в целом, сборах средств на патриотические цели, но и о подробностях житья-бытья оставшихся в Москве соратников Сергия, его знакомых и близких (См. док. № 15, 16, 18, 19).


Проживание в Ульяновске, мыслимое вначале как кратковременное, растянулось на долгие 22 месяца. Лишь летом 1943 г. Сергий возвращается в Москву. Здесь его ждало известие о том, что Сталин желает встретиться с иерархами Русской православной церкви. Митрополиты Сергий, Алексий[15]15 и Николай, соглашаясь на встречу, намеревались просить о созыве Архиерейского собора для избрания патриарха, открытии новых приходов, церквей, монастырей и учебных заведений, о возобновлении деятельности епархиальных управлений и церковной печати. Сталин принял трех митрополитов в Кремле в ночь с 4 на 5 сентября, дав положительный ответ на все их просьбы, заверил, что «церковь может рассчитывать на всестороннюю поддержку правительства»[16]16. Тогда же митрополит был представлен Г.Г. Карпов (1898-1967), возглавивший образуемый для связи правительства и церкви Совет по делам Русской православной церкви при Совнаркоме Союза ССР[17].


8 сентября 1943 г. Архиерейский собор в составе 19 иерархов избрал митрополита Сергия патриархом Московским и всея Руси. А 12 сентября в Богоявленском (Елоховском) соборе состоялась интронизация новоизбранного патриарха.


Общее настроение и отношение к произошедшему выразил в своем выступлении архиепископ Григорий (Чуков)[18]18: «Тяжелый крест выпал на долю митрополита Сергия; скорбен был путь, которым пришлось идти ему — второму местоблюстителю, — и епископы не все признавали его, и в народе враги церкви старались возбудить против него злые слухи. Но он — глубоко убежденный православный канонист — твердо отмежевался от всякой нелояльной в отношении государства работы, на которую толкали его некоторые из его собратьев-епископов. Он помнил слова Христа: «Воздадите кесарево кесареви и Божие Богу», и эти божественные слова легли в основу его деятельности как патриаршего местоблюстителя. Он занялся исключительно устроением церкви и твердо держался строгой церковной линии»[19]19.


С образованием в октябре 1943 г. Совета по делам Русской православной церкви установился порядок, согласно которому ни один мало-мальски важный вопрос в жизни церкви не мог быть решен без его санкции. В какой-то мере можно говорить о возрождении института обер-прокурорства. Отметим, что Сталин лично входил в рассмотрение вопросов церковной жизни, требовал информации о ситуации в ней. Такая позиция вытекала из намерений Сталина «использовать» церковные институты для решения прагматических политико-идеологических целей как внутри страны, так и на внешнеполитической арене. Председателю совета Г.Г. Карпову отводилась роль посредника между правительством СССР и церковью и проводника в жизнь сталинской модели «свободы совести». Между патриархом Сергием и Карповым сложились деловые отношения, а в чем-то даже скорее доверительные, что, конечно, облегчало для обоих поиск выходов из самых сложных и запутанных ситуаций. Первая их официальная встреча состоялась 29 октября 1943 г. (См. док. № 21). 4 мая 1944 г. патриарх и Карпов встретились вновь, чтобы обсудить накопившиеся проблемы (См. док. № 22), никто из них и не предполагал, что встреча эта станет последней. Спустя 10 дней, 15 мая 1944 г. Сергий скончался от кровоизлияния в мозг (См. док. № 23). По просьбе Синода он был погребен 18 мая в кафедральном Богоявленском соборе, с которым были связаны многие десятилетия его земной жизни. Митрополит Алексий, в соответствии с завещанием патриарха ставший местоблюстителем патриаршего престола, в слове прощания выразил не только свое личное мнение о жизни и трудах почившего патриарха, но и мнение всей церкви, миллионов верующих и духовенства: «Не только отца лишились мы с кончиною Святейшего патриарха, мы лишились в нем доброго пастыря и мудрого кормчего корабля церковного. Церковь православная скорбит об его утрате. Он весь принадлежит церкви Божией… На короткое время судил ему Господь восприять высокое звание патриарха Московского и всея Руси, главы Церкви Российской, как бы для того только, чтобы дать ему полноту славы церковной в воздаяние его великих заслуг церковных, и для того, чтобы увенчать его церковные заслуги»[20]20.


Публикуемые документы хранятся в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ), Центральном историческом архиве Москвы (ЦИАМ), Центральном государственном архиве Московской области (ЦГАМО), Отделе рукописей Российской государственной библиотеке (ОР РГБ), Архиве Московской патриархии.


Порядок расположения документов в публикации продиктован их внутренним содержанием, чем и объясняется отступление от хронологии.


Вступительная статья, комментарии и подготовка текста к публикации М.И. Одинцова, кандидата философских наук.


1893. Февраль; Богословский вестник. 1895 — 1896; 1899. Апрель — декабрь; На Дальнем Востоке (Письма японского миссионера). Арзамас, 1897.


***


№ 1


Диплом Санкт-Петербургской духовной академии,


выданный Сергию (Страгородскому)


о присуждении ученой степени магистра богословия


22 ноября 1895 г.


№ 667


ДИПЛОМ


Кандидат С.-Петербургской духовной академии архимандрит Сергий (Страгородский), удовлетворивший требованиям относительно испытания по всем общеобязательным предметам академического курса и по предметам избранной им второй группы с отличным успехом и защитивший диссертацию под заголовком: «Православное учение о спасении», Сергиев Посад, 1895 г., на основании § 136 Устава духовных академий, удостоен Советом Московской духовной академии ученой степени магистра богословия и утвержден в этой степени Святейшим Синодом 14 июля 1895 года.


Посему архимандриту Сергию предоставляются все права и преимущества, законами Российской империи со степенью магистра духовной академии соединяемые. В удостоверение чего от Совета Московской духовной академии выдан магистру архимандриту Сергию этот диплом с приложением академической печати.


ЦИАМ. Ф. 229. Oп. 4. Д. 4185. Л. 1. Подлинник.


№ 2


Архиепископ Сергий (Страгородский) –


 великому князю Константину Константиновичу[21]1


28 июля 1912 г.


Ваше Императорское Высочество


Вашему Императорскому Высочеству благоугодно было почтить меня письмом по вопросу о разрешении к сценической постановке драмы «Царь Иудейский».


Святейший Синод обсудил этот вопрос, пришел к заключению, что драма «Царь Иудейский» излагает события, которых она касается, с соблюдением верности евангельскому повествованию и, проникнутая благоговейною настроенностью, может вызвать в душе верующего, особенно некоторыми наиболее драматическими местами своими, много высоких, чистых переживаний, способных укрепить его веру и любовь к Пострадавшему за спасение мира. Ввиду таких достоинств драмы «Царь Иудейский» не встречается, по суждению Святейшего Синода, препятствий к появлению ее в печати. Но вместе с тем Святейший Синод находит невозможным разрешить постановку этой драмы на театральной сцене. Несомненно, в сценическом исполнении драма эта произведет на зрителя еще более сильное впечатление, чем в чтении, и, следовательно, ее благотворное влияние на душу будет еще более значительно, но при всем том, по мнению Святейшего Синода, не имеется оснований для уверенности, что это благотворное в некоторых случаях и на некоторых зрителей влияние драмы не будет излишком покрыто тем несомненным вредом, который во всех остальных отношениях принесет постановка ее в театре. Надеяться на то, что введение в театральный репертуар пьес, подобных «Царю Иудейскому», облагородит самый театр, сделает его проводником евангельской проповеди, невозможно, так как для этого необходимо было бы удалить из него все пьесы иного характера, а также и исполнителей их; актеров, из обычных профессиональных лицедеев, превратить в своего рода духовную корпорацию, с соответствующим укладом жизни. Но все это немыслимо до тех пор, пока театр остается театром, т. е. в лучшем случае, для художников — храмом искусства для искусства, в худшем же, для обыкновенных посетителей театра, — местом, прежде всего, развлечений. Скорее наоборот, драма «Царь Иудейский», отданная на современные театральные подмостки и в руки современных актеров, не только не облагородит театра, но и сама утратит свой возвышенный, духовный характер, превратившись в обычное театральное лицедейство, при котором главный интерес не в содержании, а в том, насколько искусно играет тот или другой актер. Но если религиозное чувство оскорбляется так называемым театральным чтением и пением в церкви, то тем .более оно должно будет возмущаться, когда наивысший предмет его благоговения сделается материалом для сценических опытов заведомых профессиональных лицедеев.


Щадя религиозную совесть зрителя, ныне старательно удаляют с театральной сцены все, относящееся к богослужению, например, иконы, церковные облачения, церковное пение и под[обное], — тем более из уважения к этой совести не должна быть низводима на степень предмета для суетного развлечения евангельская история.


Об изложенных соображениях Святейший Синод, предварительно постановления решения но настоящему делу, почитал долгом довести до сведения Вашего Императорского Высочества в предположении, что, быть может, Вам благоугодно будет сделать посему дальнейшие Ваши указания.


Призывая на Вас благословение Божие, имею честь быть Вашего Императорского Высочества всепреданнейшим слугою и богомольцем.


Сергий, архиепископ Финляндский и Выборгский


ГАРФ. Ф. 564. Oп. 1. Д. 393. Л. 1-2. Рукописная копия.


№ 3


Из дневника протопресвитера Н. А. Любимова[22]


«О заседаниях вновь сформированного Синода


(12 апреля — 12 июня 1917 г.)»


25 апреля 1917 г.


Перед первым заседанием Синода в 10 1/2 ч. отслужен был в синодальной церкви молебен, на который мы не облачались: служили только архиепископ Сергий с двумя протоиереями. Да и вообще-то не все еще члены. Синода в сборе; архиереев только двое: архиепископ Сергий и Михаил Самарский[23]2; протоиереи же все на месте: я, протоиерей А. В. Смирнов, протоиерей А. П. Рождественский и протоиерей Ф.Д. Филоненко. За молебном был и обер-прокурор со всей своей свитой. По окончании молебна — прямо из алтаря перешли в зал присутствия.


Лишь только уселись на места (в таком порядке: архиепископ Сергий, епископ Михаил, я, протоиерей А. В. Смирнов, А. П. Рождественский и Ф.Д. Филоненко), как обер-прокурор попросил слова, целью которого было оправдаться в тех своих действиях, которые могли показаться как будто неправомерными. Приблизительно вот что говорил В. Н. Львов: «Обер-прокурорская власть всеми силами стремится к полной свободе церкви, потому церковь жила вполне самостоятельною жизнью, но в настоящий момент переустройства всей церковной жизни на новых началах свободного самоопределения она не может поступать так, как бы ей хотелось, т. е. не может не вмешиваться в жизнь церкви и не проявлять здесь даже, пожалуй, некоторого самовластия. К этому вынуждают обер-прокурора многие нестроения в жизни церкви, многие царившие доселе в ней соблазны. Епископат в церкви православной потерял почти всякий кредит, а между тем он не хочет до сих пор отказаться от мысли, что свобода церковной жизни должна выражаться в полном самовластии только именно одного епископата, не хочет признать, что свободная жизнь церкви должна слагаться из взаимодействия всех его членов: епископов, клира и верующего народа. Вот почему и обер-прокурорская власть, приставленная к делу церковного строительства волею и доверием верующего народа, не может не вмешиваться в жизнь церкви, пока она не вошла в период свободного саморазвития, а при настоящей дезорганизации этой церковной жизни это вмешательство может иногда и болезненно отзываться на тех или других отдельных членах церкви. Современное состояние церкви справедливо можно уподобить новому ее рождению, которое обязательно сопровождается муками. Но окрепнет новорожденное Дитя, станет твердо на ноги, т. е. соберется Собор, который определит нормы жизни церковной, установит правильные отношения между епископатом, клиром и мирянами, и тогда обер-прокурорская власть и вообще всякая светская власть отойдет в сторону и сложит все свои права и обязанности к ногам Поместного Всероссийского собора».


Передаю содержание речи, конечно, только приблизительно. После ее окончания следовало бы, конечно, кому-нибудь ответить, но всё молчат, и положение получилось неловкое. Тогда я, предложивши своим собратьям (протоиереям) выступить с ответом и получивши от них отказ, сам невольно должен был начать речь. Говорил я о том, что нельзя нам не приветствовать того глубокого и искреннего пожелания, которое высказано обер-прокурором, поскорее раскрепостить Русскую православную церковь и предоставить ей полную свободу самоопределения и развития созывом Всероссийского Поместного собора. Если современное состояние церкви нашей можно уподобить мукам рождения, то и мы, временно призванные волею правительства облегчить для церкви русской эти муки, должны, естественно, приложить все свои силы, все старания к тому, чтобы по возможности облегчить для нее переустройство всей ее жизни на началах соборности, но вполне согласно с заветами Христа и каноническими правилами. Нельзя только не пожалеть о том, что новый состав Святейшего Синода, призван к такой тяжелой и в настоящее подготовительное к Всероссийскому собору время особенно ответственной работе единственно по воле Временного правительства, а не по избранию своих сопастырей и всех верующих чад церкви православной. Верим, что это нарушение столь желанного в церкви нашей и в данном случае, может быть, особенно необходимого — выборного начала допущено только как временное уклонение от идеала, вызванное необходимостью незамедлительно организовать дело высшего церковного управления. Мы пришли сюда по велению высшей гражданской власти и с полною готовностью работать на благо церкви, и живо откликаться на все запросы времени и пожелания, которые проявляются в современном стремлении всех верующих чад церкви к оживлению жизни. Докажем же самым делом своим, что мы достойны той высокой чести, к которой нас призвало Временное правительство, и прежде всего — обратиться с каким-либо воззванием или посланием ко всем чадам церкви православной с искренними речами о том, как Святейший Синод в новом составе своем понимает свои ближайшие задачи и на что прежде всего он имеет намерение направить свою работу. В частности, по поводу собственного избрания в состав Святейшего Синода я с полной откровенностью должен засвидетельствовать, что честь этого избрания приписываю вовсе не каким-либо личным своим достоинствам и заслугам, а исключительно только тому вниманию, которое хотелось оказать нашей родной Москве, это, — с одной стороны, а с другой, — того естественного в каждом верующем сыне церкви российской благоговения, которое возбуждает та великая всероссийская святыня, которою является Большой Успенский собор, настоятелем которого имею счастье я быть.


Вот что, опять же приблизительно, было сказано мною. Разговорился после меня и досточтимый А. В. Смирнов (доктор богословия), он еще дальше и более детально развил мою мысль о необходимости, и как можно скорее, выпустить в свет это послание Синода и наметить точно в нем проект ближайших задач деятельности Синода (представление права выбора епископов в тех епархиях, где есть свободные вакансии, выборы членов Консистории, благочинных и т. д. и т. д.). Тотчас же и избрана была комиссия для выработки текста такого послания из протоиереев А. В. Смирнова и А. П. Рождественского. А для того, чтобы лучше обсудить этот проект, так сказать дать директивы его составителям, а также заслушать заключение уже ранее учрежденной Святейшим Синодом — в его старом составе — комиссии, занимавшейся уже разработкой разного рода мероприятий в церковной жизни, вызываемых потребностями времени, решено было по предложению обер-прокурора перейти из официальной залы присутствия в его кабинет и там уже рассуждать о сем в порядке частного совещания. Здесь высказывались разные пожелания относительно содержания этого послания, и после долгих рассуждений и споров решено было ограничиться общим планом работы Синода, но во главу всего поставить стремление к наивозможно скорейшему созыву Всероссийского Поместного собора. По моему предложению сначала было решено, чтобы образовать постоянную при Синоде комиссию, которая бы как можно интенсивнее занималась разработкою тех или других мероприятий по обновлению церковной жизни и по мере этой работы Тотчас же вносила бы на усмотрение Синода те или другие частичные свои проекты. В эту же комиссию должны поступать и все просьбы, проекты и пожелания, присылаемые из тех или других епархий. Но ввиду важности этого дела решено было, в конце концов, не выделять из состава Синода никакой особой комиссии, а работать всему Синоду, только не в официальных утренних заседаниях, а в вечерних совещательных собраниях. При этом необходимым найдено приглашать к совещанию и особо компетентных в том или другом вопросе лиц (по словам В.Н. Львова, из Москвы, например, Н.Д. Кузнецова, протоиерея А.И. Боголюбского, протоиерея К.М. Аггеева и Др.), для чего можно будет пользоваться теми лицами, которые в самом ближайшем будущем будут вызваны в Предсоборное совещание.


Покончивши с этим, тут же принялись и за рассмотрение намеченных программою заседания вопросов.


1. Архиепископ Сергий прочел (впрочем, это еще, кажется, в зале присутствия) акт, переданный ему старым составом Синода, в котором отцы заявляют, что они, повинуясь воле Временного правительства, разъезжаются по своим епархиям, но должны заявить, что созыв нового состава Синода они признают неканоническим, ибо епископы в Синоде должны быть избраны выбором епископов всей Русской церкви, а пресвитеры должны быть выбраны духовенством. Заслушавши эту бумагу. Синод постановил принять ее к сведению, причем архиепископ Сергий пробовал доказывать правильность точки зрения бывшего Синода, обер-прокурор же резко возражал.


2. Гурьев доложил прошение протопресвитера Г.И. Шавельского[24]3 об освобождении от должности и о даровании ему пенсии. А В. Н. Львов прочитал отношение военного министра А.И. Гучкова[25]4 о том, что он избрал на эту должность протоиерея П.И. Лепорского, теперь — главного священника на Румынском фронте. Тут поднялась целая буря. Все утверждали (а особенно протоиерей Филоненко), что возражают они против самого принципа назначения на эту должность по выбору военного министра, а не по избранию самого духовенства; такую точку зрения отстаивал и А.В. Карташев[26]5, доказывая, что военный министр вооружит против себя таким актом все военное духовенство, что это может быть прямо гибельно даже для его собственного положения, под которое и так уже сильно подкапываются солдатские и рабочие депутаты. Наконец, рассуждая и по существу дела, некоторые, как, например, о. Рождественский, находили, что в среде военного духовенства есть и другие почтенные имена, на которых скорее сойдутся голоса всего военного духовенства, как, например, протоиерей К. Налимов, который был даже избран ректором Петроградской академии, но, пробывши в этой должности несколько месяцев, сам добровольно ушел на войну и там работает на передовых позициях в качестве заурядного полкового священника. Личность высокая и по уму, и по ученому авторитету, и по своей нравственной кристальной чистоте. У о. Лепорского есть один минус, который может быть поставлен ему в вину, это — именно то, что он был священником в санитарном поезде Александры Федоровны[27]6, чем и не преминет воспользоваться недовольное его назначением военное духовенство. Все эти соображения Синод просил передать военному министру и просить отложить назначение протопресвитера до того времени, пока можно будет произвести правильные выборы его и среди духовенства, и среди войсковых частей; пока же временно предоставить исполнение обязанностей протопресвитера его помощнику протоиерею Мореву.


3. Затем заслушана была телеграмма преосвященного Уфимского Андрея[28]7 о назначении управляющему Уфимской епархией — викарного епископа, а для сего просит он учредить вновь таковую должность и хиротонисать во епископа архимандрита Николая, служащего в Уфе. Решено поручить временно управление Уфимской епархией какому-то соседнему полусамостоятельному архиерею (забыл его имя и место его служения), суждение же о новом викариатстве и о назначении архимандрита Николая во епископы отложить до приезда в Синод преосвященного Андрея.


4. Заслушано предложение г. обер-прокурора об увольнении высокопреосвященного Сергия от должности председателя Учебного комитета и о назначении на это место протоиерея К.М. Аггеева. Преосвященный же Сергий этим же определением Синода назначен председателем Миссионерского совета с жалованьем 600 рублей.


5. Заслушан доклад о назначении управляющим Витебской епархией, вместо епископа Кириона[29]8, его викария — Фаддея[30]9.


6. Докладывает В.Н. Львов о ходатайстве Московского исполнительного комитета объединенного духовенства о созыве на 1 июня Всероссийского съезда духовенства и мирян, с программою этого съезда. Я подаю мысль, что следовало бы на этот съезд пригласить и епископов, и монашествующее духовенство, дабы не было на самом деле или не казалось бы верующим мирянам, что духовенство, созывающее съезд, совсем желает все реформы в церковной жизни провести помимо участия епископов, в отделении от них. Между тем, как вся соборная жизнь церкви должна проявляться в полном взаимодействии всех ее членов: иерархии, клира и мирян.


В.Н. Львов возражал против этого на следующих основаниях:


1. Если будут на этом Всероссийском съезде и епископы, тогда уже это будет Поместный собор, и он может вынести такие постановления, которые явятся уже обязательными для всей Русской церкви, а это в настоящий момент и невозможно, и нежелательно;


2. Присутствие епископов, по его мнению, внесет не единение в церковную жизнь, а только еще большее разъединение, ибо современный епископат потерял всякое доверие, всякий авторитет; явятся на этот съезд архиереи-распутинцы и произойдет только всеобщий соблазн, грандиозный скандал.


Но против мнения В.Н. Львова возражали все и особенно сильно А.В. Карташев. Всероссийский съезд, конечно, не будет Собором, но может быть (а это, пожалуй, и желательно) подготовительным к Собору совещанием, на котором будут высказаны и обсуждены различные планы и проекты переустройства церковной жизни на началах соборности. Не может он и по составу своему быть равен Собору, ибо, если на нем и будут епископы, то, конечно, не как делегаты от всего епископата Русской церкви, выбранные тем или другим способом, а как гости только и (как выразился Карташев) как просто приглашенные только лица на это совещание. Надо приглашать всех или, вернее, предложить всем епископам — не пожелают ли они принять участие в совещаниях съезда, если только сочувствуют его программе. Несомненно, что при такой постановке дела на приглашение откликнутся только такие епископы; которые сочувствуют современному движению среди духовенства, а участие таких епископов, конечно, весьма желательно, ибо оно разрушит до некоторой степени то средостение, которое образовалось между духовенством и епископатом, это, — с одной стороны, а с другой, — даст возможность и самому духовенству лучше ознакомиться с составом современного епископата, так сказать, подсчитать его наличные силы.


Несомненно, что те из епископов, которые или не сочувствуют задачам съезда, или прямо не имеют никакого нравственного авторитета, не поедут на этот съезд из опасения открытого их обличения. А если и найдутся такие смельчаки из них, которые явятся на съезд и будут там обличены в своих темных деяниях, то это будут, без сомнения, случаи исключительные, которые только повлекут за собою скорейшее очищение епископата русского от нежелательного элемента в наличном составе его членов. И только.


Мое предложение было поддержано всеми членами Синода и единогласно было решено «посоветовать» Московскому исполнительному комитету объединенного духовенства пригласить на Всероссийский съезд духовенства и епископов. Для того же, чтобы выяснить этому комитету все те мотивы, которыми руководился Синод, высказывая вышеизложенные пожелания, я предложил, не облекая еще их в определенную письменную результативную форму, вызвать в Петроград протоиерея А. И. Боголюбского, чтобы он, в полном контакте с представителями организации Петроградского комитета, председателем которого является наш же сочлен А. П. Рождественский, был в курсе дела и, так сказать, объяснил бы в Москве объединенному духовенству воззрения Синода на Всероссийский съезд духовенства в Москве. В.Н. Львов тотчас же распорядился отправить телеграмму протоиерею А.И. Боголюбскому.


На этом и закончилось наше заседание — почти в 4 ч. дня…


Отдел рукописей Российской государственной библиотеки.


Ф. 257. К. 1. Д. 14. Л. 1 — 9. Автограф.


3 Шавельский Г. И. (1869 — 1951) — протопресвитер- военного и морского духовенства.


4 Гучков А. И. (1862 — 1936) — военный министр Временного правительства (до мая 1917 г.).


5 Карташев А. В. (1875 — 1960) — товарищ обер-прокурора Синода; впоследствии обер-прокурор, министр исповеданий Временного правительства.


6 Александра Федоровна (1872 — 1918) — урожденная Алиса-Виктория-Елена-Луиза-Беатриса, принцесса Гессен-Дармштадтская, российская императрица с 1896 г., жена императора Николая II.


7 Андрей (Ухтомский) (1872 — 1944) — епископ Уфимский и Мензелинский.


8 Кирион (Садзагелов) (1854 — 1918) — епископ Полоцкий и Витебский; впоследствии на Соборе Грузинской православной церкви (1917) избран католикосом-патриархом всей Грузии.


9 Фаддей (Успенский) (1872 — 1942) — епископ Владимиро-Волынский.


№ 4


Протокол № 1


заседания Предсоборного совета


12 июня 1917 г.


Председательствовал архиепископ Финляндский Сергий.


Высокопреосвященный Сергий приветствовал открытие Предсоборного совета и высказал уверенность, что труды Предсоборного совета не будут сданы в архив, как это случилось с работами Предсоборного совещания[31]1 в 1908 г2., а будут рассмотрены на Всероссийском Поместном соборе. Труды предшествующего совещания имели бы значение в том только случае, если бы чрез год был созван Собор. В настоящее время, ввиду изменившихся условий жизни, опять настала необходимость коренным образом переработать правила, выработанные при условиях старого режима. Кроме того, возникают и новые вопросы, не бывшие на рассмотрении Предсоборного присутствия3, например, об отношениях церкви к государству, о монастырях, о церковных финансах. В заключение преосвященный Сергий высказал пожелание, чтобы отброшена была боязнь пред созывом Собора. Боязнь эту обнаруживают даже люди вполне сочувствующие Собору, но Собор так давно был предметом молитв, мечтаний для всех истинно верующих, что теперь, когда эта мечта накануне исполнения, как-то невольно нападает колебание. «Да готовы ли мы, да достойны ли мы?» Но для устранения этих сомнений нужно помнить, что Собор, при всем его мистическом величии, есть явление для церкви повседневно необходимое, есть условие ее нормальной жизни, без которого она не может жить, как нельзя жить без пищи или без воздуха, l


Обер-прокурор Святейшего Синода[32]4 приветствовал открытие Предсоборного совета от имени Временного правительства и высказал надежду на скорый созыв самого Собора. Указал на необходимость в наискорейшее время выработать правила о выборах на Собор, а также устав и наказ для Собора. В настоящее время уже многое сделано для оживления церковной жизни. Собору предстоит, главным образом, реформировать самый Синод. Со времени Собора церковь окончательно станет свободной.


Архиепископ Новгородский Арсений[33]5 указал на необходимость особенно вдумчивых работ Предсоборного совета ввиду коренного различия между государственными и церковными законодательствами. В последнем внутреннее согласие на закон со стороны верующих решительно необходимо, иначе есть опасность отпадения от церкви, раскола. Решения Собора должны окончательно выразить религиозные чаяния русского народа и достигнуть полного единства всех верующих.


Протоиерей Шлеев[34]6 указывал на необходимость скорейшего созыва первого Всероссийского собора Русской церкви, который может иметь громадное значение и для государственного благоустроения. Необходимо скорее созвать первый Собор, за которым потом последуют периодически повторяющиеся соборы.


Товарищ обер-прокурора Святейшего Синода7 напомнил о техническом характере предстоящих работ и о делении на комиссии.


Общее собрание Предсоборного совета утвердило проект разделения совета на десять отделов: первый — о производстве выборов на Всероссийский церковный собор, его организации и о составлении наказа для него, второй — о преобразовании высшего центрального управления православной Российской церкви (постоянный Собор и Синод), об образовании церковных округов и об устройстве церковного управления в Грузии и Финляндии, третий — о епархиальном управлении, четвертый — о церковном суде, пятый — о благоустроении прихода, шестой — по делам веры и богослужения, седьмой — о церковном хозяйстве, восьмой — о правовом положении православной Российской церкви в государстве, девятый — о монастырях и монашестве, десятый — о духовно-учебных заведениях.


Во главе каждого отдела общее собрание избрало председателями лиц епископского сана, в помощь же им отделы должны избрать двух товарищей председателя в каждом отделе.


ГАРФ. Ф. 3431. Oп. 1. Д. 577. Л. 1 — 3. Подлинник.


2 В документе ошибка, следует читать — 1912 г.


3 Предсоборное присутствие — учрежденный в 1906 г. Синодом орган, на который возлагалась задача подготовки к Поместному собору и проработки вопросов, выносимых на его обсуждение.


7 Имеется в виду А. В. Карташев.


№ 5


Из биографической статьи


 архиепископа Мануила «Патриарх Сергий и обновленческий раскол»


1959 г.


О значении патриарха Сергия в Русской православной церкви, о его мудрости и духовном величии довольно подробно освещено на страницах ЖМП[35]1, поэтому нет надобности повторяться вновь. Мне хочется коснуться здесь тех сторон жизни Свят[ейшего] патриарха Сергия, которые указывают нам на его участие в обновленческом расколе.


Я не намерен писать историю обновленческого раскола, его зарождения, развития и распада, но одинаково я не имею нравственного права скрыть от своих современников и свидетелей обновленческого [движения] то, что было в первые месяцы и годы известно всем верующим и особенно радовавшимся смелым борцам за чистоту православия и негодовавшим на малодушие многих русских епископов в пассивном противодействии надвинувшемуся тогда на Русскую православную церковь духовному смерчу и мраку.


Мы располагаем документом, который нельзя скрыть, поскольку он был в свое время опубликован в обновленческой периодической печати. Он вскрывает мотивировку перехода митрополита Сергия в соподчинение обновленческому ВЦУ.


Вот этот краткий документ. «Воззвание. Мы, Сергий (Страгородский), митрополит Владимирский и Шуйский, Евдоким (Мещерский), архиепископ Нижегородский и Арзамасский[36]2, и Серафим (Мещеряков), архиепископ Костромской и Галичский[37]3, рассмотрев платформу Временного церковного управления и каноническую законность управления, заявляем, что целиком разделяем мероприятия Церковного управления, считаем его единственной канонически законной верховной церковной властью и все распоряжения, исходящие от него, считаем вполне законными и обязательными. Мы призываем последовать нашему примеру всех истинных пастырей и верующих сынов церкви как вверенных нам, так и других епархий. 16 июня 1922 г.». (Живая Церковь. 1922. № 4-5).


Этот документ не нуждается в комментариях. Ясно, он продиктован всем верующим как образец дальнейшего поведения русского епископата, духовенства и верующих в отношении обновленчества.


Вот почему я не имел права скрыть от верующих и истории церкви российской факта, хотя и почти безболезненного для Владимирской епархии пребывания в обновленчестве ее управителя Свят[ейщего] патр[иарха] Сергия в течение 14 месяцев (с 16 июня 1922 года по 27 августа 1923 года).


Автор заметки «Летопись жизни Святейшего патриарха Сергия», помещенной на стр. 179 — 184 в книге «Патриарх Сергий и его духовное наследство», совершенно умалчивает о факте перехода Свят[ейшего] патр[иарха] Сергия с 16 июня 1922 года в обновленческий раскол и об его возвращении из раскола 27 августа 1923 года. И вообще во всех статьях этого панегирического сборника вышеуказанное печальное событие в жизни покойного Святейшего даже намеком не упоминается. Мы берем на себя смелую задачу осветить это событие и частично охватить факт его пребывания в расколе и ухода из него, и показать, какую нравственную борьбу с собой вел он, когда осознал свою преступную ошибку и проявленное им малодушие.


… Я стремился восстановить попранную правду, ту правду о церкви Русской православной, за которую покойный Святейший всегда сам боролся неуклонно со всею присущею ему настойчивостью. Я уверен, что Свят[ейший] патр[иарх] Сергий уже благодарен мне за то, что я частично развенчал его доблести и заслуги перед Русской православной церковью (которых, однако, никто от него не отнимает и никто не отрицает, ибо они присущи ему как величайшему человеку своего времени), указав на допущенную им преступную ошибку — обновленчество.


Панегирик патриарха Сергия сделал все от него зависящее, чтобы скрыть от истории и от его биографов факт, хотя и недолгого, его пребывания в обновленческом расколе.


Мы же идем другим путем, а именно, путем вскрытия этого печального факта — временного отхода от Русской православной церкви, и вот почему: мы не имеем права скрыть от истории тех печальных потрясающих отпадений от единства Русской церкви, которые имели место в массовом масштабе после опубликования в журнале «Живая Церковь» письма-воззвания трех известных архиереев (так называемого конкордата). Многие из архиереев и духовенства рассуждали наивно и примерно так: если уже мудрый Сергий признал возможным подчиняться ВЦУ, то ясно, что и мы должны последовать его примеру. И переходили, в тот сравнительно небольшой отрезок времени, массами в обновленчество. Я уже не говорю здесь о рядовом духовенстве, когда десятки архиереев ринулись в обновленчество и тем приумножили и укрепили ряды церковно-обновленческой власти.


Свят[ейший] патр[иарх] Сергий в тот момент явился ответственным перед своею совестью и церковью за совершенный его именем соблазн и разруху в Русской православной церкви, ибо был он в тот момент, по отзывам современников, единственным, которому Русская церковь доверила решить судьбу ее. И он, как кормчий, повел корабль церкви против течения большинства верующих, быстро и разумно разобравшихся в церковных событиях и в ошибках святителей и водителей ее.


Высказывания и выводы мои могут показаться читателям очень смелыми и необычайными, не говоря уже об оригинальности основного вопроса — степени виновности патриарха Сергия перед Русской православной церковью за уход его из лона православной церкви в лагерь обновленцев и того великого соблазна, который он породил в умах епископата, духовенства и верующих, и той великой скорби, которая сковала сердца всех преданных церкви Христовой и не пошедших по стопам лжеучителей и наемников — обновленческих апологетов.


Пребывание патр[иарха] Сергия в обновлеческом расколе не ознаменовалось ничем особенным в его общественной церковной деятельности. После заключения конкордата трех от 16 июня 1922 г. и опубликования его в «Вестнике Священного Синода Православной Русской Церкви», он взял линию на обновленчество. Но вскоре развитие событий в обновленческом расколе показало ему, что слова их активистов расходятся с делом, что в состав обновленческого епископата вливаются всякого рода дегенераты, пьяницы, двоеженцы, карьеристы, авантюристы, что уже появился институт женатого епископата, и в его жизни, и идеологии это идейное по первоначалу церковное движение превратилось в пошлое издевательство над православной церковью вообще, и в его сознании к концу 22 года уже созрело решение порвать с обновленчеством всякое общение. Исполнение этого решения затрудняло темничное заключение Свят[ейшего] пат[риарха] Тихона. Личные его переживания слились с тревогой за судьбу Русской православной церкви, возглавляемой кучкой узурпаторов церковной власти. Он страдал от уязвленного самолюбия. Он постоянно слышал вокруг себя льстивые и искренние похвалы и его политической расчетливости, предусмотрительности, дальновидности, «церковной икономии», его редчайшей мудрости. И вдруг такой необдуманный шаг, как уклонение в обновленчество, шаг, исполненный не столько малодушия, ради, но для спокойствия вверенной ему епархии. Сперва он считал свой поступок продуманным и единственно правильным, но жизнь подсказала, что именно на этот раз он ошибся и совершил поступок не мудрый, не дальновидный, и потому должен был смириться, а окружающие по-прежнему продолжали подобострастно льстить ему — уже не было советников искренних и даже «прозорливых». Вот эти тяжелые переживания легли в основу его дальнейшей общественно-церковной деятельности, как разочаровавшегося обновленца, которая выражалась:


1) в том, что фактически он не выступал в периодических обновленческих журналах, не занимался уничижением и обвинением честного имени своего отца Святейшего патриарха Тихона;


2) не возглавлял хиротоний обновленческих епископов женатого епископата и вообще не участвовал в них;


3) не возглавлял и не участвовал на церковных конференциях обновленческого духовенства, и не активизировал их в своей епархии, также уклонялся от участия в обновленческих съездах всероссийских, на первом и втором Всероссийских соборах и т. д. его имя не фигурирует почти нигде — ни в печати, ни в выступлениях;


4) ему, как и всем истинно православным, было противно и больно упоминание в обновленческой печатной литературе и в их выступлениях так называемого «православия», которое не вязалось с нарушением попранных ими вековых канонических устоев;


5) он уверенно молча отходил от обновленчества, своим доброжелательным отношением к вверенному ему духовенству и мирянам он избавил их от репрессивного разгрома инакомыслящих, что имело место во многих других епархиях и даже у членов конкордата Евдокима Мещерского и Серафима Мещерякова. Таким образом, не восхваляя обновленцев и их тактику, не обличая их антиканонические деяния, молчанием проходил мимо них;


6) он не вел переписки с заграничными иерархами, выступая апологетом этого нового церковного движения или в поисках истины и правды Христовой;


7) в формулярных списках обновленческих архиереев личного дела его не имеется.


Кризис его переживаний нарастал, а выход Святейшего патриарха Тихона. 23 июня 1923 года из тюрьмы ускорил его шаг к покаянию. Труден был этот шаг покаяния для такого могикана богословской мысли, колосса богословского всеведения, мощного полета богословствования. Но другого выхода не было. Надо было идти на свою Голгофу искупления своей вины и своего преступления перед Русской православной церковью и ее первосвятителем Свят[ейшим] патр[иархом] Тихоном. Это был путь в Каноссу Донского монастыря[38]4. Решение его особенно твердо созрело в нем после освобождения Свят[ейшего] патр[иарха] Тихона. Он договорился с первоиерархом, и в день празднования Успения Пречистыя [Богоматери] в Донском монастыре за 3-м часом вышел величественный седой старец без панагии, в простом монашеском клобуке, следом за ним несли на блюде панагию с крестом и белый клобук, и особо посох святительский.


На первый взгляд для знатоков истории обновленческого раскола стало бы непонятным, почему патриарх Тихон, олицетворение любви безграничной и милости бесконечной, применил такие строгости к сему старцу, когда других, отпадавших в обновленчество архиереев, принимал в своей келье и келейно прощал содеянный ими грех отхода от Матери-церкви. Конечно, он поступил правильно. Ведь недаром говорится, что «большому кораблю и большое плавание». А он был кормчим большого корабля, он был «ума палата», он был иерарх выдающийся, а не посредственный. Имя его, как мудрого водителя, как человека, обладавшего глубоким историческим познанием, как колосса богословской мысли, корифея богословской науки, как могикана церковного опыта, как человека глубокого анализа, обладателя великого ума и феноменальной памяти, короче говоря, как человека великого и исключительного, знаменитого в истории нашей церкви. Всеми этими качествами, достижениями и вкладами он достиг в среде своих собратьев по архипастырству явного преимущества. Даже скромный Святейший Тихон признавал, что владыка Сергий давил окружающих своим интеллектом, давил своими глубокими знаниями во всех областях и многообразных дисциплинах богословия и языкознания.


Вот потому-то Святейший Тихон и обставил чин покаяния и приема митрополита Сергия в соответствующей величественной обстановке, давившей на его неложное смирение и сокрушение сердечное.


И вот, этот отец всех чаяний русской современной богословской мысли, этот неутомимый исследователь во всех областях богословия всемирного стоит на амвоне, лишенный моментом покаяния и архиерейской мантии, и клобука, и панагии, и креста. Кланяется низко Святейшему Тихону, восседавшему на кафедре, в сознании своего полного уничижения и признанной им вины приносит он дрожащим от волнения на этот раз негромким голосом свое покаяние. Он припадает до пола и в сопровождении патриарших иподиаконов и архидиаконов тихо сходит и приближается к вершителю его судьбы, к кроткому и всепрощающему Свят[ейшему] Тихону. Снова земной поклон. Постепенно вручаются ему из рук Святейшего панагия с крестом, белый клобук, мантия и посох. Патриарх Тихон в немногих словах тепло, со слезами приветствует своего собрата во Христе взаимным лобзанием, и, прерванное чином покаяния, чтение часов возобновляется.


Все тяжелые переживания стыда и муки раскаяния остаются отныне позади. Митрополит Сергий участвует в сослужении с патриархом Тихоном за божественной всепримиряющей литургией.


Были в среде присутствовавших на этом чине покаяния такие, которые говорили:


«Видали мы приносимое покаяние от духовенства, изредка от архиерея, но такового покаяния не знали и не слыхали. Сколько нужно гражданского и просто духовного мужества такому великому человеку, каким был владыка Сергий (и каким воистину мнили его многие верующие), чтобы при переполненном храме молящимися принести публичное признание своей вины и попросить прощение…


Мануил, архиепископ. Каталог русских архиереев за последние 60 лет (1897 — 1957 гг.). Чебоксары, 1959. Ч. VI. С. 126-133. Машинописная копия.


№ 6


Архиепископ Серафим[39] — митрополиту Антонию[40]


17 февраля 1925 г.


Дорогой Владыка


На днях мне удалось получить некоторые точные сведения о церковных делах в России, но эти сведения не могут быть оглашены в печати.


Святейший Тихон поправляется после третьего дерзкого покушения на его жизнь, но он сильно ослабел и страшно переутомился. Он часто служит и ежедневно делает приемы. К нему идут со всех концов России. У него заведен такой порядок: он принимает каждый день не более 50 человек, с архиереями говорит не более 10, а с прочими не более 5 минут. Иногда вследствие изнеможения принимает лежа на диване. Он сильно постарел и выглядит глубоким старцем. Около нет ни Синода, ни канцелярии. Письменные распоряжения он избегает делать во избежание осложнений с властями. Он ослабел не только физически, но и волею — стал уступчив более, чем следует, и не имеет твердости. Поэтому против его распоряжений часто восстают архиереи открыто, и тогда он отменяет свои решения.


В Москве скопилось теперь 60 архиереев, назначенных Святейшим на разные епархии, но задерживаемых властями. Эти иерархи — на свободе и без дела и занимаются только тем, что служат по разным церквам и тем питаются, проживая кое-где и кое-как (в числе таких и епископ Прокопий[41], освобожденный из тюрьмы).


Эти вот иерархи иногда и заявляют свои протесты Святейшему Тихону. Отмечают три наиболее важных случая таких недоразумений — по делу о новом стиле, о приеме,Красницкого[42] в Церковное управление и о приеме в Церковь митрополита Сергия[43]. Под давлением властей Святейший ввел новый стиль. Первым оказал сопротивление епископ Фердор[44], благодаря которому и другие восстали, и патриарх отменил свое распоряжение. Когда Святейший Тихон принял Красницкого, получился целый скандал. Власти освободили митрополита Кирилла[45] и других и надеялись, что освобожденные смирятся и признают целым Синодом примирение православных с «живцами». Митрополит Кирилл в присутствии Красницкого заявил Святейшему, что он не может признать Красницкого и предпочтет снова ссылку, что и последовало вскоре. Все другие архиереи во главе с епископом Феодором потребовали у патриарха отмены своего распоряжения о Красницком, а затем, без епископа Феодора, заявили ему, что если он соединится с «живцами» в Церковное управление, то они все объявят его «живцом», а сами провозгласят своим патриархом епископа Феодора, как наиболее твердого и стойкого. Тогда патриарх отменил свое распоряжение о приеме Красницкого, и с этого времени он всегда стал считаться больше всего с мнением епископа Феодора, хотя раньше сам отстранил его от кафедры епископа Волоколамского. В Даниловском монастыре у епископа Феодора прекрасная служба и масса народу, он стал самым авторитетным архиереем не только в Москве, но и вне ее. Теперь он в третий раз отправлен в тюрьму.


Третий случай недоразумений был такой. Митрополит Сергий просил патриарха благословить ему служить с ним в Донском. Патриарх отказал, ссылаясь на то, что он был в «живой» церкви. Митрополит Сергий стал доказывать, что он не согрешил, и патриарх согласился допустить его к служению без публичного покаяния. Когда митрополит Сергий явился в Донской и стал надевать мантию, дабы вместе с другими архиереями идти навстречу патриарху (там завелся такой порядок), то архиереи заявили ему, чтобы он не выходил навстречу и не служил с патриархом. Он стал ссылаться на благословение патриарха, тогда они заявили ему, что если он будет служить, то они все и священники не будут служить и оставят их вдвоем, так как решение, данное патриархом, считают незаконным. Вместе с тем они предложили митрополиту Сергию сначала принести публичное покаяние, а потом уже служить. Митрополит Сергий вынужден был подчиниться. Вообще тут вышло очень скандальное дело, и митрополит Сергий сильно уронил себя. Епископ Феодор сильно восставал против назначения его в Нижний Новгород и однажды даже не принял его у себя. Главным виновником церковной смуты считают митрополита Сергия, который вместе с Евдокимом и Серафимом написали послание о «признании» Церковного управления Антонина[46] каноническим. Многие, признавшие «живую» церковь, так и говорят, что их смутил митрополит Сергий (например, Артемий[47], бывший [епископ] Лужский).


В случае кончины патриарха его заместителем называют епископа Феодора.


По поводу «покаянной грамоты» патриарха один священник прямо спрашивал Святейшего, писал ли он такую грамоту. На это он ответил: «Не верьте тому, что пишут в газетах». Говорили близкие патриарху, что он написал заявление, но самого невинного содержания, а большевики переделали его, как хотели, а опровергать эту ложь невозможно и даже опасно.


Деятельностью архиепископа Илариона[48] все восторгались, и его влияние на патриарха было весьма благотворно. Оказывал свое влияние и Л.Д. Аксенов, верный истине.


Святейший Тихон пользуется громадным авторитетом и любовью. Имя патриарха возносить запрещено, в некоторых местах даже преследуют за возношение его имени. Сам он не заставляет возносить своего имени, и теперь большею частью в России молятся так: «О святейших патриархах Константинопольском, Александрийском, Антиохийском и Московском». Вообще патриарх избегает делать письменные распоряжения, так как это опасно.


Очень недовольны в России политическими выступлениями Карловацкого собора, считают, что теперь иерархи должны отмежеваться от всяких политических деяний, так как все это ставят в вину патриарху. К бежавшим вообще отношение отрицательное. Очень ждут Вселенского собора, полагая почему-то, что на нем совершится присоединение англикан и даже латинян. Профессор Дмитриевский собирается даже ехать для этого на Восток. Они надеются на то, что иностранные державы заставят большевиков отпустить на Собор и патриарха, и архиереев.


О положении автокефальных церквей и об отношении их к нашей церкви имеют не всегда верное понятие.


Теперь о ссыльных. Больше всего ссыльных на Соловках. Там 17 архиереев, 87 иереев и несколько мирян-церковников. Из архиереев там архиепископ Иларион, епископ Мануил (управляющий Петроградской епархией), епископ Серафим (Протопопов)[49], епископ Николай (Ярушевич), остальные неизвестны, а из мирян Л. Д. Аксенов. Они живут в гостинице и исполняют разные работы, но посильные, один Иларион добровольно носит мешки. У них в пять утра бывает ежедневно литургия. В церквах им позволяют служить два раза. Вся власть над ними вручена Илариону, пользующемуся полным доверием коменданта. Им дается приличный казенный паек, а, кроме того, верующие в изобилии присылают им всяких продуктов, вплоть до шоколада; присылают и книги, и белье, и обувь. Разрешается и переписка. Родным позволяют приезжать раз в год на две недели и иметь частные свидания. При отправлении их верующие прекрасно оборудовали их всем. Л.Д.[50] особенно требует себе колбасы. Послали им два пуда махорки, которую они отдавали уголовникам за стирку белья. Все ссыльные вполне здоровы и бодры духом. Ссыльные в Киргизских степях устроены гораздо хуже.


В Петрограде теперь управляет епархией епископ Венедикт Кронштадтский[51], епископ Григорий Шлиссельбургский[52], наместник Лавры, недавно арестован, вместе с ним арестованы еще восемь нарвских архимандритов. Епископ Григорий отличается большою ревностью и устроил в Лавре хорошую службу и пение. Он бывший директор Московской гимназии. У «живцов» в Петрограде трое: Вениамин[53] — «митрополит», Николай — «архиепископ» и Макарий (бывший [епископ] Владикавказский). Вениамин был недавно у патриарха, просил прощения, кланялся в ноги, а потом опять ушел к «живцам». В Петрограде теперь 65 приходов, из них ^/з православных, остальные еретические, Казанский и Исаакиевский соборы у «живцов», но молящихся у них очень мало. Для православных собором служит храм Воскресения на крови. Сейчас в Петрограде 80 клириков без должностей и очень нуждаются. Епископ Артемий — в Луге, и ему разрешено там служить. В Москве у «живцов» всего две церкви. В Петрограде «живцы» устраивали торжественные собрания и объявляли беседы на тему: «Первый епископ — обновленец митрополит Антоний Петроградский»[54]. Но эти приглашения мало кого соблазнили.


Вопрос о новом стиле не угас и сторонников его порядочно, особенно ввиду того, что большевики не признают старых праздников и верующие очень стеснены из-за посещения служб. Большевики, кажется, опять хотят сделать на патриарха давление в пользу введения нового стиля.


Вот что сообщено мне из России. За верность и точность сведений ручаться не могу.


Не могу от себя не отметить того, что митрополита Петроградского Антония прославляют и совдепские обновленческие лгуны, и здешние. Обычно, когда хотят укорить меня за «русофильство», то стараются прославлять Антония. Далее. Из сообщений о Русской церкви видно, что в смысле управления там невообразимый хаос — на одной кафедре числятся по два или по три архиерея. При освобождении и очищении России получится такая масса архиереев, что их некуда будет девать — на каждую епархию придется по 6-7 епископов епархиальных и викарных. Многим из нас придется просто заделаться приходскими настоятелями, особенно плохо придется нам — заграничным, так как в России и своих некуда девать.


Здесь у нас идет борьба из-за Пасхи. Монастыри и многие приходы не желают новой Пасхи, а церковные власти не разрешают старой. Положение крайне обостренное и тяжелое. Церковные власти угрожают преследованием тем, кто будет праздновать Пасху по-старому. Белое духовенство боится и не решается праздновать по-старому. Получается страшная вражда между пастырями и паствою и между церковными властями и всеми подчиненными им. Фанариотов[55] Бог наказует за их явные беззакония. Это им полезно. Они добром не хотят вести дела. А Вселенского собора, кажется, не будет. Это и к лучшему. Программа Собора, сочиненная фанариотами, не исполнима. Для этого нужно толковать на Соборе года два подряд.


Прошу святых молитв


любящий архиепископ Серафим


ГАРФ. Ф. 6343. Oп. 1. Д. 264. Л. 125 — 130. Подлинник.


№ 7


Выписка из протокола № 33


 общего собрания верующих Спасо-Преображенской общины г. Сормова


5 июня 1927 г.


Слушали: О регистрации преосвященнейшего митрополита Сергия.


1. Зачитывается протокол заседания совета[56] от 24 мая с. г. за № 30 § 205 следующего содержания:


Слушали: Доклад митрополита Макария о том, что в бытность его в Москве у митрополита Сергия на прошлой неделе митрополитом получена из Административного отдела ЦАУ НКВД РСФСР[57] следующая бумага от 20 мая 1927 года за № 22 — 4503 — 62:


«Гражданину Страгородскому Ивану Николаевичу


Москва, Сокольники, ул. Короленко, д. 3/5


Справка


Заявление исполняющего делами местоблюстителя патриаршего престола митрополита Нижегородского Сергия, гр-на Страгородского, и список организовавшегося при нем временного так называемого «Патриаршего Священного Синода» в составе: митрополита Новгородского Арсения Стадницкого, митрополита Тверского Серафима-Александрова[58]3, архиепископов: Вологодского Сильвестра Братановского[59]4, Хутынско-го Алексия Симанского, Костромского Севастиана Вести[60], Звенигородского Филиппа Гумилевского[61], епископа Сумского Константина Дьякова[62] — в Административном отделе ЦАУ НКВД получены и приняты к сведению.


Препятствий к деятельности этого органа впредь до утверждения его не встречается».


Таким образом, и наша староправославная церковь получила легализацию, чего так давно и сильно желала и ждали все верующие.


После обмена мнениями по этому вопросу единогласно постановили: Выразить глубокую радость и удовлетворение совершившимся актом в твердой уверенности, что он послужит надежным фундаментом для полного благоустроения православной церкви на исключительно церковных началах и поведет к полному освобождению ее от тяжелых подозрений в мнимой контрреволюции.


Послать высокопреосвященнейшему митрополиту Сергию и патриаршему при нем Синоду сыновнее поздравление и пожелание сил для плодотворной работы. Заверить, что сормовские общины, .как неотделимые капли церковного моря, приложат все силы, чтобы быть доброкачественными внутренне и полезными для общецерковного дела Христова.


Общее собрание единогласно (против и воздержавшихся не было) постановило: Протокол совета считать выражением воли всей общины. Сверх того поручить совету обратиться от имени общего собрания во ВЦИК и НКВД с выражением благодарности за долгожданную регистрацию и с выражением уверенности, что за этим первым шагом немедленно последуют и другие соответствующие мероприятия к тому, чтобы православная церковь патриаршей ориентации свободно могла на деле пользоваться всеми предоставленными советским законодательством правами и чтобы высланные без суда и без объявления верующим их вины архиереи и священники были возвращены на места своей прежней службы.


Председатель собрания                                                                       А. Капков


Секретарь                                                                                          С. Мамонов


ГАРФ. Ф. 393. Он. 2. Д. 1851. Л. 21 — 21 об. Машинописная копия.


№ 8


Письмо


начальника отдела административного надзора НКВД Клокотина заведующему VI отделом ОГПУ Е. Тучкову[63]


Срочно


Секретно


18 апреля 1928 г.


Препровождая в копии переписку по вопросу о сборах добровольных пожертвований верующих на цели помощи пострадавшим от землетрясений и наводнений, производимых в Тверской губернии служителями культа по «указу» так называемого местоблюстителя патриаршего престола, Отдел административного надзора НКВД просит в возможно короткий срок по затронутому вопросу сообщить Ваше заключение.


С своей стороны Отдел административного надзора НКВД полагает привлечь нарушителей к ответственности по признакам 77 и 125 ст. ст. УК, так как сборы добровольных пожертвований вне района обслуживания верующих молитвенным зданием или помещением, т. е. вне территории данного религиозного объединения (так называемого прихода), упомянутые религиозно-культовые объединения могут производить только по получении на то особых разрешений, выдаваемых на основании постановления ЦИК и СНК СССР от 5.IX.24 г. (СЗ. 1924 г. № 8, ст. 81), от 7.VIII.25 г. (СЗ. 1925г. №52, ст. 388), в порядке инструкции НКФ и НК РКИ СССР от 15.1.27 г. (Вестник финансов. 1927 г. № 15/281, стр. 8) органами НКФ. Циркуляром же НКЮ от 21.1.25 г. за № 25 (Еж[енедельник] сов[етской] юстиции. 1925 г. №4) для нарушителей правила о производстве добровольных сборов и пожертвований в соответствии со ст. 5 закона от 5.IX.24 г. установлена ответственность в судебном порядке: для должностных лиц по 110 ст. УК., а для частных лиц по 77 ст. УК.


Ответ ожидается к 20 апреля сего года.


Начальник Отдела административного надзора НКВД                   Клокотин


Референт                                                                                                Соловьев


ГАРФ. Ф. 393. Oп. 2. Д. 1633. Л. 125 — 125 об. Машинописная копия.


№ 9


Письмо


начальника отдела административного надзора НКВД Клокотина митрополиту Сергию


№ 22 — 4509 — 35                                                                         I августа 1928 г.


О сборе добровольных пожертвований


По поступившим в НКВД сведениям в Тверской губ. по Вашему распоряжению служителями культа был произведен сбор добровольных пожертвований с целью оказания помощи пострадавшим от стихийных бедствий в Крыму, Средней Азии и на Дальнем Востоке.


Согласно постановления ЦИК и СНК Союза ССР от 5.09.24 г. «О порядке производства добровольных сборов и пожертвований» (СЗ. 1924. № 8, ст. 81) сбор добровольных пожертвований на какие бы то ни было цели может производиться только с разрешения СНК Союза ССР или подлежащей союзной или автономной республики, либо местного губернского исполкома или соответствующего ему органа в зависимости от того, в пределах какой территории предполагается производить сбор; причем лица, производящие сбор без соответствующего на то разрешения или с нарушением установленного порядка, привлекаются к судебной ответственности.


Ввиду того, что на производство добровольного сбора в Тверской губ. разрешения Вами получено не было, Отдел административного надзора НКВД сообщает, что впредь до начала производства сбора добровольных пожертвований Вам надлежит исходатайствовать соответствующее разрешение в порядке инструкции НКФ и НК РКИ СССР от 15 января 1927 г. (Вестник финансов. 1927 г. № 15/281, стр. 8), изданной на основании постановления ЦИК и СНК СССР от 5.09.24 г. (СЗ. 1924. № 8, ст. 81) и от 7.08.25 г. (СЗ. 1925. № 52, ст. 388).


Начальник Отдела административного надзора                               Клокотин


Консультант                                                                                          Бородина


ГАРФ. Ф. 393. Oп. 2. Д. 1633. Л. 131. Машинописная копия.


№ 10


Письмо


военкома 1-го конвойного полка войск конвойной стражи


Горячева в административный отдел Моссовета


№ 1111с                                                                                                     Срочно


Секретно


29 августа 1929 г.


Ввиду увеличения войск конвойного полка и невозможности добавочного размещения в занимаемых казармах, что свидетельствуется постановлением Моссовета, разгрузочной комиссией при СТО (о непригодности и тесноте казарм), необходимо получение добавочной жилплощади в районе Замоскворечья или Баумановского и Пролетарского районов.


Неполучение помещения повлечет за собой невыполнение требований на конвой как по линии судов, [так] и прокуратуры.


Полк согласен занять подходящую церковь примерно на Елоховской площади. Помещение необходимо для размещения 350 чел. с адмаппаратом.


Военком 1-го конвойного полка                                                           Горячев


ЦГАМО. Ф. 66. On. 18. Д. 1229. Л. 1. Подлинник.


№ 11


Письмо


заведующего секретной частью Президиума Моссовета И. Удалова


в 1-й конвойный полк войск конвойной стражи


19 сентября 1929 г.


На Ваше отношение за № 111/с от 29.VIII.29 года — секретная часть Президиума Моссовета по распоряжению секретаря Президиума тов. Козлова сообщает, что закрытие церкви Богоявления на Елоховской площади считает нецелесообразным.


Зав. секретной частью Президиума Моссовета                               И. Удалов


ЦГАМО. Ф. 66. Oп. 18. Д. 1229. Л. 3. Машинописная копия.


№ 12


Докладная записка


митрополита Сергия (Страгородского) в ВЦСПС


№ 1511


6 июня 1930 г.  


Москва


В настоящее время лица, участвующие в наших церковных хорах, справедливо сетуют на отрицательное отношение к ним со стороны профессиональных союзов и просят ходатайствовать об изменении этого отношения.


Обычно такие участники исключаются из профсоюзов, причем постановление об исключении прямо мотивируется: «за участие в церковном пении» и подобное. Например, см. «Рабис»[64] текущего года № 21, стр. 20, № 2, стр. 14 и мн. др.


Никто не спорит, что всякий профсоюз имеет известную автономию, однако, тоже не подлежит сомнению, что всякая автономная деятельность в СССР должна совершаться в рамках существующих госзаконов и соответствовать принципам, провозглашенным совконституцией. Одним же из основных положений Конституции является «свобода (а не обязательность) антирелигиозной пропаганды». И эта свобода, естественно, предполагает и даже с необходимостью требует свободы исповедания религии. Значит, каждый гражданин имеет свободу взять на себя антирелигиозную пропаганду. Несколько таких граждан могут образовать из себя союз с задачей борьбы с религией. Конечно, для членов союза антирелигиозная деятельность обязательна, и нарушение этого обязательства влечет за собою исключение из союза и утрату того положения и тех прав, какими исключаемый пользовался в союзе. То же нужно сказать и о партийных организациях.


Между тем, профсоюзы имеют задачей объединить в себе трудящихся, как таковых, не по признакам национальности, религии или еще как-нибудь, а по их профессиям, которыми они добывают себе средства к жизни. Задача профсоюзов совсем не борьба с религией. Поэтому уклонение от этой борьбы не есть нарушение задач союза и не может влечь за собой исключение из него. Более того, как устанавливает промелькнувшее на днях в газете разъяснение, даже членство в религиозной общине (значит активное участие в религиозной работе) не служит причиной исключения из профсоюза. И это вполне понятно. Исключение из союза влечет за собою для профсоюзника не только лишение тех особенных прав, какими он пользовался в союзе, но и грозит ограничить для него возможность найти себе работу, а с нею и средства к самому существованию. Подвергать профсоюзника такой участи только за то, что он церковник, в достаточной степени напоминало бы средневековый папский интердикт — лишения непослушных огня и воды, значило бы, вместо перевоспитания и пер*2 прямо вымогать насилием отречение от веры, что в корне противоречит Конституции. Исключение из профсоюзов служителей культа идти в расчет не может, по крайней мере для настоящего времени.


В настоящее время, в силу сложившихся исторических условий, служение культу — также профессия, добывание средств к существованию, как и другие профессии, а не бескорыстный подвиг, каким это служение должно быть по идее, каким оно было в начале и, несомненно, будет в социалистическом государстве.


Правда, профсоюзы у нас преследуют не одни профессиональные цели, но должны быть своего рода подготовительной школой к партии. Но, во-первых, то, что обязательно в партии, совсем не общеобязательно в подготовительной к ней школе. Главное же, это не техническая какая-ниб[удь] школа, например, для выдвиженцев и под[обное], это есть школа массовая, имеющая задачей охватить и воспитать всю массу трудового населения. Выставив на своем знамени обязательность антирелигиозной работы, такая школа рискует потерять возможность к достижению своей основной задачи: от нее отхлынут не только люди религиозные, но и масса таких, у которых вопрос о религии еще не решен окончательно. Пример с колхозами в этом отношении может быть очень показательным. Вот почему, повторяю, правила профсоюзов не содержат в себе обязательства порвать с церковью.


Профсоюз работников искусств не должен составить исключение из общего правила и не должен изгонять своих членов только за то, что они церковники или что их работа так или иначе связывается с церковной. Ведь участие в церковном пении для подавляющего их большинства является даже и не служением культу, а просто платной работой. Это есть пользование своим профессиональным искусством для добывания себе средств к существованию или добавочного заработка, и от того, что это пользование в данном случае связано с обслуживанием церкви, дело не меняется. Ведь церковь обслуживается не только профессиональными певцами, но и профессиональными электриками, водопроводчиками, почтальонами и пр. Когда Союз служащих почты и телеграфа попытался (исходя из тех же соображений, из каких исходит и Рабис) запретить своим членам доставлять духовенству и церковным организациям корреспонденцию, это было признано неправильным и бойкот прекращен. Почему же член союза всякой другой профессии имеет право и даже иногда бывает обязан отдать часть своего времени и сил на работу для церкви, а профессионал-певец лишен этого права? Это тем более несправедливо, что участие в церковном хоре в большинстве случаев ни в какой мере не уменьшает работы певцов-профессионалов на пользу государству и обществу в различных культурных учреждениях и предприятиях.


На основании изложенных соображений, казалось бы, жалобы участников наших церковных хоров (регентов и рядовых певцов) заслуживают всякого внимания и их просьба о восстановлении за ними права быть членами профсоюза Рабис — удовлетворения, о чем и прошу усердно ВЦСПС.


Сергий, митрополит Нижегородский


ГАРФ. Ф. 5263. Oп. 1. Д. 6. Л. 2 — 3. Машинописная копия.


№ 13


Митрополит Сергий (Страгородский) –


П. Г. Смидовичу[65]


9 июня 1930 г.


№ 1515                                                                                                      Москва


Тов. Петру Гермогеновичу Смидовичу


Дети духовенства теперь не допускаются во ВТУЗы, а только в вузы. Казалось бы, имея в виду тот чрезвычайный социальный переворот, какой мы переживаем, жаловаться на некоторое ограничение в карьере, по меньшей мере, неосновательно. Все-таки детям духовенства представляются поприща для завоевания себе места в новом строе, хотя, может быть, и не самые для них желательные.


Однако на деле поступить в вуз для огромного большинства детей духовенства оказывается почти фиктивным. Это зависит от того, что в вуз можно поступить, пройдя девятилетку, а дети духовенства допускаются только в семилетку.


Конечно, желающие могут подготовляться к вузу частным путем. Но на это нужны средства и иногда (например, для живущего в глуши) немалые. За редкими исключениями дети духовенства лишними средствами не располагают, в особенности дети духовенства сельского и низшего (дети дьяконов, псаломщиков). И вот двери вуза как будто бы и открыты, но войти в них могут только богатые из детей духовенства, тогда как в пролетарском государстве, казалось бы, должно быть как раз наоборот.


Указывая на эту несообразность в положении своих детей, духовенство и просит меня ходатайствовать о том, чтобы его детям было предоставлено право получать полное среднее образование, проходить девятилетку, чтобы и разрешение поступать в вузы для беднейшего большинства их не оставалось на бумаге.


Вполне разделяя изложенное желание духовенства, усердно прошу Вас обратить внимание на настоящее ходатайство и сделать с Вашей стороны возможное к его удовлетворению.


Сергий, митрополит Нижегородский


ГАРФ. Ф. 5263. Оп. 1. Д. 6. Л. 1. Подлинник.


№ 14


Письмо митрополита Сергия (Страгородского)


в Постоянную комиссию по вопросам культов при Президиуме ВЦИК


№ 860


25 мая 1934 г.


В Московскую патриархию поступили сведения, что как по городу Москве, так и по ближайшим районам исполнительным органам предложено допустить техников для составления планов — внутреннего и наружного — зданий культов. Не возражая против этого, исполнительные органы ставятся в затруднительное положение теми цифрами, которые им предъявляются за составление означенных планов. Есть случаи, когда районные инспектора райжилсоюзов, через которые проводится распоряжение, назначают по рублю пятьдесят копеек с метра, что будет составлять для небольшого здания не менее тысячи рублей, а большие храмы должны заплатить более 2-3 тысяч. Плата должна вноситься немедленно.


Совершенно понятно, что это обстоятельство ставит в крайне затруднительное положение храмы, а невыполнение требования несет за собой штраф минимум 100 руб.


По инструкции Постоянной комиссии, да и все последующие распоряжения, регулирующие налоговые вопросы, отмечают, что здания культа выделяются из общего положения и находятся в ведении особого регистрирующего органа, и, казалось бы, райжилсоюзы, выполняя распоряжения своего центра, должны были бы согласовать этот вопрос с комиссиями культов, но, как видно из практики по Москве, это проходит помимо комиссии, что и создает такое обременительное положение.


Сообщая вышеизложенное, прошу Постоянную комиссию войти в рассмотрение этого вопроса и по возможности снизить плату за снятие планов со зданий культов.


Митрополит Сергий


ЦГАМО. Ф. 4570. Oп. 1. Д. 188. Л. 26. Подлинник.


№ 15


Митрополит Николай (Ярушевич) –


митрополиту Сергию (Страгородскому)


Февраль 1942 г.


Ваше Блаженство,


Блаженнейший Владыко


Все пятеро случайно съехавшихся в Москву архипастырей (я, а [рхиепископ] Алексий Палицын[66], а [рхиепископ] Алексий Сергеев[67], а [рхиепископ] Сергий Гришин[68] и е[пископ] Питирим[69]) единодушно решили совершить сегодня, в неделю Православия, совместно Торжественную литургию в кафедральном соборе. Собор был переполнен до отказа. В служении литургии, кроме пяти архиереев, принимали участие 15 протоиереев (во главе с протоиереем Л. Сахаровым) и 5 протодиаконов. Перед многолетием я передал народу привет и благословение от Вашего Блаженства и прочитал телеграмму Патриарха Христофора. За запричастным слово произнес е [пископ] Питирим. После литургии мы, пятеро архиереев, отправили Патриарху Христофору телеграмму, текст которой я прилагаю при сем в отдельном рапорте. Отправлением этой телеграммы я, быть может, превысил свои полномочия, Блаженнейший Владыко, так как мы адресовали ее главе автокефальной церкви, но в виду исключительности переживаемого момента покройте это Вашей любовью, дорогой Владыко!


А[рхиепископ] Алексий Палицын до сих пор занят с утра до вечера сбором пожертвований на юбилейные подарки Красной Армии. Намеченная Вами сумма уже перевыполнена. Завтра утром мы все сдадим. А[рхиепископ] Алексий собирается выехать в Куйбышев приблизительно через недельку. А[рхиепископ] Алексий Сергеев будет ждать копии Вашего указа и толкует, кроме того, о каких-то личных делах, которые ему необходимо здесь выполнить. А[рхиепископ] Сергий и е[пископ] Питиhим ждут возможности выехать в свои епархии. Так как неизвестно, сколько времени придется пробыть преосвященным в Москве, я временно причислил всех к храмам и для некоторого заслуженного пособия, и для пособия в путь.


Живем мы в Вашем уютном доме вчетвером. Готовит нам Лариса.


Отец Сергий Даев[70] эти дни засиживается у нас до вечера, занят отчетностью о пожертвованиях на Красную Армию и подсчетом денег.


Видел сегодня за литургией Григ[ория] Петровича, который шлет Вам свой низкий поклон. В следующее воскресенье после литургии он придет к нам пить чай.


А[рхиепископ] Алексий не только сохранил всю сумму, какую Вы оставили ему, Блаженнейший Владыко, при отъезде, но и увеличил ее на 7 тыс.


Земно кланяюсь Вам, Блаженнейший Владыко! Помолитесь о нас. Всем приветы от всех нас.


Вашего Блаженства нижайший послушник


 м [итрополит] Николай


Архив Московской патриархии.


Личное дело митрополита Николая (Ярушевича). Автограф.


№ 16


Митрополит Николай (Ярушевич) —


митрополиту Сергию (Страгородскому)


Москва


4 марта 1942 г.


Ваше Блаженство,


Блаженнейший Владыко


В ближайшие дни будем провожать а[рхиепископа] Алексия в Куйбышев. Он энергично готовится к отъезду.


С утешением мы можем рапортовать Вашему Блаженству, что на подарки ко дню юбилея доблестной нашей армии от храмов и причтов Москвы собрано всего (с дополнительными данными) 1158354 рубля, в том числе от Елоховского храма 215000 руб. Подробная ведомость об этом направляется Вам отдельно.


В доме Вашем жизнь протекает тихо и мирно. Через 2 — 3 дня мы получим достаточное количество дров, и начнется не только нормальное отопление действующих комнат, но откроем и Ваш кабинет. Из-за замазки задержалась вставка стекол в окна, и это будет ликвидировано в ближайшие дни.


С Божией помощью оба первых великопостных воскресенья я служил в Елохове. Множество людей расспрашивали меня о здоровье Вашего Блаженства; по окончании богослужения я им рассказывал о Вашей жизни и трудах в Ульяновске. Видел много искренних слез при одном упоминании Вашего имени. Верующая Москва кровно связана с Вашим Блаженством, предана Вам, тоскует по Вас, с нетерпением ожидая Вашего возвращения.


Примите, Блаженнейший Владыко, мой сыновний земной поклон и помолитесь.


Мой сердечный, братский поклон Владыке Иоанну[71], приветы — отцу Иоанну, м[итрополиту] Александру и всем.


Вашего Блаженства нижайший послушник м [итрополит] Николай


Архив Московской патриархии.


Личное дело митрополита Николая (Ярушевича). Автограф.


№ 17


Протоиерей Троицкой церкви г. Горького А.А. Архангельский — митрополиту Сергию (Страгородскому)


Апрель 1942 г.


Ваше воззвание, Блаженнейший Владыко, от 22 июня 1941 года — обращение к пастырям и пасомым Христовой Православной церкви с призывом о защите священных границ нашей родины, подвергнувшейся вероломному нападению со стороны фашизма, злейшего врага всего славянства, нашло горячий отклик среди верующих.


Закрытый наш храм 10 декабря 1940 г., как равно тогда перестали функционировать и другие храмы в нашем городе и округе, вновь был открыт с 10 августа 1941 года.


Воззвание Ваше было широко распространено среди молящихся как путем размножения и раздачи листков, так и крупным афишированием. По окончании литургии в воскресенье и праздничные дни совершались и совершаются молебствия о даровании победы над врагом Русскому Православному воинству с провозглашением каждый раз многолетия и с призывом к верующим о пожертвовании в Фонд обороны страны.


Любовь к родине, защита целостности от врагов была заветом всех православных христиан. Поэтому верующие особенно горячо отнеслись к призыву о помощи на нужды фронта, на нужды и помощь раненым бойцам. Достаточно указать, что нами собрано пожертвований и передано по назначению в Фонд обороны свыше двух миллионов рублей.


Верующие охотно несли по примеру своих патриотов предков не только деньги, облигации, но и лом серебра, меди и другие вещи, обувь, полотенца, полотно и пр.


Было заготовлено и сдано немало валяной и кожаной обуви, шинелей, носков, перчаток, белья. Одной шерсти перевязали на носки более 4 пудов. Был организован особый сбор на подарки для бойцов в день годовщины Красной Армии, давший свыше 30 000 рублей. Подарки были разнесены по госпиталям для раненых, которые сердечно приняли такую внимательную о них заботу.


Выпуск денежной вещевой лотереи также встретил поддержку среди верующих. Церковный совет внес за билеты 35 000 руб. с переводом их непосредственно в Фонд обороны для Красной Армии.


Так внешне материально выразилось отношение верующих к переживаемым событиям, ибо нет православной семьи, члены которой прямо или косвенно не приняли бы участие в защите родины.


Всецело поддерживая призыв нашей Православной церкви об активной помощи на преодоление врага нашей родины, и я, как служитель церкви, считаю своим нравственным долгом подать живой пример собственными жертвами на ту же единственную и главную цель, личным пожертвованием мною внесено в Фонд обороны 160000 руб.


Щедрые пожертвования верующих сопровождались самыми горячими молитвами о даровании победы над врагом.


В великий день Вашего Ангела я, протоиерей А. Архангельский, от всей души желаю Вам, Ваше Блаженство, здоровья, бодрости и от имени верующих г. Горького осените всех нас своим Святительским Благословением.


Протоиерей г. Горького                                                        А. Архангельский


Архив Московской патриархии.


Переписка с епархиями. Автограф.


№ 18


Митрополит Николай (Ярушевич) —


 митрополиту Сергию (Страгородскому)


Москва


25 октября 1942 г.


Ваше Блаженство,


Блаженнейший Владыко


Сыновне кланяюсь Вам. Получили определения Вашего Блаженства о Казанском и Саратовском архиереях. А определения о Владыке Варфоломее[72] еще нет. Без него он не предполагает выезжать в Ульяновск.


Ждали сюда отца Николая сразу после Покрова, но, видимо, он задерживается.


Моей визы еще нет, и о ней пока не слышно.


Московские храмы сейчас соревнуются во взносах на оборону к предстоящему празднику 7 ноября. Ведомость о взносах я представляю Вашему Блаженству.


Родительскую Димитриевскую субботу мы не переносим, будем ее править в свое время.


Все мы очень интересуемся, как совершалась хиротония отца Н. Чукова[73], как его нарекли, успел ли прибыть а [рхиепископ] Алексий Сергеев. Думали, что узнаем об этом от отца Николая Колчицкого[74]3. Но теперь видим, что надо ждать рассказа об этом а [рхиепископа] Алексия в дни его очередного приезда в Москву.


Е[пископ] Питирим хлопочет о пропуске в Калугу, но еще его не получил. А[рхиепископа] Сергия ждем из Горького завтра.


Сегодня я послужил в Измайлове по случаю местного праздника Иерусалимской иконы Божией Матери. Было много богомольцев и, как всегда, после службы было множество расспросов о Вашем Блаженстве, о здоровье Вашем и возвращении, с пожеланиями скорейшего Вашего возвращения домой.


Дома у нас все тихо и мирно. Волнуемся, что никак не удается сделать хоть ограниченный запас картофеля. Но продолжаем об этом хлопоты, чтобы сохранить этот запас к приезду Вашего Блаженства.


Помолитесь, Блаженнейший Владыко. Приветствую всех, около Вас сущих.


Вашего Блаженства нижайший послушник м[итрополит] Николай


Архив Московской патриархии. Личное дело митрополита Николая (Ярушевича). Автограф.


№ 19


Митрополит Николай (Ярушевич) —


митрополиту Сергию (Страгородскому)


Москва


7 ноября 1942 г.


Ваше Блаженство,


Блаженнейший Владыко


Как Вы знаете из моей телеграммы, я получил предложение, а затем и назначение в Чрезв[ычайную] госуд[арственную] комиссию по расследованию немецких злодеяний.


Получив по телеграфу благословение Вашего Блаженства, я, с Божией помощью, приступаю к новой для меня почетной и ответственной работе.


Сегодня во всех наших храмах свершается Димитриевское поминовение усопших. Ввиду совпадения дня юбилея Октябрьской революции с родительской субботой торжественные праздничные моления по храмам состоятся завтра, 8-го, после поздней литургии.


Вчера, на Скорбящую, я послужил в Преображенской церкви. Там уже никто и не вспоминает о Воскресенском, и всякие знаки напоминания о нем немедленно же были ликвидированы. Литургию на Казанскую я совершал в Покровской церкви на Лыщиковой горе по случаю окончания ремонта храма. Храм внутри обновлен: заново расписаны стены, промыт и ремонтирован иконостас и пр.; храм стал светлым, нарядным.


Энергичный настоятель (отец Зерцалов) сменил весной председателя двадцатки и привел храм в наилучшее состояние.


Завтра, 8-го, в церкви ев: Илии Обыденного за праздничной литургией будет совершаться и поминовение Чайковского, по случаю годовщины его смерти, и литургия будет спета усиленным хором из произведений Чайковского.


Владыку Сергия ждем из Горького 10 ноября, согласно продленного ему только до этого числа пропуска в Горький.


Владыка Варфоломей еще не наметил дня своего отъезда. Владыка Иоанн дней через 5 хочет возвращаться в Ярославль.


И дома у нас все тихо, благополучно. Все сотрудники канцелярии испрашивают благословения и молитв Вашего Блаженства; также и кухня.


Помолитесь, Блаженнейший Владыко, и за меня.


Вашего Блаженства нижайший послушник м [итрополит] Николай


Р. S. Заседаний в нашей комиссии еще не было. Архив Московской патриархии. Личное дело митрополита Николая (Ярушевича). Автограф.


1 Имеется в виду митрополит Виленский и Литовский, экзарх Латвии и Эстонии Сергий (Воскресенский) (1897 — 1944). После оккупации немцами Латвии остался в Риге, сделал ряд антисоветских заявлений.


№ 20


Митрополит Ленинградский Алексий (Симанский) –


митрополиту Московскому Сергию (Страгородскому)


20 мая 1943 г.


Долг имею почтительнейше донести Вашему Блаженству, что во исполнение предложения Вашего Блаженства в ленинградских храмах продолжается сбор на колонну им. Димитрия Донского, и в мае сего года переведено всего 1 230 000 рублей. Общая сумма взносов к сему числу равняется 5451 343 рублям. 14 мая мною была послана И. В. Сталину телеграмма, копию коей при сем прилагаю. 17-го числа мною получен следующий ответ: «Высшая правительственная. Ленинград. Алексию, митрополиту Ленинградскому. Прошу передать православному духовенству и верующим Ленинградской епархии, собравшим, кроме внесенных ранее 3 682 143 рублей, дополнительно на строительство танковой колонны имени Дмитрия Донского, мой искренний привет и благодарность Красной Армии. И. Сталин».


Сбор средств у нас продолжается.


Вашего Блаженства нижайший послушник Алексий, митрополит Ленинградский


Архив Московской патриархии. Личное дело митрополита Алексия (Симанского). Автограф


№ 21


Запись беседы


председателя Совета по делам Русской православной церкви при СНК СССР Г.Г. Карпова с представителями Московской патриархии


29 октября 1943 г.


Совершенно секретно


29 октября 1943 г. от 13 до 14 часов председатель Совета по делам Русской православной церкви при СНК СССР тов. Карпов Г.Г. принял патриарха Сергия, митрополита Киевского и Галицкого Николая, митрополита Ленинградского Алексия и управделами патриархии архиепископа Григория Чукова.


На приеме присутствовали зам. председателя совета тов. Зайцев К. А. и член совета тов. Иванов И. И.


Патриарх и митрополиты были приглашены в совет для обсуждения некоторых деталей в связи с представленными патриархом Сергием документами, отно богословско-пастырских курсов в епархиях (положение об институте и курсах, учебные планы, инструкции и т. д.).


Председатель совета тов. Карпов Г.Г. просил уточнить некоторые вопросы, которые не затронуты в представляемых документах, а именно:


1. Какое количество студентов предполагается установить для 1-го курса института и слушателей для 1-го класса курсов?


2. Какой контингент предполагается набирать и будут ли обучаться священно-церковнослужители?


3. Не предусматривается ли введение в программу 1-го курса, кроме богословских предметов, изучение Конституции СССР, а также законодательных актов и постановлений, относящихся к Русской православной церкви?


4. Из каких расчетов исходили при исчислении необходимой площади для института и курсов в пределах 2 тыс. кв. метров и нет ли конкретных предложений о каком-либо здании?


5. Насколько необходима организация общежитии при институте и курсах и не целесообразнее ли проживание студентов и слушателей на частных квартирах?


6. В каких именно епархиях (областях) намечается сейчас организация богословско-пастырских курсов?


В результате обмена мнений было установлено следующее:


1. Определить количество мест для 1-го курса института в Москве — 30 человек и для 1-го года обучения на богословско-пастырских курсах до 25 человек.


2. По заявлению патриарха обучаться на курсах и в институте будут лица православного вероисповедания из мирян (верующих) не моложе 18 лет, только мужчины, которые будут приниматься по заявлениям и последующему отбору. Духовенство также может быть принято, но не предполагается, что такие желающие будут.


3. Считать необходимым дополнить программу обучения 1-го года в институте и на курсах кафедрой по изучению Конституции СССР и соответствующих руководящих указаний, относящихся к деятельности Русской православной церкви.


4. Расчет на 2 тыс. кв. метров площади был установлен исходя предположительно, что институт и курсы будут в одном здании, будут для большинства студентов и слушателей общежития, а также квартиры для администрации и служащих.


При проживании администрации и персонала на частных квартирах и при ограничении мест для 1-го курса в пределах 25 человек (на курсах) и 30 человек в институте можно размер площади считать достаточным и в пределах 1-1,5 тыс. кв. метров. Патриарх внес предложение о желательности предварительного осмотра зданий, ранее занимаемых бывшими духовными учебными заведениями, и выяснения возможности их получения в распоряжение патриархии, а именно, здания бывших женских епархиальных училищ в Харитоновском переулке и на Ордынке или какого-либо другого здания. Также проверить возможность организации института или курсов на территории бывшего Новодевичьего монастыря.


5. Считать возможным организацию общежитии только для студентов и слушателей иногородних и прибывающих из области.


6. В текущем году богословско-пастырские курсы организовать только в Москве, хотя предположения делались епархиальными архиереями и в других городах, как, например, в Казани.


Кроме того, на беседе председатель совета тов. Карпов Г. Г. спросил патриарха и членов Синода, не считают ли они целесообразным посылать в освобожденные от немецких захватчиков области своих представителей для ознакомления с положением церквей там и назначения епископов делать в первую очередь для епархий на освобожденной от немцев территории, а затем уже в тыловых епархиях. Патриарх и митрополиты нашли это правильным.


Зам. председателя совета тов. Зайцев К. А. привел некоторые факты по Московской области, когда священники получали назначения в закрытые или недействующие церкви. Патриарх и митрополит Николай заявили, что, как ими выяснено, было несколько таких случаев, на что они обратили внимание и приняли меры недопущения подобных фактов в дальнейшем.


Председатель совета тов. Карпов Г.Г. передал патриарху Сергию две телеграммы, полученные советом на имя патриарха через Народный комиссариат иностранных дел СССР из Лондона от Президиума Совета церковного союза (Сессиля Россель) и от секретаря молодежной группы Британского совета церквей (Херклоте), и два письма из гор. Сталине от председателя Донецкого епархиального управления и из гор. Чернигова от епископа Симона Ивановского, полученных советом через председателей Сталинского и Черниговского облисполкомов.


Запись сделал член совета Иванов И. И.


ГАРФ. Ф. 6991. Oп. 1. Д. 4. Л. 1 — 3. Подлинник.


№ 22


Запись беседы


председателя Совета по делам Русской православной церкви Г.Г. Карпова с патриархом Московским и всея Руси Сергием (Страгородским)


5 мая 1944 г.


Совершенно секретно


4 мая 1944 года в Совете по делам Русской православной церкви при СНК СССР был принят председателем совета тов. Карповым Г.Г. патриарх Московский и всея Руси Сергий, по просьбе последнего.


На приеме присутствовали: зам. председателя совета тов. Зацев К.А. и управляющий делами Московской патриархии Колчицкий Н.Ф.


Во время беседы были затронуты следующие вопросы:


1) Председатель совета тов. Карпов Г.Г. передал патриарху Сергию письмо греческой принцессы Ирины, полученное советом 27 апреля 1944 г. от зам. народного комиссара иностранных дел СССР тов. Кавтарадзе, а Наркоминдел получил это письмо от своего посланника в Каире, которому вручила письмо принцесса Ирина.


В данном письме греческая принцесса Ирина, ранее находившаяся также в переписке с патриархом Сергием, но почти неизвестная Сергию, поднимает вопрос о материальной помощи со стороны Русской православной церкви Антиохийскому патриарху Александру и двум женским монастырям в Палестине (один — Элеонский, другой — Горный), расположенным недалеко от Иерусалима. Ирина указывает даже желательную конкретную сумму, а именно: по 200 английских фунтов для каждого монастыря в месяц и 200 английских фунтов как пособие для Антиохийского патриарха.


В письме Ирина пишет, что Антиохийская патриархия раньше получала регулярно денежное пособие от русского правительства, а монастыри получают далеко недостаточную сумму от архимандрита Антония — начальника Русской духовной миссии в Палестине (ставленник югославского Синода).


Патриарх Сергий заявил, что он изучит письмо и обдумает вопрос о помощи Антиохийскому патриарху. Что же касается помощи монастырям, то, поскольку последние подчинены зарубежному (враждебному) Синоду, он считает малоприемлемым оказывать им помощь.


2) Председатель совета тов. Карпов Г.Г. ознакомил патриарха Сергия с тассовскими материалами в отношении его статьи «Есть ли наместник Христа на земле?», в частности, с редакционной статьей «Католик таймс», издающимся в Англии, и с выдержками из статьи священника Мак Магона в официальной нью-йоркской католической еженедельной газете «Католик ньюс», и спросил патриарха Сергия, полагает ли Сергий необходимым и возможным делать какой-либо ответ на статью профессора католического университета в Вашингтоне, иезуитского священника Парсонса, помещенную в газете «Нью-Йорк тайме» и переданную Сергию одним из иностранных корреспондентов в Москве.


Сергий заявил, что он давать какой-либо письменный ответ в местной церковной печати или в заграничной прессе не считает необходимым, но может дать разъяснения устно инокорреспонденту. В частности, Сергий заявил, что 3 мая с. г. звонил в патриархию корреспондент канадской газеты «Торонто стар» Джозеф Дэвис и просил, чтобы его принял патриарх по вопросу ответа на статью указанного выше профессора католического университета.


Сергий заявил председателю совета тов. Карпову Г.Г., что если совет считает возможным прием корреспондента Дэвиса, он намерен ему устно заявить:


1. Что его статья «Есть ли наместник Христа на земле?» была помещена в церковном журнале и является внутрицерковной статьей, не носящей политического характера.


2. Что эта статья им написана более года тому назад, т. е. тогда, когда никаких материалов в газете «Известия» по вопросу о Ватикане не помещалось.


3. Что ему, Сергию, ничего не известно о деятельности Ватикана или папы в области мирских дел или по вопросу о неприкосновенности Рима.


4. Что он не согласен со статьей профессора Парсонса, смешивающего политические и моральные принципы с теологическими вопросами.


Тов. Карпов заявил Сергию, что вопрос о возможности приема Сергием корреспондента Дэвиса он согласует с Наркоминделом и дополнительно сообщит.


3) Тов. Карпов передал патриарху Сергию письмо великобританского посла в Москве Арчибальда Керра, в котором последний излагает просьбу архиепископа Кентерберийского, чтобы Московская патриархия указала конкретный срок выезда русской церковной делегации в Англию.


Данное письмо Керра было получено митрополитом Николаем, известно патриарху Сергию и было передано в Совет для согласования.


Обменявшись мнениями, тов. Карпов и патриарх Сергий нашли возможным остановиться, как на ориентировочном сроке выезда русской делегации в Англию 10-15 июля с. г., поскольку с 10 июня по 10 июля будет пост.


Тов. Карпов заявил Сергию, что, после согласования с правительством, он даст указания об ответе архиепископу Кентерберийскому через великобританское посольство в Москве.


4) Патриарх Сергий поднял перед тов. Карповым вопрос о возможности назначения Тамбовского архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого)[75] на Тульскую епархию и мотивировал эту необходимость болезнью архиепископа Луки (малярия), заявив при этом, что представитель Наркомздрава РСФСР профессор Шапиро, наблюдающий за Сергием с урологической стороны, на днях ему заявил, что он, Шапиро, согласовал этот вопрос с наркомом здравоохранения РСФСР и считает возможным дать Войно-Ясенецкому, как профессору хирургии, место в Туле, вместо Тамбова.


Тов. Карпов ознакомил Сергия с рядом неправильных притязаний со стороны архиепископа Луки, неправильных его действий и выпадов. В частности, что архиепископ Лука в хирургическом госпитале в своем кабинете повесил икону; перед исполнением операций совершает молитвы; на совещании врачей эвакогоспиталей за столом президиума находился в архиерейском облачении; в дни Пасхи 1944 г. делал попытки совершать богослужения в нефункционирующих храмах; делал клеветнические выпады по отношению к обновленческому духовенству и т. д.


Сергий заявил, что он обратит на это внимание и примет меры воздействий, а тов. Карпов заявил патриарху Сергию, что он согласует вопрос с Наркомздравом РСФСР.


5) Тов. Карпов поставил в известность патриарха Сергия, что советом получено письмо архиепископа Саратовского и Сталинградского Григория Чукова с ходатайством поставить вопрос перед правительством о возможности организации в гор. Саратове пастырско-богословских курсов и о предоставлении для этого соответствующего помещения в гор. Саратове.


Тов. Карпов спросил патриарха Сергия о его мнении по этому вопросу, так как в свое время Сергий заявил тов. Карпову, что вопрос об организации богословских курсов в епархиях он оставляет до будущего года с тем, чтобы в этом году получить какой-то опыт на курсах в Москве.


Сергий ответил тов. Карпову, что он, в принципе, оставляет ранее сделанное им заявление в отношении организации богословских курсов в епархиях вообще, что же касается курсов в Саратове, то он считал бы возможным поддержать ходатайство архиепископа Григория и, если совет считает возможным, поднять этот вопрос перед правительством.


6) Патриарх Сергий спросил тов. Карпова, считает ли совет возможным ускорить вопрос с открытием православной церкви (собора) в гор. Арзамасе Горьковской области. Этот вопрос был поднят патриархом Сергием на одном из предыдущих приемов и мотивировался тем, что гор. Арзамас является родиной патриарха.


Тов. Карпов сообщил, что задержка получилась по причине непредставления материалов из Горького, но что в данное время имеется возможность рассмотреть этот вопрос на первом заседании совета.


7) Патриарх Сергий поставил перед тов. Карповым вопросы о возможности назначений и переназначений следующих епископов:


а) Сергий считает целесообразным переназначить Краснодарского архиепископа Фотия Топиро[76] на какую-либо другую епархию и мотивировал это своим желанием передать Краснодарскую епархию в ведение Ставропольского архиепископа Антония Романовского[77].


Тов. Карпов заявил Сергию, что, если этот вопрос не является для патриарха срочным, он считал бы необходимым изучить вопрос.


Сергий согласился.


б) Сергий поставил в известность тов. Карпова, что группа ходатаев из гор. Владимира обратилась к нему, к Сергию, с вопросом о назначении настоятеля Владимирского собора Фестинатова в качестве епископа Владимирской и Ивановской епархий.


Тов. Карпов заявил, что со стороны совета возражений нет.


в) Сергий спросил тов. Карпова, имеются ли возражения со стороны совета о назначении на одну из епархий на Украине в качестве епископа благочинного гор. Ярославля Чуфаровского, а присутствующий при этом управляющий делами Колчицкий предложил, в частности, назначить Чуфаровского на Полтавскую епархию. Предложение Колчицкого было поддержано патриархом.


Тов. Карпов заявил, что со стороны совета возражений не имеется.


г) патриарх Сергий поднял вопрос о возможности назначения в качестве епископа на Ворошиловградскую епархию священника Пятина (Калининская область). Тов. Карпов сообщил, что возражений со стороны совета нет.


д) патриарх Сергий спросил тов. Карпова о возможности назначения иеромонаха Смирнова, бывшего благочинного в гор. Костроме, на одну из епархий в Казань, Тулу или Архангельск.


Тов. Карпов заявил, что совету Смирнов не известен, и хотя он рекомендован был Ярославским архиепископом Иоанном Соколовым, однако о нем члены Синода отзываются неудовлетворительно.


Сергий заявил, что он, действительно, малокультурный епископ и что с рекомендацией его Иоанн Соколов поспешил, но он считает неправильным воздержаться сейчас от назначения Смирнова на какую-либо епархию, поскольку вопрос уже поднят и со Смирновым был разговор.


После обмена мнениями Сергий согласился назначить Смирнова на Архангельскую епархию.


е) Сергий поднял вопрос о возможности назначения в епископы архимандрита Нектария, служащего сейчас в одной из подмосковных церквей.


Тов. Карпов сообщил Сергию, что, поскольку Нектарий недавно прибыл из гор. Нежина, временно подвергавшегося немецкой оккупации, было бы целесообразней воздержаться от назначения Нектария в епископы, с чем Сергий согласился.


ж) Сергий спросил тов. Карпова, не известно ли совету, по каким причинам не отвечает ему, Сергию, Абалымов Гавриил Николаевич, проживающий в настоящее время в одном из городов Средней Азии, о возможности вызова которого в Москву было согласовано с советом 28 января 1994 года.


Сергий сообщил, что он от Абалымова не получил никакого ответа и полагает: или его письма на имя Абалымова конфискованы, или Абалымов не считает нужным отвечать, или Абалымову отказано в пропуске.


Тов. Карпов сообщил, что он считает более правильным, если патриарх Сергий запросит об этом телеграммой Абалымова, так как не видит причин конфискации цензурой писем или телеграмм Сергия.


з) Сергий поднял вопрос о возможности назначения на какую-либо епархию епископа Иосифа Чернова[78], ныне проживающего в Умани, от которого Сергий получил два письма, представленных совету.


Тов. Карпов указал, что он считает преждевременным сейчас решать вопрос о Чернове, но считает возможным вызов Чернова в Московскую патриархию.


и) патриарх Сергий поставил в известность тов. Карпова, что Ставропольский архиепископ Антоний Романовский поднял перед Сергием вопрос о назначении в епископы местного священника Богданова, которого Антоний характеризует с самой положительной стороны.


Тов. Карпов сообщил, что Богданов совету не известен и он считает необходимым об этом запросить уполномоченного совета по Ставропольскому краю.


8) Тов. Карпов поставил в известность патриарха Сергия, что в ближайший час будет объявлен закон о выпуске 3-го государственного военного займа и было бы желательно, чтобы Московская патриархия и духовенство приняли участие в этой подписке своевременно и организованно.


Беседа продолжалась с 13 до 15 час. 30 мин.


Председатель Совета


по делам Русской православной церкви


при СНК СССР                                                                                 Г.Г. Карпов


ГАРФ. Ф. 6991. Oп. 1. Д. 4. Л, 24 — 26. Подлинник.


№ 23


Информация


председателя Совета по делам Русской православной церкви Г.Г. Карпова в СНК СССР о смерти патриарха Сергия[79]


№ 65/с


15 мая 1944 г.


Секретно


Товарищу И. В. Сталину


Совет по делам Русской православной церкви при СНК СССР докладывает:


15 мая 1944 года в 6 часов 50 минут утра от кровоизлияния в мозг на почве атеросклероза скончался патриарх Московский и всея Руси Сергий (Страгородский).


Смерть последовала неожиданно. Накануне смерти, в воскресенье 14 мая, был совершенно здоров, сам вел службу в кафедральном Богоявленском соборе, делал новые посвящения епископов. Вечером того же дня Сергий также чувствовал себя хорошо, ночь провел спокойно. В 6 часов утра проснулся и, узнав, что рано, опять лег спать.


Причина смерти установлена и заактирована профессором по болезням сердца Егоровым В. А. и доктором Ефимовым И. И.


В 8 часов 30 минут утра 15 мая, в моем присутствии, митрополит Ленинградский Алексий, митрополит Крутицкий Николай и управляющий делами патриархии протоиерей Н.Ф. Колчицкий произвели осмотр личного кабинета патриарха.


Осмотром было обнаружено в ящике письменного стола посмертное завещание Сергия, которое было запечатано личной сургучной печатью Сергия и датировано 12 октября 1941 года.


В данном завещании говорится, что в случае его смерти в должность патриаршего местоблюстителя вступает Ленинградский митрополит Алексий (Симанский).


Других завещательных документов не обнаружено.


Синод обратился в совет с просьбой разрешить похоронить патриарха 18 мая сего года внутри кафедрального Богоявленского собора (площадь Баумана).


Синод также высказал желание сделать в центральных газетах официальное извещение от своего имени о смерти патриарха.


Синод сегодня ставит в известность о смерти патриарха Сергия и о вступлении в должность патриаршего местоблюстителя Ленинградского митрополита Алексия всех правящих архиереев по епархиям в СССР, а также телеграфно сообщает патриархам: Вселенскому Константинопольскому, Александрийскому, Антиохийско-му, Иерусалимскому и экзарху Московской патриархии в Америке митрополиту Вениамину[80].


Совет по делам Русской православной церкви при СНК СССР считает возможным разрешить похоронить патриарха Сергия внутри кафедрального Богоявленского собора и сделать официальное извещение в газетах от имени Синода.


Прошу Ваших указаний.


Председатель Совета


по делам Русской православной церкви


при СНК СССР                                                                                 Г.Г. Карпов


ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 3. 87-87. об. Машинописная копия.







* 2 Далее неразборчиво.








Примечания


[1] Тихон (Белавин) (1865 — 1925) — патриарх Московский и всея России. Избран в ноябре 1917 г. на Поместном соборе Российской православной церкви.




[2] См.: Бердяев Н. Вопль Русской церкви // Последние новости. Париж, 1927. 13 сентября; Иоанн, архиепископ. Период местоблюстительства патриаршего престола в Русской православной церкви (1925-1943 гг.) // Выступление на международной научной церковной конференции, посвященной 400-летию становления Патриаршества в Русской православной церкви. Архив автора публикации; Правда о религии в России. М., 1942; Русская православная церковь и Великая Отечественная война. М., 1943; Патриарх Сергий и его духовное наследство. М., 1947; Польский М. Каноническое положение Высшей церковной власти в СССР и за границей. Джорданвилль, 1948; Краснов-Левитин А. Лихие годы. 1925 — 1941. Париж, 1977; Регельсон Л. Трагедия Русской церкви. 1917 — 1945. Париж, 1977; Русская православная церковь (988 — 1988): очерки истории. М., 1988. Вып. 2.




[3] См.: Русский вестник. 1892. Декабрь;




[4] См.: Всероссийский церковно-общественный вестник. 1917. 7 мая. № 22.




[5] Львов В. Н. (1872-1925) — обер-прокурор Святейшего Синода в составе Временного правительства в течение марта – июня 1917 г.




[6] Мануил (Лемешевский) (1884-1968) — епископ Лужский, впоследствии митрополит Куйбышевский и Сызранский. Автор неизданного в России труда «Каталог русских архиереев за последние 60 лет (1897-1957)» (Чебоксары, 1957).




[7] Петр (Полянский) (1862-1937) — митрополит Крутицкий.




[8] Григорий (Янковский) (1866 -1932) — архиепископ Екатеринбургский.




[9] Агафангел (Преображенский) (1854-1928) — митрополит Ярославский и Ростовский.




[10] См.: Декларация митрополита Сергия (Страгородского): документы и свидетельства современников // Диспут. 1992. № 1-2; Декларация митрополита Сергия от 29 июля 1927 г. и борьба вокруг нее // Отечественная история. 1992. № 6.




[11] См.: Кандидов Б. Церковь и шпионаж. М., 1937. С. 53 — 55.




[12] Только в последнее время стало известно, что митрополит Петр был расстрелян 10 октября 1937 г. по постановлению «тройки» УНКВД по Челябинской области.




[13] См.: Правда о религии в России. С. 15-17.




[14] Николай (Ярушевич) (1892-1961) — митрополит Киевский и Галицкий.




[15]Алексий (Симанский) (1877-1970) — митрополит Ленинградский и Новгородский. Впоследствии (с 1945 по 1970 г.) патриарх Московский и всея Руси.




[16] Более подробно об обстоятельствах подготовки к встрече и о вопросах, обсуждавшихся на ней, см.: Одинцов М. И. Другого раза не было // Атеистические чтения. М., 1989. Вып. 19.




[17] Карпов Г.Г. — председатель Совета по делам Русской православной церкви при СНК СССР с 1943 по 1960 г. — оставил обстоятельную записку о встрече И. Сталина с иерархами Русской православной церкви в ночь с 4 на 5 сентября 1943 г., которая, вместе с другими материалами о Совете по делам Русской православной церкви, опубликована: Одинцов М. И. И. Сталин. «Церковь может рассчитывать на всестороннюю поддержку правительства» // Диспут. 1992. № 3.




[18]  Григорий (Чуков) (1870 -1955) — архиепископ Саратовский.




[19]  Патриарх Сергий и его духовное наследство. С. 275 — 276.




[20]  Там же. С. 170-171.




[21] Константин Константинович (1858-1915) — великий князь, президент Российской Академии наук, почетный член Русского музыкального общества, Санкт-Петербургского, Московского и Казанского университетов. Поэт, автор пьесы «Царь Иудейский» и других произведений. Печатался под псевдонимом К. Р.




[22] Любимов Н. А. — протопресвитер Успенского собора Московского Кремля.




[23] Михаил (Богданов) (1867-1925) — епископ Самарский.











[31] Предсоборное совещание — специально учрежденный Синодом орган, действовавший в течение 1912 г. Разрабатывал проблемы церковной реформы в России и подготавливал Поместный собор.




[32] Имеется в виду В. Н. Львов.




[33] Арсений (Стадницкий) (1862-1936) — архиепископ Новгородский и Старорусский.




[34] Шлеев С. (?-1921) — протоиерей, впоследствии первый единоверческий епископ, в монашестве — Симон.




[35] ЖМП — «Журнал Московской патриархии» — основной печатный орган Русской православной церкви (1931-1935). Возобновлено издание с 1943 г.




[36] Евдоким (Мещерский) (1869-1935) — архиепископ Нижегородский и Арзамасский; обновленческий митрополит Одесский.




[37] Серафим (Мещеряков) (1860-1932) — архиепископ Костромской и Галичский; обновленческий митрополит всея Белоруссии.




[38] Каносса — замок в Северной Италии, где в январе 1077 г. в ходе борьбы за инвеституру отлученный от церкви и низложенный император «Священной Римской империи» Генрих IV униженно вымаливал прощение у своего противника римского папы Григория VII. В переносном значении — согласиться на унизительную капитуляцию.




[39] Серафим (Лукьянов) (1879-1959) — архиепископ Финляндский и Выборгский. Возглавлял православную церковь в Финляндии после получения ею автономии с 1921г.  по 1924 г.




[40] Антоний (Храповицкий) (1863: — 1936) — митрополит Киевский и Галицкий. Председатель Архиерейского Синода Русской православной церкви за границей.




[41] Прокопий (Титов) (1877-1933) — епископ Одесский и Херсонский.




[42] Красницкий В. Д. (1880-1936) — священник, один из наиболее активных деятелей обновленческого движения.




[43] Речь идет о Сергии (Страгородском), бывшем в тот период митрополитом Владимирским.




[44] Феодор (Поздеевский) (1876-40-е годы) — епископ Волоколамский.




[45] Кирилл (Смирнов) (1863-1941.) — митрополит Казанский и Свияжский.




[46] Антонин (Грановский) (1865-1926) — епископ Владимирский. Уклонился в обновленчество, избран митрополитом Московским.




[47] Артемий (Ильинский) (1870-?) — епископ Лужский, викарий Петроградской епархии. Уклонился в обновленчество, был избран митрополитом Петроградским. В 1923 г. принес покаяние патриарху Тихону.




[48] Иларион (Троицкий) (1866-1929) — архиепископ Верейский.




[49] Серафим (Протопопов) (1894 — ?) — епископ Колпинский, викарий Петроградской епархии.




[50] Имеется в виду Л. Д. Аксенов.




[51] Венедикт (Плотников) (1872-1937) — епископ Кронштадтский.




[52] Григорий (Лебедев) — епископ Шлиссельбургский.




[53] Вениамин (Муратовский) (1855-1930) — обновленческий митрополит Ленинградский.




[54] Антоний (Вадковский) (1846-1912) — митрополит Санкт-Петербургский.




[55] Фанариоты (букв. — жители Фанара, квартала в Стамбуле с резиденцией греческого патриарха) — в Османской империи в XVIII — нач. XIX в. представители греческого духовенства. Пользовались здачительными привилегиями (в том числе на занятие высоких постов в турецкой администрации).




[56] Имеется в виду совет приходской общины, так называемый церковный совет.




[57] Административный отдел Центрального административного управления НКВД непосредственно занимался регистрацией религиозных центров, выдачей разрешений на проведение съездов религиозных организаций.




[58] Серафим (Александров) (1867-1938) — митрополит Тверской и Кашинский.




[59] Сильвестр (Братановский) (1871-1932) — архиепископ Вологодский.




[60] Севастиан (Вести) (1870-1934) — архиепископ Костромской.




[61] Филипп (Гумилевский) (1877-1936) — архиепископ Звенигородский.




[62] Константин (Дьяков) (1871-1938) — епископ Сумской, викарий Харьковской епархии.




[63] Тучков Е.А. (1892-после 1939) — заведующий VI отделом ОГПУ, непосредственно контролировавшим деятельность религиозных организаций.




[64] «Рабис» — журнал, издававшийся ЦК профсоюзов работников искусств.




[65] Смидович П. Г. (1874-1935) — член Президиума ВЦИК, председатель Постоянной комиссии по вопросам культов при Президиуме ВЦИК.




[66] Алексий (Палицын) (1881-1952) — архиепископ Куйбышевский и Сызранский.




[67] Алексий (Сергеев) (1898-1968) — архиепископ Уфимский.




[68] Сергий (Гришин) (1889-1943) — архиепископ Горьковский и Арзамасский.




[69] Питирим (Свиридов) (1887-1963) — епископ Калужский.




[70] Сергий (Даев) (1888-1960) — протоиерей, настоятель Ризоположенской церкви в г. Москве, впоследствии — епископ Можайский.




[71] Иоанн (Соколов) (1887-1968) — епископ Ярославский и Ростовский, архиепископ Ульяновский, с 1 августа 1942 г. — архиепископ.




[72] Варфоломей (Городцев) (1866-1956) — архиепископ Новосибирский и Барнаульский.




[73] Чуков Н. (1870-1955) — протоиерей, впоследствии епископ Григорий.




[74] Колчицкий Н. Ф. (1890-1960) — протоиерей, настоятель Богоявленского собора в Москве.




[75] Лука (Войно-Ясенецкий) (1877-1961) — архиепископ Тамбовский.




[76] Фотий (Топиро) (1884-1952) — архиепископ Кубанский и Краснодарский.




[77] Антоний (Романовский) (1886-1962) — архиепископ Ставропольский.




[78] Иосиф (Чернов) (1893 — 1975) — до 1942 г. епископ Донской и Новочеркасский.




[79] Копия этой информации была направлена также В.М. Молотову и Л.П. Берия.




[80] Вениамин (Федченков) (1880-1961) — митрополит Алеутский и Северо-Американский.